Часть 1

Силко смотрел на развернутый на столе план и покачивал стакан с виски в руках. Мысли путались и постоянно возвращались к ребёнку, который сейчас сопел на диване напротив него. Зачем он вообще решил её забрать? Она ведь воспитанница Вандера. Наверняка, он уже вбил ей свои идеалы… Или нет? Может эта малышка станет его воспитанницей? Наследницей его идей? Как же всё стало запутанно. — Сестрёнка, — послышались всхлипы со стороны дивана, — не бросай меня… нет, пожалуйста, нет… Он точно сошёл с ума раз потянулся к этой малявке. Как только рука коснулась спутанной грязной макушки, сердце дрогнуло. Может в том заводе всё же были какие-то химикаты? Теперь он болен? — Ты будешь идеальной и без сестры. Обещаю тебе, мы всем им покажем, — прошептал Силко, поглаживая малышку по голове. Он знал ее демонов, как своих собственных. Девчонка то и дело видела тени прошлого, кричала в пустоту и пыталась заслужить прощение у сестры. Её перепады настроения и дикий нрав могли взбесить любого. Но не Силко. Мужчина спокойно выслушивал весь тот поток сознания, что не могла сдержать маленькая девочка. Когда наступало затишье, спокойно подходил, обнимал и гладил по голове. — Ты будешь идеальной, Джинкс. Верь мне. Я никогда тебя не предам. И малышка начинала ему верить. Постепенно. Шаг за шагом. Силко дал ей «смысл» для борьбы с монстрами из прошлого. Джинкс — величайший изобретатель, бесстрашная и безбашенная девчонка, ненавидящая скуку. Силко потакал ей во всех прихотях. Хочешь свою базу для разработок? Пожалуйста. Хочешь устроить хаос? Вот список тех, кто давно зазнался. Хочешь набить татуировки? Вперёд, тело твоё. Снова стало страшно? Кабинет всегда открыт для душевных разговоров. Силко смотрел на Джинкс и видел в ней свои же страхи. Только он их поборол, а его девочка всё ещё страдала. Это были вспышки безумия. Если хоть что-то напоминала ей о прошлом, разум покидал Джинкс. Она становилась неуправляемой. А потом, когда приходила в себя, всегда возвращалась к нему в слезах и с извинениями. Силко не срывался. Он ждал, когда же Джинкс сама объяснит причины своего поступка. Но ещё до её прихода отдавал приказ о зачистке следов буйства своей девочки. Она его дочь. Он никогда её не предаст. Конечно, иногда даже у него лопалось терпение. Пару раз Джинкс чуть не разрушила все его проработанные планы. Но её внезапные желания «побуянить» всегда приносили плоды. Хекстек стал одним из них. Даже если бы не приносили, Силко не предал бы Джинкс. Никогда. — Предательство. Оно может сожрать изнутри. Или превратить во что-то более великое, — Силко не переставал повторять это заклинание своей дочери. Он боялся вести её к разрушенным остаткам завода, поэтому приводил к своему рубикону — к воде. Джинкс дурачилась, но всегда прислушивалась. «Я никогда не предам тебя» — стало их личным «Я люблю тебя». Они оба понимали, что используют в той или иной мере друг друга. Но «предательство» было страшнее. За долгие годы жизни под одной крышей они правда стали семьей. Силко знал, что Джинкс сорвется, когда узнает о сестре. Знал, но в глубине души верил в её благоразумие. Наверное, он единственный во всем Пултовере и Зауне, кто верит в рассудок безбашенной девчонки. Джинкс его дочь в конце концов. Она не предаст его. Её злость он встретил, крепко сжимая кулаки на кресле. Пока все видели в ней безумного подрывника, Силко смотрел в глаза напуганной девчонки. Это её бравада ничуть его не пугала. Он видел в ней всю ту же малышку, что плакала и цеплялась за него как за последний спасательный круг. Джинкс была его семьей. И его слабостью. Преданная ему Севика знала об этом, но лишь иногда влезала в семейный конфликт. Только тогда, когда Силко был на грани отказаться от собственных амбиций ради дочери. Севике не нравилась Джинкс ни под каким соусом. Но она видела, насколько Силко цеплялся за «дочку», и насколько девчонка стремилась получить одобрения «отца». Будет неудивительно, если в Зауне сгинет ещё один главарь преступников из-за ребёнка. — Вы готовы её потерять? — спросил доктор, готовя успокоительное вперемешку со снотворным. — Она не может умереть, — чеканит в ответ Силко, поглаживая по голове Джинкс. Ему ещё никогда не было так страшно. Даже собственная смерть в тот злополучный день не пугала так сильно, как угасающая жизнь на его руках. — …поймёте, — долетело до сознания Силко, когда шею пронзило болью. Он подставился под удар? Потерял нить с реальностью? Разве такое возможно? Пустая кушетка. Джинкс снова делает невозможное возможным. Его проклятие и отрада. Его дорогая дочь. Силко в смятении приходит, наверно, впервые к скульптуре Вандера. Зачем? Разобраться в себе? Принять неизбежное? Возможно… Отсутствие Джинкс доводило до нервного помешательства. После каждого шороха он надеялся, что вот сейчас она спрыгнет к нему. Привычно усядется на столешницу и положит голову на его макушку. Они немного посидят в тишине, а потом Джинкс пробурчит слова извинения в своей манере — обвиняя других, например. Силко скучал по таким спокойным дням. И когда Джинкс спрыгнула, он не сопротивлялся быть похищенным. Силко лишь размышлял, как теперь достучаться до единственной дочери. Конечно, проиграть Вай после всего, что они с Джинкс пережили, было чертовски отвратительно. И страшно. Джинкс не он. Её демоны и страхи собрались здесь за «праздничным столом». Сестра всё продолжает звать её Паудер и видеть в ней ту маленькую беспомощную девочку, которую она оставила у разрушенного завода. Его дочь страдала от каждой новой попытки Вай «докричаться» до неё. — Это ты создала Джинкс, сестра. Силко знал это всегда. Он лишь подталкивал свою дочь отречься от страхов и кошмаров, терзавших её. Силко растил Джинкс, давал ей опору, смысл и… чувство защищённости. Сейчас Вай пыталась разрушить личность, подталкивая её к безумию. Главное, чтобы Джинкс смогла пережить своё собственное безумие. Если она останется жива, то всё хорошо. На остальное Силко плевать. Получить пулю от Джинкс совсем не страшно. Силко даже немного счастлив. Не сестра-предательница вернула рассудок, а он. Нет никаких сомнений, что Паудер теперь мертва. Осталась только его дочь, что сейчас льёт горькие слёзы. — Ты идеальна. Он обязан был сказать это ей. Ведь это его Джинкс. Любимая доченька. Его личное проклятие. Он не сомневался, что Джинкс устроит хаос. Это в её стиле. Силко лишь надеялся, что достаточно её обучил, как оставаться непойманной за свои выходки. А ещё хотелось напоследок просто погладить по макушке. Коснуться длинных кос, плести которые он пытался, но так и не научился. Хотелось просто крепко обнять на прощание. Но верёвки удерживали от этих действий… и от падения. Силы-то оставляли. Силко не сомневался, что его дочь станет идеальным проклятием. Не для него. Для тех, кто их предал.