о пушках, пионах и светлых чувствах

«Храни любовь в сердце своём. Жизнь без неё подобна бессолнечному саду с мёртвыми цветами.» — Оскар Уайльд *** Дождь начался ещё до того, как Аарон вышел из дома: мелкий, противный, подстать осени с её дерьмовым настроением и серыми днями. Из небольшой гадости он быстро перетек в ебаный ливень. Обычно в воскресенье он мог бы спать до полудня, запершись на замок в своей комнатушке. Однако, вчерашний вечер оставил пустоту не только в его карманах, но и в желудке. Про сердце Аарон не думал, там точно была бездонная голодная яма — протяни руку, откусит по локоть. Настолько жадным до любви и внимания он был, что до сих пор не оставлял надежд на благоразумие матери. М-а-м-а. — Дрянная сучка. — Аарон скривился и потёр налившийся синяк на скуле. Он шёл быстро, старательно огибая лужи на асфальте. — Говорил же ей, блять, не трогай лицо. Но не-е-ет, обязательно надо хуйню исполнять. Злости в нём не было — привык; только немного обиды и досады на самого себя. Чего стоило увернуться или закрыться в комнате? Неприятности Аарон не любил, а в школе точно будут донимать расспросами или что ещё хуже, распустят слухи. Смятая двадцатка жгла карман. Вот и всё, что у него осталось от подработки. Пара баксов ушли на чёртову бутылку: мамка как обычно требовала выпить, да побольше! Да откуда ж у Аарона деньги на это “побольше”? Ему хотелось иметь возможность обедать в школе, чтобы не выпадать из коллектива. А автобус? Хуй с два он свои кровные будет тратить на её запросы. Своя шкура ближе к телу. Всё что было не жалко — отдал. А взамен он получил лишь голодный желудок и вонь блевотины на кухне, въевшуюся в обшарпанные стены их квартиры. Путь до кафешки «У Сэмми» был изматывающим. Аарон ненавидел этот получасовой марш-бросок через грязные, плохо освещённые переулки их района. Капюшон ветровки почти не спасал. Хлипкие кроссовки промокли насквозь в первые же пять минут, и теперь он чувствовал, как холодная вода хлюпает под его тонкими носками, обещая ему как минимум простуду, а как максимум — двухнедельный больничный, во время которого он не сможет работать. Про школу лучше молчать, больше всего Аарон боялся отчисления. А он, со своими прогулами и долгами был на карандаше. Сдохнет, но припрется: он уже давно не в том возрасте, когда из-за синяков было стыдно выходить из дома. Не нравится — пусть не смотрят. Ветровка была старой и тонкой, с рваным карманом, из-за чего всё, что в него попадало — пропадало. Не бесследно, конечно. Но вытаскивать жалкие копейки или ключи из подола с другой стороны, его совсем не прельщало. Джинсы из тонкой ткани морозили ему ноги, благо сейчас не зима. Зимой, Аарон уверен, он бы лишился носа и парочки пальцев на ногах. А так — терпимо. Аарон замедлился на пару минут, почесал нос, разглядывая неоновую вывеску с парочкой перегоревших букв и быстро прошмыгнул внутрь. Он наконец добрался. «У Сэмми» был типичной круглосуточной забегаловкой: затхлый воздух, пахнущий дешёвым кофе, застарелым жиром и пылью, яркий, мигающий свет люминесцентных ламп, от которого уставали глаза. Аарон был здесь частым гостем. Дядя Сэм — старый индеец в неизменном свитере, кивнул ему с заднего ряда, не отрываясь от кроссворда. Аарон направился в закуток за стойкой с кассой, все равно денег на хорошую еду ему не хватит. Да и банально жалко. Там, примыкая к кафе, раскинулись длинные ряды с вечно заставленными полками: Сэмми греб бабки лопатой с недалёких покупателей, которым лишь бы рот набить. Знакомой дорогой Аарон шёл к своей извечной немезиде. Между сладким и солёным, сегодня выбор пал на то, что лучше перебьет аппетит. Он пересчитал мелочь в руке. Ему хватало только на самое дешёвое. Он быстро оглядел полку: «Сникерсы», «Баунти» — слишком дорого. В самом низу, рядом с пыльной банкой мятных леденцов, лежала последняя, неприметная плитка молочного шоколада, обёртка которой была слегка надорвана по краю. По крайней мере, в пределах его бюджета. Этого хватит, чтобы на какое-то время забить желудок и заглушить голодную тошноту. Потом может и до корки хлеба доберется. Может даже сестрички подкормят? Хотя идти туда сейчас… настроение не то. Выходной же — клиентов пруд пруди. Его рука потянулась к дешёвой плитке. Он уже представлял на языке её вкус, даже самый дешёвый шоколад был райским наслаждением, когда во рту не было ни крошки. Пальцы уже почти коснулись холодной обёртки, когда внезапная, неожиданная сила схватила его за запястье. Хватка была твёрдой, цепкой и заставила Аарона натурально скривиться. Аарон резко поднял взгляд, уже намереваясь разразиться тирадой, как прикусил язык. Под капюшоном жёлтого, немного поношенного дождевика, виднелись пряди рыжих волос; смотрели прямо на него пронзительно голубые глаза. На ногах у девчушки были резиновые сапоги, запачканные дождевой водой. Её рука, тонкая и бледная, всё ещё сжимала его запястье. По виду его ровесница, выше ростом на добрый десяток сантиметров. Аарон почти утонул в её глазах, как прекрасное видение рассыпалось, стоило ей открыть рот: — Руки убрал, щегол. — Голос мелодичный, звонкий и слова, которые совсем не вязались с образом красивой девочки из хорошей семьи. Она выгнула дугой бровь. — Ну? — Пошла нахуй. — Аарон нахмурился, грубо сбросил её ручонку со своей и схватил шоколадку, быстро запихивая в карман. — Самой то тебе сколько лет, раз так разговариваешь? Аарон фыркнул и собирался было развернуться, да уйти, как рыжая дура схватилась за его рукав, пытаясь вытащить руку из кармана. Аарон не давался. Завязалась возня. — Отдай! Тебе жалко что ли? Мне шестнадцать и я девушка! — Девушка всё пыталась забрать шоколадку, не чураясь даже кусаться. — Блять, отъебись, чокнутая! — Аарон старался не вытаскивать руку из кармана, вертелся в разные стороны. — Мне шестнадцать и я парень, у нас тут что? Викторина? — Больно уж ты остроумный, козёл! — В конце концов она отдавила Аарону пальцы на ноге, из-за чего он упал, успевая зацепить за собой и её. Раздался грохот. Аарон вскрикнул, накрыв голову и больно ударившись бедром. Девчушка упала прямиком на него, отдавливая ему живот своим тщедушным тельцем. Они уронили стеллаж. Аарон столкнул её с себя, под задушенный девичий писк и быстро подскочил, на мгновение даже покачнувшись. В глазах потемнело. Проморгавшись, он поднял за руку и девку, с чей головы слетел капюшон, растрепав рыжие локоны. — Блять… Блять-блять-блять! Давай, поднимайся и валим скорее отсюда. Сэмми нас расстреляет за свой любимый магазинчик. — Аарон говорил шёпотом, уже двигаясь к чёрному выходу, что был скрыт от прямых взоров посетителей, за набитыми товаром полками. Он шёл быстро, крепко удерживая девичью ладонь в своей. Вовремя: — Миньярд, выблядок малолетний! — Раздался яростный крик и следом за ним выстрел, угодивший чуть в сторону. Разбился стеклянный стеллаж с выпечкой. Аарон сбледнул и быстро открыл дверь, пропуская девушку вперёд себя. Дождь заливал обзор, капюшон слетел, ноги то и дело проваливались в лужи. Дышать становилось всё труднее, лёгкие горели, но Аарон не останавливался, упрямо таща за собой наглую незнакомку. Бежали они долго, пока не оказались совсем рядом со школой. Людей вокруг не было: улицы пустовали, а тяжёлые кованные ворота на территории школы были закрыты под замок. Аарон устало согнулся пополам, тяжело дыша. — Ты дура… Нахуя было меня толкать? — Он прохрипел, наконец-то поднимая взгляд. Они снова были чертовски близко. Аарон смотрел в её голубые глаза, оглядывая с ног до головы: такая же запыхавшаяся, взъерошенная и уставшая. Она с трудом переводила дух. — У этого психа есть сраное ружьё? — Она нервно засмеялась, растрёпывая рыжую челку, пропуская слова Аарона мимо себя. — Боже-е-е, а ведь всё из-за какой-то шоколадки! — А-а-га. — Аарон медленно выпрямился, потёр левой рукой бедро и пошел в сторону остановки. Девушка за ним. — Мы чуть не сдохли из-за того, что ты решила устроить драку. — Вообще-то это всё из-за тебя! С какой стати я виновата? Я первая увидела её. — Она никак не отставала, буравя Аарона раздражённым взглядом. — Ты ребёнок что ли? Что ещё за фразочки такие, а? — Аарон закатил глаза. — Я первый её взял. Да и зачем тебе такая дешманская шоколадка? Денег нет, что ли? Он не сразу заметил повисшую между ними тишину, которую разрывали лишь хлюпанье мокрых ног. Аарон уже было хотел развернуться, узнать в чём дело, да и на кой чёрт девчонка за ним идёт, как его прервали: — Дождь закончился, знаешь ли. Да и мы уже далеко от магазина. — Лишь послышалось в ответ. — Не отпустишь? — Что? — Аарон в непонятках остановился. Он ожидал в ответ очередного упрёка или даже попытки толкнуть его на проезжую часть, чем чёрт не шутит. Но в ответ — тишина. Он взглянул на девушку: та смотрела вниз, шагая с ним в такт. Аарон опустил взгляд следом и любопытство сгубило его. Они держались за руки. Точнее, это Аарон крепко держал её руку, умудрившись даже переплести пальцы. В ошеломлении он даже пару раз сжал хватку, осознавая — это действительно его ладонь. Теперь понятно, отчего она никак от него не отставала. И вправду, как? Аарон ведь тянул её за собой. Он быстро отдёргивает руку, чувствуя как по-дурацки начинают гореть щеки. Прячет руки в карманы и даёт ходу, быстро срываясь на бег, оставляя рыжую девчонка одну. Не маленькая — доберётся куда бы ей ни было нужно. Аарон же сейчас на месте сгорит к хуям: такое у него было впервые. Аарон старательно пытался выбросить произошедшее из головы уже пару недель. Мысли всё время возвращались к незнакомке, что устроила ему такую подлянку. К Сэмми он теперь заглянет только через свой труп; приходилось переться ещё дальше, чтобы не попасть под горячую руку. Мамка как с цепи сорвалась и к уже желтеющему синяку на лице, прибавилось несколько гематом и ноющие ребра: давненько его шваброй не пиздили. Аарон подавил тяжёлый вздох, уронил голову на сложенные на столе руки, и повернулся к окну. Спать хотелось ужасно, но ночью сон не шёл. Он всё никак не мог выбросить из головы этот… — Позор, блять! — Аарон отчаянно застонал, зажмуриваясь. Будто это могло помочь ему забыть. — Ты о чём? — Над головой Аарона разнёсся уже знакомый девичий голос. — Неужто удостоверился в своей никчёмности, шоколадный вор? Аарон ошеломлённо открыл глаза и резко вскинул голову, отрывая её от скрещенных рук. С хлёстким стуком он врезался макушкой прямо в чужой подбородок. Они оба вскрикнули от неожиданной боли, хватаясь за травмированные части тела. — Сука, ублюдок, мать твою, какого чёрта?! — Всё те же рыжие пряди волос, ясные голубые глаза и голос на грани слёз. — Заткнись. — Выдавил Аарон, не отводя от неё злого взгляда: вспомнишь солнце вот и лучик. — Что ты вообще здесь забыла, идиотка? — Я? Что ты здесь делаешь? — Она зло выплюнула слова, продолжая стоять над столом, совсем близко к Аарону. — Это моя школа. — Это библиотека. — Поправил Аарон и недовольно сощурился. — Да, школьная, но уж точно не твоя: это государственное учреждение, не пизди. Они недовольно сверлили друг друга глазами, всё ещё потирая кто челюсть, кто голову. Вот уж чего Аарон не ожидал, так это встретить её здесь. Молчание тянулось между ними ещё некоторое время, пока Аарон не отодвинул для неё стул рядом с собой. Девушка, чьего имени Аарон все ещё не знал, неохотно присела. — Как тебя зовут то, дура? — Аарон чувствовал себя недовольным всем подряд и ворчливым дедком, который даже внукам не усрался. Он вытянул руки на столешнице и снова приложился к деревянной поверхности головой, морщась от лёгкой боли. — От придурка слышу. — Раздраженно парировала она, всё же представляясь. — Кейтлин Маккензи. К-е-й-т-л-и-н. Аарон повторил имя по буквам, примеряя его к рыжей девчушке перед собой, что прожигала его взглядом. Слишком длинное, вычурное и популярное: каждую вторую сейчас так называют. Уж Аарон то знает: в классе у него было две Кейтлин, что постоянно враждовали, разделив коллектив на тех, кто был за первую или вторую. Да и соседка недавно назвала дочку Кейтлин. Даже представить страшно, как над бедняжкой будут издеваться с такой то мамашкой. Одним словом, не имя — брехня. О чём Аарон и поспешил выразить своё крайне важное мнение: — Тяжело тебе по жизни приходится, да? Кейтлин. Ну и хуйня. — Если бы Аарону не было так лень, то он бы обязательно блеванул. — Ты ахуел? — Рыжуля вздёрнула бровь и судя по дёрнувшейся руке, явно хотела его отпиздить. — У самого то имя точно не лучше! Рыжуля? А это идея. Аарон ухмыльнулся, игнорируя вопрос. — Моё имя тебе знать не обязательно, рыжуля. — Стоило Аарону сказать последнее, как он осознал весь ужас ситуации. — Какая я тебе рыжуля… — Кейтлин понимала хуевость ситуации не меньше его. — Мы, по-твоему, что? В третьесортном ромкоме? — Забудь! — Выпалил он, тщетно надеясь спасти ситуацию. — Этого не было. — Лучше не стало. В этот момент Аарон искренне пожалел, что не мог отматывать время вспять. По крайней мере, он бы сейчас не краснел от стыда, глядя в такое же красное лицо Кейтлин. — Ла-а-дно. — Кейтлин отвела взгляд, пряча красные уши за волосами. Она разгладила свою юбку, приводя мысли в порядок и кивнула чему-то своему. — Можешь звать меня Кейт. Но! Взамен представься, мистер-я-такой-загадочный-и-необыкновенный. — Что? — У Аарона брови полезли на лоб от такого высказывания. Он искренне хохотнул. — Я такого не говорил. — Говорил-говорил! — Кейтлин улыбнулась в ответ, широко и ярко, заражённая хорошим настроением. — Как ещё интерпретировать твоё "моё имя тебе знать необязательно, рыжуля". — Она передразнила его, откровенно кривясь. — Ты своё “шоколадный вор” вспомни. — С серьёзным лицом сказал Аарон. — Между прочим, ты действительно её украл. — Кейтлин фыркнула, делая страшные глаза и прикладывая пистолет из пальцев к голове. — Паф! Аарон не выдержал и засмеялся во весь голос. Кейтлин за ним, закрывая рот ладошками. Глаза её лучились, а плечи тряслись. В конце концов, их выгнали из библиотеки: — Молодые люди! Немедленно покиньте помещение. — Миссис Свон, сухонькая женщина за тридцать, стояла над их столом, скрестив руки на груди. — И никаких возражений. Скажите спасибо, что я не забираю у вас пропуски. Им ничего не осталось, как собрать свои вещи и выйти на улицу. Школьный двор пустовал, был едва ли полдень. Аарон стоял, засунув руки в карманы ветровки, пальцами теребя края порванной подкладки; рюкзак за спиной оттягивал плечи. Кейтлин рядом застёгивала свой жёлтый дождевик до самого подбородка, скрывая полы юбки и симпатичную, красную кофточку. — Ну, я пойду? — Она посмотрела прямо ему в глаза, когда закончила. — Давай. — Легко отозвался Аарон и Кейтлин прошла мимо него. — Пока. Он ещё долго смотрел ей вслед, прежде чем пойти домой. Утро субботы и чем он занимается? Мамка опять будет вопить и орать, что он с пустыми руками. Следующие пару дней Аарон искренне жалел об одном: они не обменялись номерами. Конечно, он не особо часто пользовался своей раскладушкой, да и обычно ни с кем не поддерживал связь на постоянке. Но внутри неприятно тянуло, а мысленно он сто раз успел себя отругать: терять общение с Кейтлин не хотелось. В класс зашёл учитель и Аарон слегка качнулся на стуле. Понедельник он не любил: конец недели всегда выдавался тяжёлым, мучала бессонница и голод. Столовка откроется ещё не скоро, так что приходилось терпеть. Последние ученики занимали свои места: Аарон не удосужил себя запоминанием их имён. Всё равно биологию выбирало уйма людей, чисто потому, что профессор Таннер был наивным и откровенным простофилей. Лох, короче. Аарон снова покачнулся на стуле, удерживая себя пятками. Упасть он не боялся: что ему будет то? Одним ушибом меньше или больше — всё хуйня. Аарон нечасто задумывался о бреднях матери, когда та была в своём уме, но та постоянно пиздела про то, что мысли материальны и Аарон все же наебнулся. Класс взорвался смешками, Аарон поспешил встать, кривясь от боли в пояснице. Но взгляд его почти не отрывался от Кейтлин, что получала подпись Мистера Таннера в формуляр. Такие выдавались каждому ученику, для ведения учётных записей о посещении и получении книг в библиотеке. Новенькая, значит? Он поправил стул, сел и подпёр лицо рукой в ожидании. Предвкушение переполняло его. На мгновение их глаза встретились, но Кейтлин почти сразу опустила его в пол. Это было что-то новенькое: она строит из себя пай-девочку, серьёзно? Кейтлин, которую знает Аарон, скорее бы устроила перестрелку. За шоколадку, да. Он невольно улыбнулся. — Присаживайтесь, Мисс. — Профессор суетливо обвел класс ладонью и Кейтлин улыбнулась ему. Она прошла к первому ряду, направляясь прямо в конец. Аарон прикрыл рот, чтобы скрыть улыбку, лезущую аж до ушей. Кейтлин была почти рядом, как прошла мимо: Аарон обомлел, внутренне уже ругая себя за идиотизм. Зачем ей садиться рядом с ним? Он опустил взгляд на свои застиранные джинсы и серую толстовку с несмывающимся пятном на линии шва сбоку. На что он вообще надеялся? От самобичевание его отвлёк противный скрип, резанувший по ушам. Такие обычно были от стульев в классе, что пугали своим состоянием и сидушками, что порой отваливались насмерть. Кейтлин плюхнулась на стол, небрежно бросила сумку на карту; та упала с глухим стуком. — Что с лицом, мой безымянный друг? — Кейтлин улыбнулась, поворачиваясь к нему и склоняя голову набок. — Ничего. — Аарон хмыкнул, приходя в себя и отгоняя метафорические тучи над своей головой. — Так значит ты новенькая. И при этом говорила, что это твоя школа? — Аарон вздёрнул бровь, говоря деланно-драматическим тоном. — Всё так. А что, у тебя есть возражения? — Кейтлин подыграла ему, принимая самое надменное выражение лица из возможных. — Никак нет, мэм. — Аарон шутливо салютнул ладонью от виска. Некоторое время они молчали, а потом тихо смеялись, склонившись к парте, стараясь сильно не шуметь. — Так что, может скажешь мне своё имя? — Она явно не оставляла попыток. — Или это государственная тайна? Аарон смотрел на неё, слегка растрепанную, но довольную. Терять было нечего, да и что ему скрывать? Всё равно ведь узнает: в классе биологии Аарон был одним из лучших или что более важно, прилежным. — Аарон Миньярд к вашим услугам, леди Кейт. — Он позволил себе теплую улыбку и воспользовался возможностью. — Скажешь свой номер телефона? — Только в обмен на ту сраную дешёвую шоколадку, Аарон. — Она лукаво сощурила глаза. — Или трусишь? — К Сэмми я ни ногой. — Аарон страдальчески возвёл глаза к потолку. — Клянусь, он прострелит мне колени, если увидит в радиусе мили. — Будет шоколадка, будет и номер. На одном Сэмми магазины не кончаются. — Сказала Кейтлин, отводя от Аарона взгляд и оборачиваясь к доске. — Бля-ять… куда он столько пишет? Аарон проследил за её взглядом и спохватился, быстро открывая тетрадь. Ебаный в рот, эти формулы даже на биологии преследуют его. Дни потекли, похожие один на другой, как капли грязной дождевой воды. Аарон по-прежнему просыпался от голода, уходил с утра пораньше, не попрощавшись, и возвращался под покровом ночи, стараясь не разбудить мать. Изменения были минимальны, но ощутимы: смятая двадцатка теперь принадлежала не ему, а магазину. В попытках выбраться из этой блядской жизни и сплошной чёрной полосы Аарон заимел какую-никакую, но совесть. Поэтому всё, что наскрёб, он честно отдал Сэмми. Про то, что бо́льшую часть суммы он стащил у мамки, пока та была в жёстком отрубе — он никому, разумеется, не сказал. И своё обещание Аарон выполнил, купив злополучную плитку шоколада — подороже, отвалив последнее, что осталось от улова из маминой сумочки. В понедельник, после алгебры, он засунул руку в карман ветровки. Дорогая плитка импортного шоколада, завёрнутая в пакет для защиты от влаги и грязи, ждала своего часа. Он нашёл Кейтлин на лавочке у шкафчиков. Она сидела, уткнувшись в телефон, и выглядела ярким пятном среди серых стен школы. — Тебе. — Аарон неловко присел рядом, тесня Кейт и положил плитку на её колени. Он тут же убрал руки в карманы, чувствуя себя нелепо. Кейтлин подняла взгляд. Голубые глаза оторвались от экрана и прищурились. — Я думала, ты не купишь. Ещё и такую. Признайся, ты кого-то убил? — Она усмехнулась, но шоколадку взяла. Развернула угол, отломила маленький кусочек и отправила в рот. — Если бы я кого-то убил, ты бы узнала первой. — Проворчал Аарон, сдуваясь и закатывая глаза. Облокотившись на шкафчики позади, он вытянул ноги вперёд, слегка расслабляясь. Повернулся к Кейтлин лицом. — Вкусно хоть? — Божественно. — Подтвердила она, жмуря от удовольствия глаза и смакуя шоколад. Кейтлин приоткрыла один глаз, смотря прямо на Аарона. — А почему первой? Мы что, теперь друзья? — А ты хочешь быть друзьями? — Аарон не знал зачем это сказал: слова сами сорвались с его губ. Не дожидаясь ответа, он перевёл тему. — Потому что убил бы я определённо тебя. Кейтлин лишь улыбнулась, издавая смешок, достала свой телефон и продиктовала ему цифры, дождавшись, пока он занесёт их в свою старую раскладушку. — Позвонишь? — Она отломила ещё шоколада, отправляя тот в рот и облизывая испачканную подушечку пальца. — Может быть. — Это было его максимальное проявление дружелюбия. Кейтлин закатила глаза, но кивнула. — Ладно. Увидимся на биологии, Миньярд. — Кейтлин встала, накинула рюкзак на плечо и подмигнула ему, впихивая в ладони недоеденную шоколадку. — Пока, Кейт. — Аарон некоторое время смотрел ей вслед, пока та совсем не скрылась в коридорах. Повертев в руках плитку, он не мудрствуя лукаво, откусил прямо так. — И вправду вкусно. С тех пор они сбились в пару, словно два магнита, отталкивающих всех, кроме друг друга. Ни у Аарона, ни у Кейтлин не было друзей. Аарон был слишком закрытым и грубым, чтобы кто-то хотел к нему приближаться, а Кейтлин, несмотря на свою бойкость и яркую внешность, не вписалась в существующие компашки. — Ты думаешь, мне есть с кем общаться? Эти курицы только и могут, как говорить в лицо одно, а потом за спиной обсуждать. — Фыркнула она однажды, когда Аарон поднял тему её одиночества. — А мне нужно знать, как спастись от дробовика Сэмми. Вдруг мы опять сломаем что-то? — Кейтлин поёжилась: не каждый день в неё стреляли. — Тем более, у меня есть ты. Аарон лишь пожал плечами: он понимал. Им было комфортно вдвоём, в их маленьком, немного циничном пузыре. Вдвоём они проводили много времени: столовка, физкультура, математика, английский и биология с химией. Больше они не пересекались на учебной недели, так что брали от жизни всё. Делать было особо нечего, так что они зачастую перетирали косточки окружающим. А если кто просил пояснить, то они с радостью повторяли уже в лоб, за что не раз были оставлены после уроков. Кейтлин привалилась к его плечу, отвлекая. В белом халате, защитных очках и вырвиглазных резиновых перчатках, она выглядела неожиданно гармонично. — Смотри, правильно смешиваю? Главное не переборщить, вдруг всё рванёт к чертям. — Кейтлин, склонившись над мензуркой, говорила серьёзно, поджимая губы. — Я не ебу, честно. — Аарон, взглянул на неё, отвлёкшись от заметок. — Но если мы всё испоганим, то можно будет вешаться. На том свете, нас отмывать и платить за ущерб школьному имуществу, не заставят. — Очень смешно, Миньярд. А теперь помоги мне с этой формулой. — Кейтлин пихнула его локтём в бок. На литературе они всегда молча сидели рядом. Кейтлин листала учебник, всем видом выражая скуку, а Аарон просто спал, склонив голову на сложенные на парте руки. Мисс Свон, племянница библиотекарши Свон, вела этот предмет. Она не трогала его, возможно, видела усталость на его лице. Спать Аарону хотелось всегда: литература была обязательной и шла почти каждый божий день — для кого проклятие, для кого благо. Но именно здесь он вырывал драгоценные минуты сна. Кейтлин его даже не будила, чем определённо завоёвывала его расположение всё больше. Кто она, если не ангел, посланный ему с небес? Очевидно, дура тупая. Иначе эти её увлечения новомодными голодовками, он понять не мог. Стыд — это одно. Но если дают, то бери, будь добра: — Есть будешь? — Аарон протянул ей половину своего обеда: несчастный, слегка подсохший сэндвич, который он купил на сэкономленные полбакса. — Я не голодна. — Кейтлин отмахнулась, но Аарон заметил, как она нервно теребит край своей юбки. — Не пизди. Я видел, что ты съела на завтрак. Ничего. — Он положил сэндвич перед ней. — Откуси хоть, потом отдашь. Кейтлин сначала смотрела на сэндвич, потом на него. Потом всё же осторожно, почти стыдясь, откусила. — Спасибо. — Прошептала она. — Ага. — Аарон отвернулся, чувствуя, как колючей проволокой сдавливает горло. Он знал, что она врёт о том, что не голодна. Он знал, что она, как и он, считает каждый цент. Она не из хорошей семьи, как он сперва подумал, но была чертовски гордой. С тех пор они всегда ели вместе, и Аарон делился тем, что мог себе позволить, получая такое же отношение взамен. Физкультура у них была в общей группе, но занятия проходили в разных сторонах спортзалах. Кейтлин занималась с девочками, а Аарон, согнувшись от боли в рёбрах, таскался по полю с парнями. — Больной? — Спросил тренер, заметив его хромоту. — Нет, просто потянул. — Аарон соврал, не моргнув и глазом. Тренер ему не поверил, но допытываться не стал. Синяки, ушибы и гематомы — не то, чего бы он стыдился. Но привычки на то и привычки, чтобы усложнять жизнь. Проблемы Аарону не нужны и пусть лучше его преследует репутация драчуна, чем нагрянет опека. Попадать в приют он боялся: мама всегда пугала его этим за непослушание, вот на подкорку мозга и вписалось, что плохо везде, кроме дома. После занятий они всегда встречались у выхода. Кейтлин ждала его, сидя на бордюре в жёлтом дождевике. Маленький кусочек солнца в их задрипанном городке. — На что пялишься? — Кейтлин хмурилась. — Подумал, что что-то ярче этого цыплячего на тебе, мой мозг не выдержит. — Он отшутился и протянул ей руку. — Пошли, гений химии. У нас ещё математика для отстающих дебилов. Этот предмет был их самой абсурдной точкой сбора. Аарон был там из-за хронических прогулов, а Кейтлин — потому что, как выяснилось, она была полностью бездарна в счёте. Она могла запомнить сложнейшие химические формулы, но путалась в простых дробях. Аарон мог понять: дроби были созданы дьяволом, чтобы ломать мозги порядочным людям. — Как ты можешь знать, как работает протонный обмен, но не знать, как сложить одну треть и одну шестую? — Аарон искренне недоумевал, падая лицом в стол. — Не знаю! Числа меня ненавидят! — Кейтлин рядом страдальчески простонала, утыкаясь лбом в учебник. — Если мы снова завалим предмет, то нас отчислят. — Аарону было дважды похуй и трижды поебать. Хотелось спать, а не дрочить обоссанные цифры. — Не-е-ет. Профессор Таннер слишком дорожит своими отличниками, чтобы позволить это. — Кейтлин возмутилась, поднимая лицо от учебника. — Храни Господь, Будда и кто там ещё есть, Мистера Таннера. — Хмыкнул Аарон. Спать хотелось пиздец. Аарон сидел на верхнем ряду пустых трибун школьного стадиона. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в розово-оранжевые оттенки. Внизу, на поле, орали. Команда по экси, эти долбаные, накачанные придурки, бегала с клюшками, гоняя мяч. Им нравилась эта агрессивная возня, текущие фанаты и фанатки, вечное внимание. Даже в такой школе, как эта — этот спорт привлекал внимание. Смешай спорт, сахар и наркотики — получишь Америку. Страна свободы, школьного буллинга и звёзд, что подыхают в первой попавшейся подворотне. Он откинул голову назад, прислонившись к холодному пластиковому сиденью, и с головой погрузился в экран старенькой раскладушки. Шариться в ней дома он не мог. Мамка, если бы услышала его с кем-то, обязательно прицепилась бы, выспрашивая, кто это, да не шлюха ли, да почему он тратит деньги на эту дрянь. Поэтому они с Кейтлин переписывались. Той тоже было не с руки отвечать на звонки, так что такой компромисс всех устроил. Аарон перелистывал их чат, и на его лице расползалась медленная, теплая улыбка, которую он редко показывал в школе. Редко, пока не встретил Кейт. Кейтлин М. (Вчера, 23:45): мистер воришка, ты спишь? Аарон М. (Вчера, 23:46): неа жду пока меня заберут пришельцы Кейтлин М. (Вчера, 23:46): на что ты надеешься? они бы все равно вернули тебя обратно. так ещё и приплатили бы сверху. мы будем богатыыы. Кейтлин М. (Вчера, 23:46): какой твой любимый цвет? Аарон М. (Вчера, 23:47): серьезно? на кой черт тебе это? Кейтлин М. (Вчера, 23:48): чтобы знать, какого цвета покупать тебе гроб, когда ты наконец-то подохнешь от скуки, зануда. Аарон М. (Вчера, 23:49): голубой Кейтлин М. (Вчера, 23:50): фииии! это слишком банально. мне вот нравится жёлтый. Аарон М. (Вчера, 23:50): я заметил. ты про голубой лишнего не говори Аарон М. (Вчера, 23:50): это цвет жизни! Аарон М. (Вчера, 23:51): море голубое Аарон М. (Вчера, 23:51): небо голубое Кейтлин М. (Вчера, 23:52): дадада! а ещё пидоры тоже голубые, дельфины самые умные животные, а люди самый распространенный вид приматов на земле. Аарон М. (Вчера, 23:53): уф отвали Каждое мгновение с Кейтлин, каждая глупая шутка, даже их яростные пизделовки из-за всяких мелочей — всё это становилось семенами, которые прорастали в выжженной серости его никакущей жизни. И прорастали они не абы как, а нежными розовыми цветами. Эти цветы его влюбленности были похожи на пионы — пышные, бархатные, с сотнями лепестков, готовые укрыть его от всего мира. Пионы раньше росли у них с мамой в саду, когда они ещё не продали дом, ради маленькой квартиры в центре. Аарону нравилось за ними ухаживать: полоть землю, удобрять, поливать. Обязанность, сваленная матерью, тогда была ему дороже всего на свете. Сейчас приоритеты переменились и статус дорогого, плотно прицепился к рыжей девчушке, что свалилась ему на голову. Цветы его чувств расцветали медленно, но верно, щедро сдобренные моментами, когда он ловил её взгляд или слышал её смех. В эти мгновения их тонкий аромат затмевал собой всю вонь окружающего дерьмового мира, а их хрупкая красота заставляла забыть, что за пределами этого цветущего луга всё ещё существует серая, безразличная пустота. Из мыслей его отвлекло то, что на его голову сверху, не больно, но резко и ощутимо холодя кожу, шлёпнулась банка. Холодная кола с запотевшими стенками. Аарон вздрогнул, ругнулся под нос и схватился за место удара, одновременно роняя телефон. — Сука! — Он поднял голову. Рыжие пряди, жёлтый дождевик и пронзительно-голубые глаза, которые смотрели на него с плохо скрываемым весельем. — Какого чёрта, Кейт? Ты хочешь, чтобы меня зашибло насмерть? — Недовольством он пытался скрыть глупо покрасневшие уши — вечная его проблема. Кейтлин, спрыгнув с более высокого ряда на его уровень, мягко плюхнулась рядом. — Не-е-ет. Просто хотела посмотреть, как ты отреагируешь. И, кстати, я тут подумала-а-а. Жёлтый не подходит. Я выбираю лазурный. — Она кивнула на банку, которую он поднял. — Держи и помни о моих похоронных предпочтениях. — Лазурный, блять. — Аарон протёр влажную макушку, но не убрал банку. Он поднял телефон и отложил в карман. — Ты что здесь забыла? — Увидела, как ты сидишь, один-одинёшенек, как вечный страдалец, и решила, что пора меняться местами. — Она обхватила колени руками и ткнула подбородком в поле. — Как тебе игра? Скучно, да? — Скучно. — Аарон пожал плечами. — Так почему ты здесь? Здесь вечно шумно и воняет потом после тренировок. И эти… орут. — Кейтлин сощурила глаза. — Не знаю. — Аарон вздохнул. — Ноги сами принесли, да и делать нечего. Кейтлин опустила взгляд на свои кеды, а потом снова подняла. — Знаешь, мне кажется, тебе нравится эта агрессия в экси. — предположила Кейтлин. — Все эти крики, удары и почти месиво на поле — здорово отвлекают. Ты часто пытаешься заглушить свои мысли? — Мне нравится кое-что другое. — Аарон повернулся к ней, склонив голову. Он сказал это тихо, не отводя от неё взгляда. — Что? — Кейтлин тут же насторожилась, выпрямилась. — Что тебе нравится? Баскетбол? Вязание? Аарон! — Не угадала. — Он снова отвернулся от неё к полю. — Ну, скажи-и-и! — Она даже несильно ударила его кулаком по плечу, игнорируя тренировку внизу и собственное любопытство. Аарон упрямо молчал. Он никогда бы не сказал этого вслух, но ему нравились её глаза. Они напоминали ему весеннее небо. Аарон почувствовал, как его щёки заливает жар и сильнее сцепил челюсти. — Ты что, издеваешься? — Не дождавшись ответа, она грозно нахмурились. — Тебе что, нравится какая-то девушка? — Может быть. — Аарон усмехнулся, растрёпывая волосы руками и закрывая лицо. Ему было пиздецки хорошо. Недолго. Потому что Кейтлин — ангел, которого низвергли в ад, в попытках выманить из него хоть словечко, отвернулась от него. Тотальный игнор. Аарон подавил улыбку. Он протянул руку и осторожно коснулся её рыжих прядей. На них плавно опускались с неба причудливые снежинки. О. — Смотри наверх, Кейт. — Он поднял голову. — Снег пошёл. Кейтлин, нехотя, подняла взгляд. Над ними разливались серые тучи, заслонившие закатное небо. Из-за лучей, проникающих сквозь облака, они окрашивались в нежно-розовые и жёлтые цвета. Розовые бутоны, медленно плыли к горизонту, туда, где город растворялся в оранжевом свете. — Да. — Прошептала она. — Снег. Аарон сидел, откинувшись на спинку стула в столовой, слушая, как Кейтлин пересказывает последнюю сплетню о школьной команде экси. Голос её был громким, звонким, и ему приходилось слегка щуриться, чтобы удержать взгляд на её живой мимике. Всё тело ныло. Ноющая боль в рёбрах была тупой и привычной, но синюшный синяк на лице, который он получил прошлым вечером, тянул кожу и пульсировал даже от негромкого смеха. Мамашка вчера снова сорвалась: пришла домой пьяная, орала и требовала денег. Когда он сказал, что денег нет — получил уже привычную реакцию. Конечно, он давно ещё научился уворачиваться, закрываться, но иногда всё равно прилетало. Вчера прилетело знатно: теперь у них сломан пылесос. До сих пор в ушах стоял её пьяный, визгливый крик. Аарон поёрзал, сильнее натягивая на руки старенький, серый кардиган. Он не успел постирать его, поэтому тонкий, но въедливый запах дешёвого пива и сигарет всё ещё ощущался даже ему самому. Он чувствовал себя грязным и вонючим, как стены их обшарпанной кухни. Наверное, от него разило, как от помирающего бомжа, но Кейтлин не подавала виду. Она всегда была так близко, будто не замечала ни пятен на его одежде, ни запаха, ни его вечной усталости. Пиздец, как мне повезло. Аарон, невольно улыбнулся своим мыслям. Рядом с Кейтлин было легко. Не нужно было притворяться или подбирать слова. Она не спрашивала лишнего, и он отвечал ей тем же. У него были свои демоны, у неё, наверное, тоже. — …И тут, Стивен спотыкается о воздух, еблан. И летит прямо в торт миссис О’Лири! — Кейтлин захохотала, откидываясь назад. — Стивен — идиот. Что он вообще делал рядом с тортом? — Аарон негромко хмыкнул, прикрыв глаза. — Да хрен его знает. Говорит, типа, тяга к прекрасному его толкнула. Ага, к прекрасному куску шоколада, скорее. В общем, теперь он отбывает наказание: моет полы в спортзале после каждой тренировки. А миссис О’Лири, естественно, в ярости. — Кейтлин снова засмеялась. — Да, не удалась у них победная вечеринка. — Аарон слабо улыбнулся. Взгляд Кейтлин в который раз за сегодня, зацепился за его лицо. Её улыбка мгновенно сползла, а голубые глаза, обычно такие яркие, казалось потемнели. Она протянула тонкую, бледную руку и осторожно коснулась его. Прикосновение было лёгким, но от него, как обычно, по телу Аарона прошла неведомая дрожь. От Кейтлин его всё время бросало то в жар, то в холод. — Ни дня без приключений, Аарон. — Голос Кейтлин стал ниже, в нём не было ни осуждения, ни жалости. — Да так, кое-кто не шибко умный, решил что моё лицо — отличная груша для битья. — Аарон пожал плечами, точно речь шла о погоде. Он не любил, когда она касалась этой темы, но Кейтлин была другой. Он мог говорить с ней об этом, как о досадной помехе, а не об обиде ребёнка на свою никудышную мать. Она не стала давить, не спросила, почему или как. Приняла к сведению и отвела руку. — Ты просто придурок, Аарон. — Кейтлин бросила слова не со зла. Для них это было обычным делом. — От дуры слышу. — Он с радостью поддержал их маленькую игру. Аарон усмехнулся. — Брось, Кейт. Со всеми бывает. Она закатила глаза, но тут же лукаво улыбнулась: — Знаешь, о тебе тут слухи ходят. — Сказала Кейтлин, доставая из рюкзака какой-то свёрток. Аарон напрягся. Слухи. Люди были гораздо их разносить и портить ему жизнь. — Какие? Что я наркоман и будущий преступник? — Он усмехнулся, было даже почти не больно. Грязная одежда, вечные синяки, отсутствие родителей на школьных собраниях, угрюмость — этого было достаточно, чтобы его быстро окрестили отбросом. Кейтлин развернула свёрток. Это была маленькая, розовая упаковка с детскими пластырями. На них были нарисованы какие-то дурацкие, криво улыбающиеся зверушки. — Меня это не волнует. — Кейтлин даже не посмотрела на него, занимаясь своим делом. — Ты не куришь, и ты не наркоман. В драки не лезешь. — Кейтлин наконец-то взглянула на него, и в её глазах была уверенность, сгоревшая его сердце. — Ты, может, и грубый, но всё же осторожный: неприятностей избегаешь как огня, чтобы тебя не трогали. Так что, настоящим хулиганом тут могу стать только я. Меня тут в школе уже окрестили будущей прошмандовкой за то, что я плеснула Лорен газировкой в лицо. Аарон не смог сдержать улыбки. Кейтлин была права. Он не любил драки и пизды получал исключительно дома. Он просто жил так, как мог. А вот Кейтлин... да, она могла и в глаз дать за косой взгляд. Она аккуратно отклеила один пластырь — на нём был нарисован розовый динозаврик. Позор ему обеспечен. Хотя куда уж больше? Она наклонилась к нему, и Аарон взволнованно замер. Он почувствовал её тепло, лёгкий, едва уловимый запах яблочного шампуня и благовоний. Кейтлин осторожно приложила пластырь к его скуле, ближе ко рту, прямо на синяк, разглаживая края тонкими пальцами. — Вот так. Может, розовый динозаврик отпугнёт злые языки этих гондонов. — Такие слова, сказанные Кейтлин всегда заставляли его улыбаться. Аарон засмеялся, хотя боль то и дело стреляла. Кейтлин засмеялась вместе с ним, её глаза искрились. — Отвали, Маккензи. Тебе бы в депутаты с такими речами. — Он подмигнул ей, не в силах перестать улыбаться. — Я знаю. И кстати, тебе идёт, Миньярд. — Она ткнула пальцем в динозаврика. Он снова засмеялся, отводя взгляд, чувствуя, как щеки предательски горят. Никаких лишних вопросов. Никакой жалости. Только дурацкий розовый пластырь и безоговорочное доверие. На самом деле — это было всё, что ему нужно. — Аарон. — Кейтлин вдруг стала серьёзной, наклонившись ближе, так что её локоть почти касался его. — На самом деле, я хотела поговорить о других слухах. Аарон поднял на неё глаза, в ожидании. Чего он мог не знать? — Говорят… — Она выдержала паузу, добавляя драматичности. — Мы встречаемся. — Что?! — От громкости собственного голоса, Аарон скривился. Огляделся вокруг и продвинувшись ближе к Кейтлин, повторил чуть тише. — Кто распускает эти слухи? Кейт, ты только не расстраивайся. Можем поймать его и отпиздить за школой, наверняка это… — Я. — Она прервала его, гаденько улыбаясь. — Это я их распускаю. Не дожидаясь его ответа, она вскочила с места, собрала свои вещи и понеслась вперёд. — Пошли на химию, пока наш безумный профессор не решил поджечь класс без нас! — Она улыбнулась, показывая ему язык. Аарон встал, чувствуя, как розовый динозаврик на его лице слегка тянет кожу. Боль в теле никуда не делась, но по сравнению с теплом, которое разлилось по телу, это было ничто. Щёки его наверняка сейчас пунцово розовые, настолько они горели. Мысли лихорадочно неслись вскачь, он не знал что и думать. Пальцы сами нащупали дурацкий пластырь с динозавриком: — Надо купить побольше и обклеить ими её стул. — Он подтянул рюкзак за лямку, закинул за спину и медленно побрел по школьным коридорам. Кейтлин, чертовка, сводила его с ума. По средам и пятницам Аарон безбожно прогуливал и трудился в поте лица. Работка на самом деле не пыльная, он сменял одного из охранников ночью. У Патрика была жена и дети; оставаться в настолько злачном месте семьянину — плохая затея. Утром здесь не так уж и плохо. Респектабельный бизнес — массажный салон в ущербном районе: грабежи, насилие, убийства. Недавно вот, подожгли здешнюю школу. Благо, сам салон охранялся исправно. Работали здесь молоденькие девушки, честно зарабатывая на жизнь. Симпатичные и улыбчивые, они вызывали доверие к клиентов. А ночью приходили клиенты иного толка: набитые зеленью ходячие кошельки. Платили много и щедро, соблюдая все тарифы заведения. Аарон в такие моменты старался быть подальше. Женских стонов, мерзкого пыхтения, отвратительного запаха потных тел ему хватало и дома. Спасибо за детство, мамуль! Платили мало, но Аарона больше никуда банально не брали, так что нормально. Формы не было, ходи в чём хочешь, пожрать чё — тоже было. В обмен на молчание и простенькие обязанности — выпнуть ублюдка, сделать обход или сгонять на склад за вином для толстосума — это было даже слишком хорошо. По крайней мере, для Аарона. Сестриц, которых все за глаза звали шлюхами и падшими женщинами, ему было жаль. Им было некуда пойти, а владелец борделя обещал им хорошую жизнь. После того, как те “изживали” свою красоту, они даже могли остаться: работать на кухне или заниматься уборкой. Аарон старался помогать чем мог, за что ему накладывали порцию побольше. С ним разговаривали, им интересовались: здесь он чувствовал себя более любимым сыном, чем дома с родной матерью. Сегодняшний день не отличался от других. Правда пришёл он в пятницу, подменяя заболевшего Эвана. Аарон не выспался, но исправно следил за клиентами и делал свое дело. От импортных благовоний у него болела голова, от голода крутило живот. До «обеда» ещё не скоро, так что переживёт. Или скорее, доживёт. Куда Аарон денется то, в принципе? Тишь, гладь, отвратные звуки секса и мужики, которых мужчиной назвать даже язык не повернётся. Аарон питал к ним исключительную ненависть. Поэтому, когда к нему подбежала бледная и испуганная Сара, он пошёл за ней без особых раздумий. Нужно ли было кого-то покалечить? Что натворил очередной хмырь? Вроде сейчас из клиентов был только тот бугай, бывший военный. Может, Аарону стоит не мучиться совестью и просто стрелять на поражение? Вряд ли он сможет его скрутить в одиночку или успеет позвать подмогу. Он вытащил из-за пазухи пистолет — верный и удобный, какой ещё частенько в последнее время носили копы. Маленький, компактный, удивительно лёгкий благодаря полимерной рамке. Аарон его обожал и всегда с сожалением оставлял в салоне: проблем не оберешься, если кто-то заметит у Аарона «Бэйби Глок ». Под 9-миллиметровый патрон, он был идеален для скрытого ношения. К счастью, он обладает достаточной энергией, чтобы пуля проникла глубоко, пробивая кожу, мышцы, жир, и могла нанести серьезные повреждения. Они пронеслись по коридорам и остановились у нужной двери. Комната принадлежала Аманде, которая работала в борделе со своих шестнадцати. Сейчас ей уже было тридцать два, но выглядела она всё ещё хорошо, ведь пользовалась популярностью у клиентов. Аарон знал, что она копит на собственную квартиру, кажется у неё был ребёнок. Аарон уже почти был готов стрелять, приняв удобную позу. Патронник был полон, а палец лежал на спусковом крючке огнестрела, минуя внутренние блокировки. Но Сара открыла дверь, и Аарон не заметил ничего опасного: только парочку сестриц, окруживших Аманду. Той брызнули водой на лицо из бутылки, на полу была лужа блевотины. Сама Аманда была бледной и слабо на что реагировала. Аарон судорожно сделал вдох, только сейчас осознав, что толком и не дышал. Медленно он вернул пистолет к телу. Не отводя взгляд, он убрал палец со спускового крючка, позволяя ему вернуться в исходное положение и снова активировать внутренние предохранители. Аарон уверенно шагнул в комнату. Значит, сегодня понадобятся его не шибко большие знания в медицине. — Что с ней? — Он на ходу засучил рукава своей куртки, вытаскивая из внутреннего кармана фонарик. Им он посветил ей в глаза, проверяя реакцию, на что получил зажмуривание и вздрагивание. — Без понятия. На вопросы не отвечает, устроила истерику, блеванула вот. — Ответила Сара, нервно зачесывая русые волосы и отпуская других сестриц рукой: работу никто не отменял. — Теперь сидит, будто смерть увидела. — Тётушка. — Аарон утешающе улыбнулся, опускаясь на колено перед Амандой. Её руку он сжал в своей. Видимых повреждений не было, так что скорее всего дело в работе и психике. — Поделитесь тем, что у вас на душе. Вы всегда были добры ко мне: проблему нельзя замалчивать. Помните? Это ваши слова. Аманда молчала, отказывалась на него даже смотреть. Она мотнула головой и тихо заплакала, но руку не выдернула. Аарон прикусил губу. Женские слёзы он не любил: мама ими только манипулировала, заставляя его чувствовать вину; когда действительно страдала, она свою боль глушила тем, что сутками лежала в комнате без движения. Аарон поднялся, жестами показал Саре, чтобы та успокоила женщину, и отошёл. Он решил обойти спальню. Всё как у всех: двуспальная кровать, выдержанный в красных и чёрных цветах антураж, шкаф на ключе, зеркало в полный рост, разные женские штучки на столе и ванная. Вот туда-то Аарон и заглянул. С виду ничего особенного: душ, унитаз, умывальник и стиральная машинка. Полочек, шкафчиков не было, а вся мелочёвка стояла на стиральной машине. Там-то Аарон и заметил то, что, вероятно, так подкосило Аманду. Использованный тест на беременность с двумя положительными полосками — целая стопка таких тестов, и ни одного отрицательного. Брать их в руки Аарон не рискнул — брезговал, как бы странно это не звучало. Немного постояв на месте, пока всхлипы Аманды и утешающие глупости Сары не затихли, он покинул ванную. Встретившись взглядом с Сарой, Аарон накинул на голову капюшон и сунул руки в карманы куртки. Перекатился с пятки на носок, собираясь с мыслями. — Она беременна. — Он старался быть деликатным. Очевидно, что работница борделя будет не рада приблудышу. Особенно, если у Аманды уже есть ребёнок. — Тётушка, у вас вроде дети есть? Может с ними поговорите? Решите чего. Поговорить они конечно могут, но вот аборт делать ей вряд-ли позволят: владелец борделя добр к ним, но у него бзик на хуйне, которую вешают на уши людям. Мол, аборт равен убийству. Глупо и откровенно ебнуто иметь такое мнение человеку, явно связанному с криминалом, но что есть. — Аарон прав, дорогая. — Сара погладила Аманду по плечам. — Нужно сказать Кейтлин. Лучше пережить это сейчас, чем рассориться потом. — Она поймет. — Добавил Аарон, хотя понятия не имел, кто такая эта Кейтлин. Да и что за мода такая? Уж больно много этих девиц развелось. — Я могу за ней сходить. Аманда поколебалась, но всё же согласилась: — Обычно она в своей комнате в общежитии. — Голос Аманды был слаб. Аарон покивал. Общежитие было, да — там могли жить работники, которые не предоставляли услуг клиентам и их дети. — Но сегодня должна помогать на кухне, хочет иметь карманные, вот и… — Понял. — Аарон не оглядываясь пошёл на выход. Как-то его всё это вымотало. Путь на служебную кухню был недолгим. Гораздо сложнее было заставить себя сделать шаг вперёд. Что-то не сходилось. Предчувствие неприятными тисками сжимало горло. Он всё ещё был голоден, устал и хотел домой. Сбежать от всех этих проблем. Дома было хорошо, потому что только там он действительно чувствовал себя в безопасности, даже если на самом деле это было не так. Аарон сделал глубокий вдох и выдох, толкнул дверь на кухню: — Кейтлин здесь? Тебя мама ищет. — Аарон сказал нарочито громко. На него обернулось несколько человек, которым он приветливо улыбнулся. — Аманда хочет с тобой поговорить. Это важно. Улыбка замерла на его лице. Если бы Аарон не прислонился к косяку двери, то наверняка бы позорно шлёпнулся прямо на грязный пол. С пола, где Аарон изначально не видел её из-за столов, поднялась знакомая макушка. Рыжие пряди, сейчас собранные в растрепавшийся пучок, голубые глаза, похожие на весеннее небо, и рост на добрый десяток сантиметров выше него. Это была Кейтлин. Его Кейт. Здесь, в борделе. — Тебя ждут. — Напомнил он и кивнул на выход, медленно отлепляясь от косяка и начиная идти. Вскоре послышались догоняющие его шаги. Кейтлин отряхивала испачканные штаны, фартук она не сняла. Миленько. Аарон постарался отмахнуться от лишних мыслей. — Мы можем… поговорить потом? — Она неловко повела плечами, сцепляя руки за спиной. — Конечно. Сейчас тебе лучше идти к маме, она немного не в себе. — Аарон взглянул на неё и слабо улыбнулся. — Хорошо. Тогда я пошла? — Она обогнала его, повернулась. Неловкость повисла между ними напряжённым молчанием. — Иди. — Аарон кивнул. Улыбка сползла с его лица, стоило ей скрыться на лестнице. Сам он направился к выходу. День — дерьмо. Он бы закурил, да вот беда — не курит. Кейтлин вышла из здания через тридцать две минуты. Аарон засекал, от нечего делать. Он, не отрываясь, наблюдал за дверью, прислонившись к холодной кирпичной стене у мусорных баков. Время тянулось как вязкая патока. Когда она наконец появилась, то была похожа на жалкую, но злую мокрую курицу. Глупое сравнение, но в голову ничего не шло из-за приевшегося дождевика. Скоро зима, полноценные морозы, а она до сих пор шатается в этой тряпке. Жёлтый дождевик смялся и испачкался, волосы выбились из пучка, а глаза… От ярости и слёз, которые Кейтлин вытирала тыльной стороной ладони, оставляя грязные разводы на коже, в мигающем свете фонарей, они казались почти лазурными. Она сделала несколько шагов, не глядя на него. Просто шла, тяжело ступая резиновыми сапогами прямо по лужам, и дышала так, будто только что пробежала марафон. Она была зла и кажется, чертовски обижена. Аарон оттолкнулся от стены. Не сказав ни слова, он просто подошёл и, неловко, как он делал всё, что касалось чувств, притянул её к себе. Она была выше него и поначалу это было довольно неловко, но вскоре её голова упёрлась ему в плечо, и он почувствовал, как она содрогается. Он обнял её так крепко, как только мог; её руки до треска ткани сжались на его спине. — Я не могу… — Её голос был низким, сиплым и дрожал. — Я не могу терпеть её инфантильные, блять, решения. Опять. Она что, думает, это, сука, котёнок, а не ребёнок? Растить его в этом дерьме? — Кейтлин отстранилась, глядя на него яростно. — Она же знает, что здесь творится. И она… она просто не хочет принять решение, как взрослый человек. Она как маленький, ёбаный ребёнок. Какого хуя? Просто какого, блять, хуя?! Аарон осторожно погладил её по спине, потом убрал руки в карман, давая ей время. Он не оправдывал Аманду тем, что владелец просто не позволит ей сделать аборт, что скорее всего её за это вышвырнут отсюда. Смысл? Выход всегда есть, как любят повторять люди, думающие, что знают всё лучше других. Выход действительно был: спровоцировать выкидыш, пользоваться презервативами, накройняк — наложить на себя руки. Правильно, неправильно — должно ли его это ебать, когда у Кейт глаза на мокром месте? Нихуя подобного. — Знаю, у меня такая же. Требует денег, пьёт, бьёт, а потом ползает и просит прощения, как будто это что-то, сука, меняет. — Он усмехнулся криво и зло. Возможно, эта обида уйдёт только тогда, если маму зарубят топором какие-нибудь сектанты. Тогда он не сможет на неё злиться, утонет в горе и всю ярость обернёт вовнутрь; думать об этом не хотелось. — Как будто её слёзы и извинения сотрут всё, что было. Она тоже ребёнок. И не мы выбирали себе матерей, Кейт. К сожалению. Они замолчали. Тишина повисла плотной завесой, нарушаемая только далёким гулом машин. — Я тебя здесь никогда не видела. — Тихо сказала Кейтлин, оглядывая мрачное здание борделя. — Я тебя тоже. — Ответил Аарон. Он ощущал, что этот разговор изменил всё, добавив их связи новые переменные. По крайней мере, он понял как она оказалась в его школе: здешняя ведь сгорела к хуям. — Но я подменяю тут одного на ночной смене. А ты… — Я здесь живу, с мамой. Точнее, мама здесь, а я в общежитии. — Кейтлин пожала плечами, и в этом жесте было столько безысходности, что сердце Аарона сжалось. — Я думала, что только у меня такая дерьмовая жизнь. Здесь было легче, мы все из хуевого района, а в новой школе… — Н-да. Там большая часть — избалованные детишки с золотой ложкой во рту. — Хмыкнул он. Она слабо улыбнулась. Посмотрела на него, а затем подняла взгляд к небу. Облака снова потемнели, угрожая дождём. Может и со снегом смешает, кто знает. Аарон — точно нет, он прогноз погоды не смотрит. — Всё это как… как в третьесортном ромкоме, да? — Кейтлин рассмеялась, но смех тут же оборвался. — Мы сталкиваемся в кафешке, затем в библиотеке, в школе, а теперь вот здесь. В самом, сука, худшем месте на свете. Думаешь, это судьба, Аарон? Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Единственное, что он услышал, был истошный, визгливый крик какой-то женщины и рёв мотора, который, кажется, вывернули наизнанку. Глаза Аарона тут же сузились, а тело, годами выживающее в плохом районе, рефлекторно напряглось. Он даже не успел потянуться к пушке, которая лежала у него за пазухой. Всё происходило как в замедленной съёмке: чёрный седан проносится по улице, окна опущены. Из них торчат дула. Шальная пуля. Огонь по улице. Бах-бах-бах. Звук был не просто громким. От него звенело в ушах, холодило кровь, густела слюна. Разумом Аарон зацепился за единственную мысль: они с Кейт слишком близко к проезжей части. Глупое стечение обстоятельств. Не судьба, а блядский поворот событий. — Пригнись! — проорал Аарон, и это стало единственным, что он успел сделать. Он судорожно поменял их местами, толкая Кейтлин в сторону мусорного бака, а сам закрыл её своим телом. Первый выстрел был намного больнее, чем всё что ему доводилось пережить. Тупая, жгучая боль, которая мгновенно выдавила из лёгких весь воздух. Он почувствовал невыносимый жар, который разорвался в правом боку, под рёбрами, словно ему туда запихнули раскалённый уголь. Кажется, он кричал. Тело мгновенно обмякло. Руки, которые он поднял, чтобы прикрыть голову Кейтлин, упали ей на плечи. Он на секунду подумал: наверное, печень. Или что-то не менее важное. И то, и то — пиздец, который он точно не заслужил. Второй выстрел пришёлся в плечо. Разрывающий, ломающий звук и пульсирующая, острая боль, которая с рёвом пронеслась по нервам, отключая руку. Он услышал, как что-то хрустнуло и порвалось, и тут же его левое плечо провалилось в пустоту. Свинцовый привет пробил насквозь мышцы, застряв где-то в кости. Уши заложило, в глазах стремительно мутнело. Он упал, не в силах сопротивляться, и на инерции потащил Кейтлин за собой. В следующее мгновение они оказались на грязном асфальте. Вонь борделя, грязи, мочи и гниющего мусора — всё смешалось с запахом горячей крови и жжёного пороха. Выстрелы продолжались, но уже удалялись. Седан, оставляя за собой облако дыма, уносился прочь. Тишина, которая наступила, была оглушительной. Аарон лежал на боку, прижимая Кейтлин к себе. Он не мог дышать. Голова кружилась, а боль в животе и плече слилась в один монотонный, всепоглощающий гул. Он чувствовал, как его одежда промокает, как тёплая, липкая волна растекается по телу. Он попытался приподняться, но тело не слушалось, словно было приковано к земле невидимыми цепями. Кейтлин выбралась из под его слабеющей руки, не рискуя перевернуть его на спину. Она сидела над ним на коленях, её лицо было белым как мел, и он смутно видел ужас в её глазах. Лазурное небо её глаз потемнело. — А-арон… — Её голос был высоким, напоминая ему скрежет разбитого стекла. Она протянула руку, чтобы коснуться его лица, и он заметил, что её тонкие пальцы дрожат. Он попытался улыбнуться, но всё, что вышло, — это гримаса боли. Это было, ахуеть как, забавно: то, насколько красивой она сейчас была. — Я… я… — Он не мог говорить, тело не слушалось. Аарон с трудом фокусировал взгляд на её лице, на рыжих прядях. — Рыжуля, всё… Крупными, горячими каплями хлынули слёзы по её щекам. Она наклонилась, заправляя волосы за уши, прижала дрожащие руки к его ране на животе, бесполезно пытаясь остановить её. — Нет! Нет, ты, ублюдок! — Кейтлин кричала. Она была разбита, раздавлена, сломлена; Аарон этого не хотел. Кейтлин всё продолжала что-то говорить, Аарон почувствовал, как мир вокруг него окончательно теряет фокус. Боль была настолько невыносимой, что он проигрывал битву за сознание. Последнее, что он услышал, был звук приближающихся шагов: наверняка, люди из борделя, привлеченные шумом. Море голубое. Небо голубое. Аарон слабо улыбнулся. Ему нравился голубой. Может, это и есть судьба, подумалось ему прежде чем чёрная, бархатная темнота наконец приняла его в свои объятия. Умереть, спасая самого ценного человека в своей дерьмовой жизни — не так уж и плохо. Аарон провалился в небытие, но не утонул. Когда он медленно, тяжело всплыл обратно, его тело было ватным и словно чужим. Он открыл глаза. Свет был резким, стерильно-белым, резавшим по зрачкам. Он попытался моргнуть, но веки были тяжёлыми и неподъемными. Первое, что осознал Аарон: он жив. Второе: ему было больно. Боль была тупой, всеобъемлющей, упрямой сукой. Особенно ныли рёбра, сжимаемые каким-то бандажом, и плечо, которое он чувствовал как раздавленный мешок с костями. Мысли вяло плыли, увязая точно в болоте. Он не мог произнести ни слова и просто лежал. Под ним была жёсткая больничная койка, вокруг — монотонный писк приборов. Бип-бип-бип. Аарон пошевелил пальцами правой руки. Чувствительность была, но рука была привязана или просто не могла двигаться свободно. Он непроизвольно дёрнулся, и боль в правом боку пронзила его огненным клином. Он зажмурился, тяжело дыша. Вставать он не собирался. Тело не слушалось, и этого было достаточно, чтобы понять: он здесь надолго. Взгляд, вялый и замедленный, цеплялся за детали: белые стены, стальной столик, прозрачные трубки, идущие от его руки. На периферии его зрения мелькнуло яркое пятно. Аарон с усилием повернул голову. На прикроватной тумбочке, в стеклянной вазе, стоял букет пионов. Пышные, бархатные, нежно-розовые бутоны. Почти такие же, какие были в его саду. И дорогие. Ужасно, блять, дорогие. Кто, нахрен, тратит столько денег на цветы? Он бы никогда не купил их, пусть они ему и нравились. Пиздецки, если честно. Их тонкий, сладкий аромат, казалось, пробивался сквозь больничный запах антисептика. Он попытался посмотреть на себя и увидел, что на его больничной пижаме, прямо на краю одеяла, покоится копна рыжих волос. Кейтлин. Она сидела в неудобном пластиковом стуле, ссутулившись, и спала, положив голову на его ноги. Жёлтый дождевик лежал на спинке стула, помятый и грязный. Аарон снова дёрнул рукой, но на этот раз медленнее, осторожнее. Совсем слегка. Кейтлин тут же вскинулась. Её глаза опухли от слёз, в них была паника. Секунда замешательства, и осознание нахлынуло на неё. — Аарон! — Она ахнула, закрывая рот ладонью. Слёзы тут же навернулись на её глаза, крупные, блестящие. Аарон попытался что-то сказать, но изо рта шёл только сухой, сдавленный хрип. Краем глаза зацепился за хуетень вокруг рта: она мешала обзору. — Тс-с-с. Ничего не говори. — Прошептала Кейтлин, её голос дрожал. Она схватила его руку, крепко сжимая. — Я сейчас всё объясню. Она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно срывался: — Тебя ранили в живот и плечо. Мы… мы все были на улице, боялись тебя трогать. И скорая ехала так долго! Её вызвала Сара. Я… я держала тебя. Ты был такой… такой тёплый. — Слёзы текли по её щекам, капая на его руку. Кейтлин резко всхлипнула и заговорила быстрее, отчаяннее: — А потом, ты просто… просто затих, стоило тебя погрузить в машину. Твоё сердце остановилось, Аарон. Ты пережил, блять, клиническую смерть. Меня не пускали и это было… так страшно. Я думала, что ты… — Она не договорила, уткнувшись лбом в его ладонь и зарыдав. Боль не отступала, но на фоне её слёз, её страха — она стала терпимой. Он не мог говорить, не мог даже обнять её. Но он мог чувствовать. Он любил её. Не как пионы или шоколад. Кейтлин поселилась глубоко в его сердце, засела в самых костях. Он сделал глубокий вдох, мысль наконец-то оформилась: на нём была сраная кислородная маска. Всё настолько плохо? Кейтлин подняла голову, глядя ему в глаза. — Аарон, я… — Её глаза светились мокрым блеском, но в них была решимость. — Я люблю тебя. Ты… ты идиот. Я знаю это и я всё равно люблю тебя. Аарон не смог ответить, но он сжал её ладонь: это было слабо, но упрямо. В его стиле. Я тоже тебя люблю, рыжуля. Это было всем, что он хотел сказать. Кейтлин улыбнулась сквозь слёзы. — Мы поговорим, когда ты сможешь. Или лучше, когда тебя выпишут. Я обещаю. Мы поговорим о твоей матери, о моей матери, о том, почему это, блять, не судьба, а просто дерьмовый город… — Она нежно поцеловала его в лоб, стараясь не сбить маску. — Главное — подождать. Всё самое худшее уже позади. Она снова прижала его руку к своей щеке. Писк приборов стал более успокаивающим. Какое-то время они просто молчали, в конце концов, глаза Аарона начали слипаться. Слабость навалилась, ему было хорошо, как под тяжёлым одеялом. Хотелось спать. Он закрыл глаза, успокоенный тем, что она рядом. Живая, реальная. Они обязательно поговорят. Может даже посмотрят какую-нибудь романтическую комедию: получат пять звёзд — им точно есть куда расти.