Цветочки

Гию медленно протянул изумлённой девушке с розово-зелеными косами небольшой букетик белых ирисов с тремя нежно-сиреневыми лапками-лепестками. Спутница ахнула, приложив руку ко рту, а затем издала что-то, очень похожее на тихий визг восхищения. Ярко-зеленые глаза глянули на чужие синие с благодарностью и чем-то, очень похожим на любовь. Ранее прикрытый ладошкой рот расплылся в нежной, полной детской радости улыбке, щёчки порозовели от такого абсолютно неожиданного подарка. — Ой, Томиока-сан, спасибочки! Я не ожидала, это так приятно! — Мицури взяла подарок в руки и начала осторожно перебирать пальцами нежные стебельки. Вроде бы одно растение, но каждый стебель обладал какой-то своей уникальностью, а листья приятно щекотали кожу. Такие же мягкие, приятные цвета, как и те, с которыми у девушки ассоциировался ее достаточно мрачный, но сильный и невероятно стойкий собеседник. — Не стоит благодарности, Канроджи. Я... Пойду, — Хашира Воды говорил прямо, а его взгляд был немного отведён в сторону, дабы не заметить восторженных глаз напротив. Он не заслужил видеть такое счастье, зная, что это он сам вызвал его. — Томиока-сан, постойте! Мне очень-очень приятно! Только... За что? — За что? _________________ Гию Томиока давно уже что-то чувствовал, когда видел эту жизнерадостную девушку, что вела себя немного по-детски. Возможно, это была забота, не более. До того, как его официально признали истребителем демонов, он всегда был младшим, нуждался в защите и заботе. Возможно, он слишком быстро перерос это ужасное состояние. А Канроджи, хоть и выглядела самой счастливой из всех столпов, на самом деле была самой несчастной. Ребенок не переставал жить в ней даже тогда, когда она достигла девятнадцати лет. Любовь и принятие — вот что нужно было этому созданию в корпусе истребителей демонов. Она была чиста и нетронута, а чистота всегда отзывалась в сердце, казалось бы, самого мрачного из столпов. Это было неправильно. Мечник не должен испытывать подобных чувств, концентрируясь лишь на том, чтобы убить как можно больше демонов. Но каждый раз, когда Гию видел Мицури, в его душе словно распускался, как прелестный цветок, маленький сгусток света. Может быть, это и не любовь. Но это есть, и игнорировать это невозможно. _________________— Просто так. И... Надеюсь, Вы сохраните это хотя бы до завтра, Канроджи. И Мицури хранила. До конца её жизни эти цветы стояли в вазе на прикроватной тумбочке ее комнаты — самый нежный, чистый и грустный подарок.