Я счастлив.

      Мороз. Ужасно холодно стоять на остановке. Ощущение, что ноги вмерзли в заледеневший асфальт. Серый асфальт. Около серого снега. Клуб пара от дыхания вылетает в такое же грязно-серое небо. Раствориться бы также в леденящем легкие воздухе. Маленьким клубочком пара.       Противный скрип тормозов грязного автобуса раздается слишком неожиданно. Повезло, что не пропустил его. Было бы ужасно ждать его еще столько же. С другой стороны, можно было бы подольше не появляться дома. Черт, я обещал Соне быть дома к ужину. Она будет ждать.       С трудом протискиваюсь в набитый автобус. Сразу же становиться душно. По счастливой случайности смог сесть около окна. Обычно в это время все места заняты. Может быть, удача все еще около меня? Конечно. Именно поэтому сегодня я споткнулся перед Лерой. Это было просто ужасно. За что я такой? Даже пройти ровно не могу…       За окном мелькает привычный пейзаж из серых однотипных домов. Они почти сливаются с небом и грязным, заезженным снегом на обочинах. Смотреть на эту картину почти равносильно дыханию в пыльном месте. Ты почти задыхаешься. Душно. Снимаю шапку и немного расстёгиваю куртку. Мне никогда не нравилась моя верхняя одежда. Черный безразмерный пуховик делает из меня размазанное непонятное пятно, которое слишком ярко выделяется на фоне снега. Зато мама довольна моим образом. Она говорит, что это стильно. Как же. Поэтому Лера с подружками хихикают, когда видят меня в этом.       Все люди в автобусе выглядят уставшими и замученными. А прошло всего две с половиной недели после Нового Года. Все ждут чуда от этого праздника, но в итоге ничего не меняется. Люди не становиться счастливее. Их лица так и остаются без улыбок, а глаза отражают грусть повседневности. Не хочу жить, как они. Однотипно. Одинаково. По общим правилам и закономерностям. Школа, институт, семья, работа, дети. Это именно то, что ждут от меня родители. Они ожидают, что я повторю их судьбу. И у меня как будто нет выбора. Нет другого пути. Однажды и я стану полноценным членом этой серой массы.       С радостью выхожу из автобуса. Атмосфера там душила меня. Не хочу. Тяжело дышу, будто пробежал целый марафон. Люди на остановке косятся на меня. Я выбежал из металлической комнатушки слишком быстро. Даже не надел шапку на вспотевшую голову. Собственно, вспотела не только голова.       Ненавижу зиму. Холодная, противная, злая и жестокая. Она яростной метелью завевает грусть и разочарование. Именно зимой мне отказала Лера. Зимой мой друг предал меня. Зимой я осознал, что абсолютно не хочу заниматься тем, что мне вдалбливали родители. Ну какой из меня врач? Как я могу людям помогать, когда даже себе помочь не в состоянии? Смысл зубрю с репетиторами материал, который все равно не запоминаю. Потому не интересно. Потому что не хочу. А чего я хочу? Я не знаю. Будто никогда ничего не хотел. Совершенно не знаю, что мне нужно. А может родители правы, и врачебное дело именно то, что нужно? Я запутался.       Выпускаю изо рта клуб пара. Как же я хочу стать таким же паром. И раствориться в этом сером, ледяном, бесконечном небе. Чтобы не оправдывать ни чьих надежд. Чтобы не быть обязанным. Чтобы не быть разочарованием в глазах каждого.       Кажется, я слишком долго сидел здесь. На скамейке у подъезда тебя всегда посещают лучшие мысли. Ну или худшие, зато справедливые. Может быть сегодня? Да, кажется нет смысла тянуть с этим. Выпускаю на прощание в небо очередной сгусток моего тепла и захожу в темный подъезд. Снова здесь пахнет чем-то странным и неприятным. Ну, как и каждый день. Лампочку так никто и не вкрутил. Неделю уже ее нет.       Поднимаюсь на свой четвертый этаж. Правая крайняя дверь от лестницы. Дверь уже открыта. Стараюсь зайти как можно тише. Не получается. Недовольный голос мамы встречает меня с порога:       – Почему ты так долго? Неужели и сегодня автобус не ехал?       – Нет, у репетитора задержался. Задачу разбирали, – нагло вру.       – Я видела, как ты на лавочке сидел. Почему обманываешь? Если что-то случилось, ты должен мне об этом рассказать!       Молчу в ответ. Стараюсь как можно небрежнее снимать чертов черный пуховик. Не получается. Все движения скованные и нервные. Пальцы подрагивают толи от холода, толи от нервов. Я устал.       – Молчишь. Ладно, отец с тобой поговорит. Тебе нужна небольшая профилактика. Рассказывай, что у репетитора делал.       – Да как обычно, задачи…       Меня спасает моё маленькое чудо. Соня с разбега прыгает мне на руки и лезет обниматься. Я безумно люблю младшенькую. Она дарит мне несказанное счастье своей широкой улыбкой и щебетом обо всем сразу. Ей весной девять будет. Совсем уже большая. Мама оставляет нас, сказав, что ждет нас за столом. За столом. Это самое ненавистное мне место в доме. Именно там мне обычно читают нотации и объясняют, почему я самый ужасный сын. Я знаю, что Соню любят больше меня. Но я не держу на нее зла. Она не виновата. Соня обожает меня. А я ее. Она мое маленькое солнышко. Пока мама ушла достаю из рюкзака шоколадку. Понятия не имею, почему Соне так нравиться кокос, но она с тихим визгом целует меня в щеку и убегает в комнату прятать сокровище.       Соня профессионально занимается художественной гимнастикой. Родители хотят сделать из нее чемпиона. Она тренируется больше, чем спит. И как у и любого спортсмена ее рацион строго ограничен. Мне кажется это неправильным. Она ребенок. Маленький и капризный. Поэтому я стараюсь почаще приносить ей сладости. Родители бояться за каждую килокалорию Сони. Словно это самое важное в ее жизни. Даже не помню, когда они в последний раз покупали ей конфеты. За первое место на прошлом соревновании ей подарили диетический батончик из мюсли. Это единственная сладость, которую ей разрешили есть официально. Я уже не говорю об ежедневных тренировках. Из-за такого ритма жизни Сонечка очень худая. Меня это действительно волнует. А еще она часто плачет. Соня рыдает от каждой неудачи на тренировке и впадает в истерику, если ошибается во время выступления. В такие моменты только я могу ее успокоить. Внутренне я немного ликую, что хоть в чем-то превзошел родителей. Хоть в чем-то добился их уважения. Младшая сестра действительно очень важна мне. И я готов ради нее на все.       Как бы я не хотел отсрочить этот момент, но мне приходиться сесть за обеденный стол. Белая скатерть с розовыми цветочками вгоняет меня в отчаянье. Именно на нее я смотрю, когда чувствую свою беспомощность перед родителями. Они ведь лучше знают.       – Почему ты обманываешь мать?       – Не хотел, чтобы она волновалась, – папа тоже не любит беспокоить маму по пустякам. Я это знаю.       – Хорошо. А почему нам звонит Людмила Аркадьевна и говорит, что ты ничего не учишь? Ты хоть знаешь какие деньги мы вкладываем в тебя? – отец начал прикрикивать, а мне снова нечего ему ответить, – Ты хоть знаешь, как мы трудимся ради вас с Соней? И ты позволяешь себе пренебрегать этим?!       – Боря, тише, Сонечка услышит!       – Тебе уже 18, и ты должен понимать цену деньгам! Ты должен быть благодарен за то, что тебе дают.       – Боря, подожди! Игорь, если тебе сложно, мы можем взять дополнительные часы.       Ты только скажи! Мы же для тебя стараемся, для твоего будущего. Что я могу им сказать в ответ? Что устал от их «лучшего», от их «светлого будущего»? И снова белая скатерть с розовыми цветочками. Я ничтожен. Я не могу даже отплатить им за старание. Они ведь правда стараются ради меня. Как я могу на них злиться. Я ужасен. Беспомощен. Почему я вторую неделю не могу выучить этот проклятый электролиз? Я просто разочарование. Сонечка другая. Она молодец. Она все может. Не то, что я. Я даже к экзаменам подготовиться не могу. Ничтожество.       – Простите… – это все, что я смог выдавить из себя. Жалкое извинение.       В горле ком, еда не лезет. И тошнит. Так сильно. Я даже в жизни определиться не могу. Я ничего не могу.       Молча встаю из-за стола. Кое-как выдал, что пошел готовиться к ЕГЭ. Смотрю на время. 20:23. Сонечка сейчас готовиться ко сну. Я не могу нарушать ее распорядок. Завтра ей ровно в пять вставать на тренировку. Она всегда так бодро встает. А я не могу в половину восьмого себя поднять.       Да, Сонечка сейчас бы отвлекла меня от этих мыслей. Но родители ведь правы. Я недостаточно стараюсь. Но могу ли я сделать больше? Хотя какая разница могу или не могу. Я должен это делать. Должен стараться больше. Открываю сборник. Перед глазами плывет. Не могу сосредоточиться на тексте передо мной. Раздражает. Я даже прочитать не могу.       – Игорёшь, я знаю, что тебе тяжело. Но надо еще немного постараться. Скоро все закончиться, – Я даже не заметил как зашла мама. – Мы идем спать. Соня тоже спит. Постарайся закончить пораньше. Спокойной ночи. Мама вышла, не дождавшись ответа. Дверь в родительскую комнату тихо закрылась. Соня тоже спит в своей комнате. Я так хочу, чтобы она не жила моей жизнью. Я помню, как мы дурачились в реке. Это было летом. Мы редко выезжаем на природу, поэтому цениться каждый редкий раз. Он дарит много эмоций. И я точно стараюсь развлекать Соню. Не хочу, чтобы в этих поездках она запоминала недовольное лицо отца и уставшее мамы. Хочу, чтобы она была счастлива в эти моменты.       Мы играли в огромный мяч странного цвета в воде. Это было весело. Ей так нравилось на перегонки плавать за ним чуть ли ни на середину реки. Ее смех был таким чистым и звонким, когда я поддавался ей. Соня действительно думала, что смогла обогнать меня. Это было так мило и наивно. Она еще такой ребенок.       Потом мы вместе грелись около костра. Пока родители пытались приготовить подобие походного ужина, мы незаметно жарили зефирки. Она была так счастлива. Я рассказывал ей волшебные истории, и она тихонько засыпала. Ей тогда всегда снились необычные, но приятные сюжеты.       Помню, однажды она принесла домой котенка. Родители всегда были против животных. Я не смог ей отказать. Пришлось сказать родителям, что кота принес я. Как тогда на меня кричали. Зато Соня и Феликс стали настоящими друзьями. Уверен, лохматый сейчас спит в ногах Сонечки. Он предан ей, как собака. Удивительно для кота.       Я зашел в комнату сестры. Все так. В ногах у Сони лежит косматый. Когда я приоткрыл дверь, он лениво приоткрыл глаз. Следит, что происходит около его хозяйки. Я рад, что у Сони такой защитник. Я поцеловал ее в лоб и вышел, чтобы не разбудить.       Я устал. Хочу проветриться. Около подъезда скорее всего опять сидят какие-нибудь гопники. Пару раз мне хорошо надавали по бокам. Больше такого опыта не хочется.       Спускают к комендантше. Наталья Павловна добрая женщина, с которой у меня хорошие отношения. Я часто помогал ей донести рассаду или выносил мусор. Она очень понимающий человек. Я ее искренне уважаю. Она дает мне ключи от крыши в благодарность за помощь. Этот раз не исключение.       На крыше всегда ощущаешь жизнь по-другому. Когда смотришь на город с высоты девятиэтажки проблемы становятся меньше. Словно они такие же тараканы, как и люди внизу. Но в этот раз все не так. Мысли одолевают с новой силой. Действительно ли я все делаю правильно? Делаю ли я достаточно? А если недостаточно, то сколько будет достаточно? Чего я хочу? А могу ли я хотеть? Или стоит довериться родителям? А если не им, то кому? Есть ли во все этом смысл? Как будто бы нет…       Я так устал от этих мыслей. Они крутятся в голове словно рой пчел. Надоедливый и постоянно жужжащий. Голова болит. Небо. Теперь уже чистое, звездное и все такое же холодное. Выпускаю пар. Хочу, чтобы он улетел высоко в небо вместе с моими мыслями. Вместе со всем. Вместе со мной.       Я так боюсь разочаровать родителей. Ощущение, что я уже это сделал. Мне страшно представить, что будет после экзаменов. Я думаю иногда над этим, но словно экзамены это все, что есть в жизни. Представить не могу, что меня ждет. ВУЗ. Это словно что-то недостижимое. Я так боюсь не поступить. Еще больше боюсь уезжать. Родители явно запихнут меня в город с большими возможностями. Но я не хочу. Мне надо быть рядом с Соней. Кто еще ее сможет успокоить.       На самом деле кто угодно. Я не единственный в ее жизни.       Меня словно ледяной водой окотило. Я ведь действительно никто. Даже для нее. Если я исчезну, появиться кто-то другой. И он так же сможет ее успокоить. Сможет подарить ей теплые воспоминания из детства, о которых она будет писать в сочинениях.       Внутри меня словно что-то оборвалось. Я подавился воздухом. Дышать стало тяжело. Кому я вообще нужен…       Я подошел к краю, посмотрел вниз. Асфальт. Дворник хорошо постарался, вычистил весь снег. Он молодец. Он не бесполезный Игорь. Он может помогать людям. Приносить пользу.       Небо. Оно сегодня очень красивое. Волшебное. Я выпускаю в небо клубы пара, словно пытаюсь согреть. Понятие не имею сколько так простоял. Минуту, десять, час. Я понял только одно: я устал. Даже не от учебы. От этой жизни. От родителей, которые чего-то требуют, от Леры, которая отвергла меня так жестоко, от Сани, который так по-свински целовался тогда с Лерой, от учебы, от экзаменов, от мыслей, от себя… Я медленно разворачиваюсь, продолжая смотреть на небо. Чистое, чистое небо. Стою спиной к краю. Выпускаю сизое облачко. Второе. Третье. И наконец решаюсь.       Тело вначале медленно, а после стремительно быстро заваливается на спину. Перед глазами чистое, ясное небо, а в животе ужас и адский страх. Инстинктивно пытаюсь зацепиться руками, но не за что. Холодный воздух бьет по щекам. Сердце заходиться, пульс нечеловеческий, адреналин бьет по вискам. А перед глазами все то же небо. И звезды. Такие красивые звезды.       Резко успокаиваюсь. Я ведь наконец свободен. Больше никому ничего не должен. Никто не будет тыкать, поучать, требовать, хихикать. Свобода.       Губы сами собой расплываются в улыбке. Выдыхаю клубок пара. Скорее всего в последний раз. Закрываю глаза. Я счастлив.