Пыль на новой кассете

      Девушка ворочалась с боку на бок. На часах уже пробило три ночи, а ни малейшего намека на сонное и усталое состояние не было. Раздражение, которое появилось от невозможности провалиться в бессознательное состояние, так и подмывало вырваться наружу — хотелось выкрикнуть его, прокричать как можно дальше, чтоб гланды лопнули и наконец упокоили ее в мир бесконечных фантазий.       Кэсси приподнялась, оглядывая темное помещение, освещаемое лунным светом, просачивающимся через маленькую щелку между старыми рваными шторками. Комната, что была ей, так сказать, подарена, была покрыта слоем пыли, но ненадолго. Где-то на третий день своего присутствия в этом месте Кэсс вычистила каждый угол, проветрила помещение, от чего здесь теперь стало легче дышать.       Недолго подумав, она оделась и вышла из давящего пространства в длинный коридор. Прогуляться и подышать воздухом обычно помогает, как говорили многие ее уже бывшие друзья и знакомые. Идя по мертвому особняку, девушка то и дело цепляла взгляд за пошарпанные стены, осыпавшуюся с потолка штукатурку, паутину, что была чуть ли не в каждом углу. Это все навевало ей горькие воспоминания. Была какая-то странная ассоциация всей черноты этого места с когда-то любившими её пьяницами. Мысли метались из стороны в сторону, прокручивая уже заезженную до дыр историю о главной героине, которая сбегает из дома прямиком в лес с места преступления. Или же эхом отдавались ее диалоги с жителями этого местечка.       Та странная встреча с Тоби оставила в девушке щемящее чувство обиды. Это даже обидой нельзя назвать — что-то детское, несерьезное. Его слова рябили в голове, звенели в ушах. У нее нет дома. А новое жилье называть таковым не хотелось. Прожив тут почти неделю, Кэсс поняла, что здешние обитатели были подростками или чуть старше, и каждый со своим сюрпризом, со своим букетом психических расстройств. Были и странные люди, которые скорее походили на их подобия. «Цирк уродов» — такое название девушка дала этому месту. А вот хозяин этого цирка был самым пугающим. Высокий, аномально высокий худощавый мужчина в деловом костюме и без лица. Его конечности были пугающе длинными. А аура, что исходила от него, была тяжелой, она душила и заставляла прилипнуть язык к нёбу, лишая всякой возможности говорить. Ей пришлось остаться в этом месте не только потому, что в прошлом жилье ее никто не ждет, но и потому, что безликий фактически не дал ей выбора. Выбор был, но оба варианта не питали радость в девушке. Если кратко: живи здесь или пойди на верную смерть, что ожидает тебя за стенами этого дома. Прожить еще хочется, конечно, но не при таком раскладе. Хотя, Кэсс начинала уже задумываться о том, а жизнь ли это вообще? Жить под чужим присмотром, его контролем с отталкивающими своим внешним видом и натурой людьми так себе счастье.       Раздумывая об этом, юница уже добралась до лестницы, а там и входная дверь неподалеку. Ночной холод обдал ее до костей, не успела она распахнуть потрескавшуюся древесину, что служила вратами в особняк. Выйдя на крыльцо, она полной грудью вдохнула морозный воздух, отрезвляя себя от дурных мыслей. Рука уткнулась в ограждение, проверяя его на устойчивость. Видом своим оно доверия не вызывало, но на деле стояло крепко, будто прикипело к основанию. Кэсс облокотилась на него ладонями, выгибая спину, дабы мышцы, что она отлежала в кровати, сумели проснуться и ощутить приятное чувство растяжения. Девушка подняла взгляд, устремив его на звезды, что с трудом показывали свой свет и красоту сквозь сухие ветви столетних деревьев. Смотреть на них было почти больно — от этой хрупкой, непреодолимой дали и тишины, что звенела в их холодном сиянии громче любого звука. Свидетельница сего ночного неба прикрыла глаза, проваливаясь вновь в беззаботное детское счастье. Приятные воспоминания обвязали шею мертвой петлей, затягивая тугим узлом. Они навалились тихо, как гигантская подушка из прошлого, и просто перекрыли кислород. Воздух кончался. Оставалась только вакуумная, беззвучная давка былого.       У Кэсс подкосились ноги, ее повело в сторону. Мертвой хваткой она ухватилась за поручни, раскрыв глаза, сама удивившись своей потере контроля над телом. Она тяжело выдохнула, наполняя тишину своим дыханьем. Ее замыленный взор перешел на поручни, а после — на пепельницу с пачкой сигарет рядом. Заметила она эту парочку на удивление только сейчас. Чужая рука хлопком опустилась на ее плечо, заставив ее отпрыгнуть в сторону с еле слышным вскриком, словно он прозвучал лишь в ее голове.       Тоби. Она и не заметила, как этот шумный парень подошел к ней. Он протянул ей сигарету в качестве «угощения». Кэсс медленно мотнула головой, но убийца уже всучил ей сигару в руку.       —Возьми. Едкая смесь очень хорошо отрезвляет после наката дурных мыслей, —с насмешкой выпалил тот, читая все ее мысли как страницы книги, после чего его лицо вновь стало холодно-спокойным. Закинув один из своих топоров себе на плечо, он неспешно спустился с крыльца и спустя пару секунд уже скрылся среди бесконечного сгустка растительности.       Кэсси проводила его взглядом, после чего взглянула на некий подарок от него. Рука уже было потянулась к пепельнице, дабы затушить курево, но на секунду замерла. Тяжкий груз в голове хотелось сбросить, хотя бы на время. Поперек своего отрицания девушка сделала первый вдох. Горячий, едкий поток ударил в горло, как наждачная бумага. Легкие, встретив незнакомого захватчика, спазматически сжались, выталкивая его обратно. Потом начался кашель — резкий, рвущий, безо всякого достоинства, с кулаками, упертыми в колени, и слезами, которые выступили на глазах помимо воли. Во рту поселился противный, горький пепельный вкус, а в голове загудела тупая, пульсирующая тяжесть.       Обещанного расслабления и эйфории, что показывали в фильмах и сериалах, не последовало. Но Тоби был прав: это правда отрезвляет и в какой-то мере успокаивает, даже несмотря на тяжесть, появившуюся в груди. Тело упрямо отвергает эту отраву, но разум девушки уже окутался этой горькой пеленой. Второй вдох был уже более решительным, и после него последовало еще несколько таких же, оставлявших после себя приятную перчинку во рту. Но все это расслабление было обманом. Это обман, навязанный обществом. Мозг воспринял папиросу как ключ к недетскому миру, в который девушка стремилась попасть, сама того не осознавая. Цена ключа — легкая тошнота и странная пустота за грудиной.       Детская клятва была, к сожалению, нарушена и разбита вдребезги. Подумав об этом, юница невольно усмехнулась. Она вместе со своими подружками со двора клятвенно обещала друг другу, что никогда и ни за что не прикоснется и не взглянет в сторону этой отравы.       Смотря на окурок меж своих пальцев, в ее голове промелькнули странные мысли. Вроде тех: «А что если...». К счастью, ее прервал стук когтей по деревянной ограде. Юница, схватившись за сердце, взглянула на еще одного, потревожившего ее, «уродца» из особняка. Синяя маска безэмоционально смотрела на нее, молча, без единого звука.       Уж с кем, а с этим парнем ей встречаться не хотелось. Быстро затушив сигарету, она швырнула ее в пепельницу и уже уверенно направилась обратно в здание.       —Так и будешь от меня бегать? —с долей удивления и какого-то одновременно безразличия раздалось за спиной. Девушка обернулась, оглядывая его с ног до головы.       —С какой целью интересуешься? —ее взгляд устремился в пустые разрезы маски, что поглощали своей тьмой, словно коллапсар, затягивающий ее в свой потайной и странно-пугающий мир. Тот пожал плечами, склонив голову на бок.       —Любопытно, сколько еще я буду наблюдать этот спектакль, что ты разыгрываешь, —послышалась приглушенная усмешка. Что больше всего раздражало в этой личности — его вечная скрытность. Нельзя было предугадать, что сейчас играет на его губах: улыбка, недовольная или безразличная гримаса?       —Не я его начала.       —Ну, и не я его продолжаю.       На мгновение девушка призадумалась и повторно прошлась по нему взглядом. Не зная, с какой целью, но Кэсс хотела продолжить диалог. Расколоть твердую скорлупу, в которую себя загнал безглазый мужчина, скрываясь ото всех за этой оболочкой таинственности.       —Почему тебя это интересует?       —Это весело, —хмыкнул он, заметив поднявшуюся вверх бровь девушки в немом вопросе. —Весело наблюдать за тем, как ты мечешься из угла в угол от меня, как пытаешься принять это место.       Его фигура приблизилась, но она не сдвинулась с места. Стояла непоколебимо, ожидая чего-то.       —Ты никогда не примешь это место. Ты никогда не примешь себя как нового человека. Ты изменишься, словно тебя заменили на новую чистую кассету с другой версией твоей гнусной, никому не нужной личности, —говоря это, парень уткнул коготь в ее грудь.       —Значит, ты здесь весельчак? –отмахнувшись от его руки, вполголоса спросила она.       —Такого прозвища у меня еще не было.       —Поздравляю с пополнением в коллекции, —хмыкнула она, развернувшись к двери.       С трудом открыв дверь в особняк, она оглянулась на Джека. Он стоял все там же, неподвижно.       —Даже странно осознавать, что такая гниль, стоящая передо мной, была раньше чем-то стоящим, —напоследок бросила она, оставив парня со своими мыслями.       Безглазый склонил голову на бок и с тихим смехом, что заглушала его маска, направился по своим ночным похождениям в лес.       Кэсси прижалась лбом к двери, тяжело выдохнув накопленную панику. Держалась она вроде стойко, но тревога внутри от присутствия этого существа зашкаливала. Выдохнув все эмоции и едкий дым из легких, она со спокойной душой направилась в царство Морфея, раздумывая о будущем, о том, что ждет ее, какие изменения постигнут ее.