Часть 106

С каждым новым днём вокруг Эренмора становилось всё менее тихо. То, что ещё недавно было просто крепостью, окружённой полями, лесами и несколькими дорогами, теперь постепенно превращалось в огромное живое море людей, металла, дыма и голосов. Сначала это происходило почти незаметно. В один день во двор замка въезжал небольшой отряд — двадцать всадников из какой-нибудь деревни, которые решили присоединиться к королевскому знамени. На следующий день приходила группа лучников из лесов Лиардана. Потом колонна пехоты из Дримара. Потом снова кто-то ещё. Но через несколько недель всё изменилось. Теперь к Эренмору стекались отряды. Не по одному. Не по десять. Целыми колоннами. И однажды утром Лиана вышла на стену замка — и замерла. Потому что вокруг города… больше не было пустоты. Везде, куда только хватало взгляда, начинали появляться лагеря. Внизу, у подножия холмов, уже стояли первые ряды палаток. Сотни. Потом — ещё. Потом — ещё. Белые. Серые. Потрёпанные походные шатры. Старые солдатские палатки. Самодельные укрытия из ткани и досок. Между ними тянулись узкие тропинки. По ним постоянно двигались люди. Солдаты. Кузнецы. Повара. Конюхи. Разведчики. Служанки. Гонцы. В воздухе стоял густой запах дыма. Потому что костры горели повсюду. Десятки. Сотни. Кто-то варил кашу. Кто-то сушил одежду. Кто-то точил мечи. Кто-то просто сидел у огня и рассказывал истории. И над всем этим постоянно поднимался шум. Гул. Словно огромное живое существо дышало вокруг замка. Но больше всего поражали тренировки. Потому что на равнине перед городом почти каждый день выстраивались ряды солдат. Длинные. Бесконечные. Щиты. Копья. Мечи. Иногда целые сотни людей одновременно поднимали оружие. И тогда воздух наполнялся глухим звоном металла. — Щиты! — Вперёд! — Держать строй! Командиры кричали. Солдаты двигались. Иногда строи ломались. Иногда люди падали. Но они снова вставали. И снова становились в строй. Потому что большинство из них ещё недавно были крестьянами. Охотниками. Ремесленниками. Но теперь они учились быть армией. Армией, которая однажды должна будет вернуть свою страну. Лиана стояла на стене, держась руками за холодный каменный парапет. Ветер слегка трепал её волосы. И она просто смотрела. Долго. Очень долго. Потому что раньше она никогда не видела ничего подобного. Никогда. Иногда она видела маленькие отряды. Иногда десятки людей. Иногда — сотню. Но здесь… Здесь были тысячи. Тысячи солдат. И они продолжали прибывать. Она увидела колонну, которая шла по дороге с юга. Пехота. Щиты на спинах. Пыль под ногами. За ними тянулись телеги. Кони. Обозы. И над колонной развевалось знамя дома Хальденов. Старый чёрный сокол на серебряном фоне. Её сердце вдруг забилось быстрее. Она даже не заметила, как тихо сказала: — Их так много… Позади послышались шаги. Она обернулась. Это был Рейн. Он тоже поднялся на стену. Некоторое время он просто стоял рядом, тоже глядя вниз. — Это ещё не всё. Она повернула голову. — Не всё? Он слегка усмехнулся. — Даже половины ещё нет. Она снова посмотрела на равнину. Тысячи людей. Сотни костров. Шум. Жизнь. И вдруг почувствовала странное, сильное чувство. Смесь восхищения. Страха. И какой-то огромной, тяжёлой надежды. — Я… — она тихо выдохнула. — Я никогда не думала, что их будет столько. Рейн посмотрел на неё. И в его глазах появилась мягкая улыбка. — Люди долго ждали. Он снова посмотрел вниз. На лагерь. — Просто им нужен был кто-то, за кем идти. Она некоторое время молчала. А потом тихо спросила: — И ты правда думаешь… Она чуть нахмурилась. — …что мы сможем победить? Он долго не отвечал. Смотрел на поле. На тренировки. На знамена. На дым костров. А потом тихо сказал: — Я думаю… Он чуть улыбнулся. — …что гаардцы впервые за тринадцать лет начинают нервничать. Она тихо рассмеялась. И снова посмотрела на лагерь. И в этот момент она вдруг поняла одну простую вещь. Это уже было не просто восстание. Не просто отряды партизан. Это рождалась армия. Весть пришла на рассвете. Туман ещё стелился по долине Эренмора когда ворота Калаверна открылись перед измученным всадником, конь которого почти падал от усталости, а сам гонец едва держался в седле, будто последние силы он потратил не на дорогу, а на одно-единственное желание — добраться сюда, до замка, где теперь собиралась надежда всей страны. Его сразу провели в зал совета. Влад, Арден Хальден, Геймлор и ещё несколько лордов уже были там. На столе лежали карты. Сотни отметок. Линии дорог. Гарнизоны. Передвижения патрулей. Три месяца войны превратили карту Эренмора в сложную сеть стрелок и знаков, которые постоянно менялись. Когда гонец вошёл, в зале стояла тишина. Он опустился на одно колено. Голос у него был хриплым. Но в глазах горело странное возбуждение. — Весть с северо-запада… мой король. Влад медленно поднял голову. — Говори. Гонец сделал глубокий вдох. — Северо-западные партизаны готовы объединиться. Несколько человек сразу переглянулись. Арден нахмурился. — Кто их ведёт? Ответ прозвучал почти как удар. — Лорд Торвин. На мгновение в зале стало тихо. Очень тихо. Потому что это имя знали все. Торвин был главным вассалом покойного лорда Саливара Рейна. Гонец продолжил: — Лорд Торвин выжил. — Он ушёл в северные леса. — И за эти годы собрал огромные силы. Он развернул свиток. — Сейчас у него на севере огромная армия. — Оставшиеся солдаты. — Партизаны. — Бывшие гарнизоны. — И остатки людей Саливара. Он поднял глаза. — Но они не могут пробиться. Геймлор нахмурился. — Где их держат? — Гаардцы построили цепь укреплений на северных дорогах. Гонец указал на карту. — Здесь. — Здесь. — И здесь. Три крепких линии обороны. Гарнизоны. Блокпосты. Постоянные патрули. Север был заперт. Несколько секунд все молчали. А потом Геймлор тихо сказал, проводя пальцем по карте: — Если мы встретимся с ними… Он поднял глаза. — Армия станет вдвое больше. Эти слова повисли в воздухе. Влад медленно смотрел на карту. Он видел это почти сразу. Как две силы. Северная. И южная. Если они соединятся… Это будет уже не восстание. Это будет армия королевства. Рейн стоял у стола, скрестив руки. Его взгляд был сосредоточенным. И вдруг он тихо сказал: — Тогда нужно прорваться. Влад поднял на него глаза. Рейн подошёл ближе к карте. Его палец медленно провёл линию. — Они на севере. — Мы здесь. Он провёл вторую линию. — Между нами гаардская линия обороны. Он посмотрел на остальных. — Значит… — Мы должны ударить одновременно. В зале повисла напряжённая тишина. И постепенно мысль начала складываться. Сначала в голове Геймлора. Потом у Ардена. Потом у остальных. Геймлор медленно кивнул. — Север и юг. Он провёл две стрелы. — Если Торвин ударит с севера. — А мы одновременно ударим с юга… Он сделал паузу. — Гаардская армия окажется между двух огней. Арден тихо выдохнул. — Это будет огромная битва. — Самая большая за всю войну. И вдруг все поняли. Если это получится… Если армии соединятся… То десятки тысяч гаардских солдат окажутся в окружении. И если эта армия будет уничтожена… Может освободиться центр страны. Не одна крепость. Не один регион. А сердце Ластериана. Влад молчал. Он смотрел на карту. Но видел не только линии и стрелки. Он видел людей. Десятки тысяч людей. Своих. И чужих. Он знал, что это будет значит. Кровь. Тысячи погибших. Возможно — половина армии. Но он также знал другое. Гаардцы слабеют. Тринадцать лет войны. Тринадцать лет постоянных партизанских атак. Каждая деревня. Каждый лес. Каждая дорога. Гаардские патрули больше не чувствовали себя хозяевами. Они жили в страхе. Многие солдаты находились здесь все эти годы. Они устали. Они хотели домой. И именно поэтому сейчас был шанс. Может быть единственный. Влад медленно положил руки на стол. И вдруг почувствовал странное чувство. Тяжёлое. Горькое. И одновременно сильное. Он понял одну простую вещь. Война, которая три месяца назад была восстанием… Теперь превращалась в настоящую кампанию. Армии. Манёвры. Огромные сражения. История. Он поднял глаза. Посмотрел на Ардена. На Геймлора. И тихо сказал: — Тогда мы начнём готовиться. Его голос был спокойным. Но в нём звучала сталь. — Мы ударим одновременно. Он снова посмотрел на карту. На линию между севером и югом. — И если мы прорвёмся… Он сделал паузу. И тихо добавил: — Это будет битва, которую будут помнить веками. В зале никто не улыбался. Но у всех в глазах появилось одно и то же чувство. Они понимали. Сейчас решается не просто судьба одной крепости. Не судьба одного региона. Сейчас решается… Судьба всей страны.