///

Disclaimer: когда я не была одержима полоскайкой-ротомойкой и нечеловеками и грела себе место в этом гаденьком фд, я мечтала написать огромную серию фанфиков, где Алиса, на психике которой отпечатались скачки во времени (мол, психоделический эффект бабочки), мучительно-долго занимается самокопанием и попутно дерётся с монстрами — такое себе противопоставление внутренней и внешней борьбы-беды. Не помню, что я там хреновертила и какой смысл пыталась вложить, но «Авантюра в кукурузном поле» у меня получилась, а тут я уже умыла руки и бросила цикл (who knows, может, слоны полетят, а я его возобновлю). Изначально часть должна была называться «Привет!» и иметь тяжёлое и мерзкое продолжение, но мы имеем то, что имеем - заманиловку только перед завязкой. Не хочу, чтоб то, во что я вкладывала когда-то душу, силы и свою собственную боль, было забыто, поэтому решаюсь дропнуть эту штучку сюда, приятного прочтения! P.s. Не воспринимайте ничего всерьёз, это просто сиротливая работа буквально без начала, объяснений, смысла и конца * * * Земляничное поле. А за ним – море. Ледяная роса пронзала голые ступни сотней тысяч серебряных игл. Сизое небо в предрассветной дымке тяжело нависало над головой, словно собиралось разбиться и осыпаться на её розовую макушку миллионами осколков. Мелкие ягодки под её ногами превращались в кровавые лужи, окропляя кожу, и если бы она затаила дыхание, то услышала бы их предсмертные крики, полные отчаяния и боли. Алиса знала это место, но каждый раз, когда оказывалась здесь вновь и вновь, боялась, как в первый. Морской бриз наполнял ноздри и легкие едким запахом йода и соли, и концентрация была так невыносима, что, казалось, выжигала глаза – но руки не слушались, не желая протереть пелену подступивших слез. На горизонте мутного пейзажа, заполненного криками поля и шепотом колышущегося моря, материализовался силуэт. «Я не смогу подойти к тебе. Ты же знаешь. Я не хочу быть рядом с тобой, ты мучаешь меня…» — Алиса, милая! Скорее, иди ко мне! Мольбы багровых плодов стихли, оставляя мучительницу наедине с её сокровенным кошмаром. Теперь в звенящей тишине, беззащитная перед черной фигурой у кромки онемевшего моря, она осталась без единого шанса на спасение. — Алиска, Алиса, Алиса! Скорее, иди сюда! Два стеклянных глаза встретились с её ледяным голубым взглядом, зловеще-чётко выделяясь на фоне общей мутной картины. От него не сбежать. – Глупая Алиса! Это же я! Иди сюда! В кишках разлилось что-то обжигающе-холодное, подымаясь остроконечной пикой к глотке. Тело застыло, а любая попытка сделать шаг назад отзывалась пульсацией в висках – сердце норовило вот-вот выпрыгнуть из тяжело вздымающейся груди. Страх. «Я не люблю тебя. Я не хочу к тебе. Отпусти меня…» — Почему ты убегаешь, Алиса? Ты же мечтала об этом свидании! Тебе не нравится? Голос звучал из земляничных зарослей, из глубин моря, с падающего неба – отовсюду, был спокоен и обманчиво-искренен, но Алиса чувствовала, как обжигающие струйки крови потекли по скулам на шею и плечи. В ушах зазвенело. А когда ему надоело терпеть – его глаза сверкнули, сорвались с места и устремились к ней. К горлу подкатил комок, и краски смазались – лишь пустой взгляд широко раскрытых глаз оставался видимым на пестрящем грязном фоне. Она задыхалась. – Не любишь меня? Но мы ведь столько преодолели вместе! Алиса! Алиса! Алиса! – Али-иса-а!!! Крик посреди земляничного поля! Алиса рывком открыла глаза и резко подняла голову со столешницы, ударяясь затылком о подголовник кресла, который в ту секунду показался ей каменным. Она схватилась за голову, судорожно хватая грудью воздух и в ужасе пытаясь нащупать кровавые дорожки, протянувшиеся от её ушей – все чисто. Барабанные перепонки не лопнули, легкие не взорвались от удушающего смрада, а ледяная желчь в животе растворилась, больше не угрожая выйти через рот. Сон пропал. И Алиса Селезнева была безумно благодарна тому, кто освободил её из этой ужасающей комы, кем бы тот ни был! – Наконец-то я тебя застала! – незваная гостья, негласная свидетельница её кошмаров (совершенно игнорирующая бледность лица и страх в глазах розововолосой) громко плюхнула папку с документами на стол, за которым сидела испуганная девушка, а потом приземлила на неё же свой внушительный зад, подметая поверхность кольцевидным хвостом, смахивая с него ручки, статуэтки, фотографии и даже пустую термокружку, — Ни слуху, ни духу! Как ни приду - все тебя нет! Как будто ты от меня прячешься, сучья ты дочь! Селезневу словно окатили ледяной водой, а когда стол содрогнулся и с него стали сыпаться предметы, она пришла в себя окончательно. Потерла глаза кулаками, пошлепала себя по щекам ладонями, а потом, наконец, увидела свою рыцаршу в леопардовых доспехах. — Ромми! – хрипло воскликнула розововолосая авантюристка, прокашлялась и фыркнула, — Могла бы и постучаться! Алиса Селезнева с самого детства души не чаяла в собаках - она считала их самыми преданными и добрыми существами едва ли не во всей Вселенной, а каждое взаимодействие с песиком любой породы вызывало у нее бурный восторг... Ромми Хлыст - ее коллега, ассистентка, работавшая в центре восстановления редких видов животных, была живым воплощением всей собачьей милости, но очаровательностью при этом особо не славилась. По крайней мере, Алиса находила ее антропоморфный образ зловещим, особенно если учесть то, что ее рацион в основном состоял из сырого мяса, а особенность её характера заключалась в чрезвычайной наглости и вульгарности. И всё же, в эту минуту Алиса обожала собакодевчонку – она её буквально спасла, сама того не подозревая! — Да?! Чтоб ты прикинулась мертвой?! Ну, уж дудки! – Ромми, продолжая бешено стучать хвостом по столу, поднесла пухлую руку с коротким мехом на запястье и черными собачьими когтями к лицу Селезнёвой и потрепала её по щеке, беспощадно оттягивая и царапая кожу, — Ни визга, ни писка, хоть бей тревогу - Алиса пропала, Алиса скукожилась, верните Алису, отдайте Алису! Ромми, дочь киноцефалов – гордой и воинственной расы, племена которых издревле населяли отдельные районы Пенелопы, - была исключительным представителем своей породы. Одной из трех избранных щенков, коим выпала возможность жить на Земле. Киноцефалы – человекоподобные существа с собачьими головами, хвостами и передними лапами, служившими им цепкими руками, славились своим непобедимым духом и высоким (для собак, по крайней мере) интеллектом. Во второй четверти двадцать первого века они подверглись атаке и порабощению космическими пиратами, и молва об их храбрости и силе навсегда вошла в историю, когда в конце столетия они смогли дать отпор и освободиться от угнетения (в чем, правда, большую роль ещё сыграла раздробленность Альянса). Не было, однако, худа без добра – благодаря пиратам киноцефалы научились понимать человеческие и прочие языки, что открыло им путь к вершинам эволюции. Существа начали улучшать свои коммуникативные способности, из-за чего многие из них уже в начале двадцать второго века смогли сосуществовать на равных с людьми на Земле, где условия для них были куда благоприятнее. Тем не менее, проблема языкового барьера и трудности изучения русского всё ещё очень мешали удивительным антропоморфам понимать Землян и успешно коммуницировать с ними. Отдельные общины специально готовили детей из конкретных семей для учебы на Третьей планете - с самого раннего возраста их приспосабливали к выживанию и социализации в условиях незнакомой территории, а языку щенки обучались уже на самой Земле. Такой шанс выпадал только самым сильным из помёта – шанс учиться на другой планете, становиться самыми умными в своих племенах и открывать сородичам новые горизонты! И как среди них оказалась бестолковая, беспардонная Ромми – загадка! – Я две недели не могу тебя поймать! Две недели! То сама работаю до ночи, то с учебы какая-то сучка предложит после занятий пойти кутить, то тебя на месте нету! А у меня столько всего, что я хочу тебе рассказать! Мы так давно не виделись! Занятия по истории культур дружественных рас и народов в школе Алиса воспринимала как время тихого часа, поэтому сейчас не могла точно определить, ругается ли Ро, или слово «сучка» употребляется ею в качестве эквивалента «девчонки» или «подруги». – Две недели?! – Алиса, наконец, смогла полностью осознать суть диалога и влиться в разговор с подругой, – Да тебя ждали только летом! — Летом! – гавкнула, передразнивая Селезневу, киноцефалка, — А вот если бы ты отвечала на мои телеграммы – ты бы сейчас сама бежала ко мне в кабинет! У Эбби так вообще полные меховые трусы восторга! Алиса прыснула – Эбби, её подруга и коллега, а также, как любила говорить сама авантюристка - «нянька», - терпеть не могла громкую, нахальную Ромми. Впрочем, у пришелицы с Плутона ко всем нахалкам было такое отношение, даже порой к самой Селезнёвой! — Ох, Алиса, как же много всего произошло! Я даже не знаю, с чего начать! – информационный шквал со стороны Ро продолжался, с каждой фразой вновь и вновь нокаутируя Селезневу, неспособную вставить даже словечко, — Я так разожралась за зиму, столько жилистого мяса проглотила – чтоб на год вперед, терпеть не могу вашу искусственную жалкую пародию на говядину и курицу! Ой! Сучка, я же подарок тебе принесла! Тебе ж двадцать стукнуло в ноябре! Алиса невольно содрогнулась, вспомнив, что ей уже давно не 17 – хотя, казалось, её душа и разум навсегда остались там, в 2124 году. По спине пробежал холодок, и она поспешила отогнать прочь жуткую мысль. Ромми вдруг повернулась к авантюристке спиной, наклоняясь к брошенной на стул сумке, и розововолосая замерла – прямо посреди линии позвоночника на открытой спине коллеги красовалась крышечка клапана. – Ты же знаешь, что это небезопасно? – Что? – Ромми вскинула мохнатую каштановую бровь, поглядев на Алису через плечо, – А! Это? Ты про клапан? — Да. Давно ты начала пользоваться этой дрянью? Ро скривилась. — С января, — она достала из сумки конверт, затыкая его между двух полных шаров её груди, покрытым густым мехом, торчавших из чересчур глубокого декольте – Алиса даже видела кружево розовых чашечек бюстгальтера, выглядывающих из-под контуров рубашки из искусственной шкуры леопарда, – Мне пришлось. — Тебе заплатили за инъекции? Ромми помедлила, тупо хлопая глазами, но потом горячо закивала, поворачиваясь к Алисе вновь. Пуговицы её рубашки норовили разойтись на пухлом туловище и натужно скрипели при малейшем движении хозяйки. – Зато смотри, как я теперь хороша! Эта чертова жижа сделала из меня звезду! – её лающий хохот, показавшийся Селезневой не очень естественным, отбился от стен кабинета и ударил по многострадальным ушам, отчего Алиса тут же поморщилась, — Мамка меня, правда, не сразу узнает, зато мне теперь можно хоть сниматься в порнофильмах! Ро схватила руками, унизанными кольцами и браслетами, свои груди и прижала их друг к другу, обнажая в улыбке собачьи клыки и позируя на невидимую камеру – её хвост заметался еще агрессивнее, обдавая Алису легким ветерком. Инъекции запрещенного лекарственного препарата, восстанавливающего внешний вид любого существа, раньше активно применялись в медицине, в случае работы с тяжелыми уродующими травмами, а потом на его основе был создан «Эликсир превосходства» - средство, делавшее того, кто им пользовался, в два раза привлекательнее. Но несколько лет назад оба препарата без объяснения причин вывели из оборота. Теперь ими можно было воспользоваться только подпольно – втайне ото всех и за очень большие деньги. А Ромми, подумала Алиса, стала легкой добычей для тех, кто помышлял грязным бизнесом и экспериментировал с возможностями препарата. Неудивительно, что мать Ро перестала узнавать дочь – мало что осталось в её образе от натурального киноцефала. Её собачья морда начинала принимать человеческие черты, и огромные зеленые глаза дикого животного выглядели жутко и неестественно на фоне изменений. Грудь ярко выразилась, надувшись и покрывшись пухом, словно дорогим меховым воротником. Волосы Ромми - некогда просто густая шерсть каштанового цвета на голове – ниспадали вьющимися локонами на её толстые плечи. Теперь она была похожа на страшную куклу из фильма ужасов. По крайней мере, так считала сама Алиса. Ро, судя по всему, была чрезвычайно довольна модификациями. — А ещё, если бы не эта штучка, ты бы сейчас осталась без подарка! – Хлыст выхватила зажатый между грудей конверт и протянула его Селезневой, широко улыбаясь в ожидании восторженной реакции. На серебристом конверте красовался неоновый оттиск братьев Нойманнов – сиамских двухголовых близнецов, владельцев клуба голографических представлений, открытого несколько лет назад в центре Москвы. Алиса терпеть не могла братьев и их клуб! — Где ты это взяла?! – огромных усилий ей стоило изобразить восторг – уж очень не хотелось разочаровать Ромми, — Они же не продают билеты на свои постановки дешевле, чем тысяч за тридцать! – Связи! А еще перед моим очарованием тяжело кому-либо устоять! – обрадовалась Ро, — Это будет постановка концерта Майкла Джексона! Я же знаю, у тебя зависимость от этого певца! Понятия не имею, как ты вообще о нем узнала в наше время, да еще и полюбила в свои-то пятнадцать! Алиса почувствовала, как зардели щеки – действительно, Майкл Джексон уже был почти забыт молодыми людьми её возраста, но у неё с ним связана просто поразительная история. История её первой подростковой любви. — Эй. У меня просто причудливый музыкальный вкус, — защитилась Селезнева, — Может, не отыщи я тогда его музыку в списке старых песен – слушала бы сейчас, как ты, «Гормональных монстров»! Настал черед Ромми фыркнуть. — А в чем проблема «Монстров»? У нас в стране свобода слова, они поют о любви! — Ага. О соитии и о любви – это разные вещи. — Да что ты знаешь! У тебя и парня-то не было никогда, только Майкл Джексон во сне – и с тем-то секс сорвался! Алиса поперхнулась от такой наглости. Кажется, она доверила Ромми слишком много её личных историй! — Действительно, Алиса – а когда будет парень??? Началось. Только хотела Селезнёва как следует поддать Ромми по ушам за беспардонные вопросы – её взор вдруг загородила пышная, пушистая грудь. От того, что Хлыст наклонилась ближе, два мясистых шара угрожали вот-вот выпрыгнуть из ненадежной одежды и хлипкого бюстгальтера. На миг Алиса забыла, как дышать и залилась краской еще больше, не в силах отвести взгляд от достоинства Ро, а потом она забыла и как говорить, когда почувствовала пытливое дыхание подруги на волосах. Ромми её обнюхивала! — Настроение меланхоличное, либидо низкое, — бормотала, жадно втягивая воздух носом, Ро, — Неудовлетворенность собой, - воняет-то она как, жуть! – проблемы со сном, тревож- — Тебе бы пойти работать в качестве поисковой ищейки! – повысила голос Алиса, не скрывая раздражения, и, преодолевая транс, схватила длинными пальцами края рубашки Ромми и резко сдвинула их друг к другу, пряча откровенное декольте, - Ро издала подобие жалобного скулежа, оказавшись упакованной в тесную рубашку по самое горло, — Вы с Вертером невыносимы! То он со своим анализом, то ты со своим нюхом! — Ну я же хочу помочь! – обиженно воскликнула Хлыст, опять выпячивая грудь и выставляя ядрено-розовый лифчик еще больше, — Ты же скукожишься, если продолжишь отдавать все своё время одним своим монстрам! Они ж тебя не трахнут! Хотя, кто их знает-то… — Ромми, сейчас же прекрати, - судорожно выдохнула, совершенно смущенная и красная, Алиса Селезнева, — Это мое дело. А ты без мыла в жопу лезешь! – Ой, ладно, ладно! – сдалась Ро, прижав ушки к голове, — Всё! Я не лезу! Но на концерт-то сходим?.. Алиса тяжело вздохнула, приходя в себя, выдержала паузу, потирая переносицу, и только потом кивнула. — Сходим, — подтвердила, достав из конверта свой билет, выгравированный на легчайшей алюминиевой пластиночке, — Прости. Я понимаю, что ты заботишься обо мне, но иногда ты пересекаешь черту. Ромми пожала плечами, но, к счастью Селезневой, опять заулыбалась. — Как твоя работа? – киноцефалка решила сменить тему, ступая прочь с кривой дорожки, — Твоё ручное чудовище еще не до конца приручили? — Кукуцаполь дается только мне, — кивнула Алиса, расслабляясь, — Боится. Если бы только он мог говорить, может, он смог бы поделиться со мной тем, что его так пугает и тревожит… Алиса мельком глянула на часы на руке – неоновые циферки, повинуясь её приказу, всплыли на браслете, передавая точное время. Половина пятого вечера. «А в восемь он будет ждать меня на окраине Космовета…» — Всё впереди! – ободряюще тявкнула Ромми, выводя Селезневу из задумчивости, и спрыгнула со стола, поправляя одежду и волосы, — Даже Терпсихора научилась говорить, а уж твой-то монстр подавно сможет! Алиса вскинула брови от изумления. — Терпсихора? – переспросила, не веря своим ушам, – Твоя тётка? Она ж немая! — А вот и нет! – расхохоталась Ро, — Она просто, ну.… С припиздью! Её ведь дрессировали пираты с самого детства, у неё с тех пор травма, уж не знаю, что они там с ней сделали.… А, ну, ты же это всё знаешь!.. А тут она заговорила! Годы реабилитации прошли не зря! — Я поздравляю вас! – заулыбалась Алиса, — Пусть она поправляется как можно скорее! А как дела у Конти? И в эту секунду ранее счастливая, гиперактивная Ромми дернулась. Затихла. Взгляд остекленевших зеленых глаз встретился с голубым, пытливым взором розововолосой авантюристки. Алиса застыла в недоумении. — …Он сбежал, — бросила девочка-собачка, — В конце прошлого года. Теперь Алиса похолодела. — Сбежал?! Из центра реабилитации?! И бросил сестру?! – С ним стало твориться что-то странное… — Ромми понизила голос, и её хвост, до этой минуты хлеставший её по бокам, резко поджался к ягодицам, — Он как будто начал мутировать… Тебе ничего не рассказали об этом?.. Твой отец ведь тоже пытался его лечить… Алиса судорожно сглотнула и отрицательно помотала головой. — Мой отец мне ничего не говорил. — И правильно! – тут же подпрыгнула Ро, её голос сорвался на подобный собачьему визг, — И не думай об этом! Давай сменим тему, пожалуйста! Холодок разлился от затылка вниз по позвоночнику. Сердце застучало громче. – А ты не в курсе, что могло стать причиной мутаций? – Алиса постаралась подступиться к теме как можно аккуратнее, хотя её мозг вот-вот грозился выйти из строя, и она уже не могла сходу определить лучшую стратегию разговора, чтоб не травмировать резко поникшую Ро, — И… как он вел себя перед тем, как сбежать? – Алиса, пожалуйста, я не хочу об этом говорить! – Ромми перешла на скулеж, и Селезнева встретилась с её абсолютно напуганным взглядом. Ромми Хлыст – девочка-собачка, которая всегда поднимала Алисе настроение своими глупыми шутками, громким хохотом, сумбурными рассказами, сопровождаемыми веселым матерком, похожим на лай, сейчас оцепенела и схватила себя за плечи, царапая кожу собственными когтями. Взгляд опустел, лишился последних крупиц разума, оставляя только всепоглощающий, одуряющий ужас. Здесь снова творится какая-то чертовщина! И отец вновь ничего ей не рассказывает! — Хорошо, хорошо! – Алиса встала из-за стола, готовая подойти к Ромми, но девчонка сделала шаг назад и вдруг оскалила зубы. Ужас сказывался во всем её образе и поведении, и Алисе становилось не по себе. Кто так сильно обидел киноцефальшу? — Я тебя не трогаю! – она подняла руки ладонями наружу, пытаясь дать Ро понять, что она не желает ей зла, но Хлыст замерла, мелко дрожа, и из её глотки вырвался утробный предостерегающий рык. Стеклянный взгляд собачьих глаз нервно метался по Алисиной фигуре, будто бы девчонка пыталась понять, с какой стороны её атакует Селезнева…. Алиса боялась двигаться. Подойти к Ромми – значит быть атакованной её зубами и когтями, ведь вряд ли подруга сейчас понимает, что опасности нет – что-то выбило из неё человеческую часть, оставив только животную – инстинкт самосохранения и необоснованную панику перед неосязаемым, неизвестным Селезневой врагом. Догадка ударила в голову, отчего розововолосая исследовательница побледнела. — Это он тебя изуродовал…. – в ошеломлении выдавила она, — Это из-за него тебе колют инъекции… Это из-за него тебе приходится восстанавливаться... Хлыст взвыла – громко, надрывно и испуганно, и её крик перешел в скулеж, а потом в судорожный всхлип. — Алиса, я обязательно все расскажу тебе, когда придет время. Обязательно расскажу…. – забормотала, пряча слезы руками, бедная жертва очередного монстра. Собственного соплеменника. Папка с документами слетела со стола - киноцефал покинула кабинет прежде, чем Алиса успела издать хотя бы звук. Воцарившаяся тишина подействовала ужасающе и отозвалась дрожью в коленках. Алиса устало приземлилась обратно в кресло и схватилась руками за голову.