Грязнокровный в мире чистокровных книг

      Капли начавшегося дождя летели в лицо, будто замораживающее заклинание, — Драко уже ненавидел этот город. Прибыть в Лондон в ноябре, оставив Малфой-мэнор, — значит добровольно устроить себе персональный Ад, состоящий из мокрого асфальта и магглов, что спешили по своим никчемным делишкам. Драко плотнее запахнул воротник тяжелого шерстяного пальто — единственной вещи, которая хоть как-то спасала от надвигающегося холода вокруг, и то не на все сто процентов: дорогой кашемир шарфа, небрежно обмотанный вокруг шеи, уже пропитался влагой. Драко подавил раздраженный вздох: он прибыл сюда на один день по делам фирмы, которую ему милостиво позволили сохранить, — унизительное условие его испытательного срока, — но даже погода над ним насмехалась.       Ливень хлынул резко. Выругавшись, Драко нырнул в первый попавшийся дверной проем, на поверку оказавшийся входом в Лондонскую библиотеку. Внутри его встретила глухая и тяжелая тишина. Пахло так, как Драко себе и представлял: пыль, полироль для дерева и неизбежный запах мокрой одежды от других бедолаг, укрывшихся от непогоды. Он огляделся, чувствуя на себе взгляды собравшегося народа: все как-то с подозрением смотрели на его дорогущий костюм. Внезапно Драко почувствовал себя чужим, грязнокровным в этом мире чистокровных книг.       Чтобы не выглядеть белой совой (ха, ассоциации с Гарри Поттером не оставят его нигде!), Драко поспешно подошел к одному из стеллажей и, не глядя, вытащил с полки первый попавшийся том. Им оказалась старая книга в потрепанном кожаном переплете — сборник «Забытые голоса». Что ж, выбирать не приходится. Надо сделать вид, что читаешь, и, как ливень прекратится, потихоньку смотаться.       Драко небрежно пролистнул несколько страниц: большинство стихов напечатаны, но кое-что заставило притормозить: в середине, на вклеенном листе пожелтевшего пергамента, он заметил выведенный от руки текст. Чернила слишком темные, почти влажные.       «Хм, любопытно».

Под гул дождя и шепот крыш,

Где пыль легла на переплет,

Ты не слова сейчас прочтешь,

А тень того, кто в зал войдет.

      Драко фыркнул: какая чушь. Первое впечатление оказалось обманчиво. Но что-то его все же не отпускало в этом стихотворении. Драко скользнул пальцем по пергаменту. На ощупь теплый, а чернила… так, кажется, они пахнут. Слабо, почти неуловимо — озоном, ванилью и чем-то смутно знакомым. Чем-то, что Драко отчаянно пытался забыть.       В тот момент, когда Драко остановился взглядом на слове «тень», оно на мгновение вспыхнуло тусклым светом. И Драко осенило: то не просто свет, это — отголосок магии. Отпечаток, который он узнал бы из тысячи: резкий, сложный, упрямый, прямо, как его обладательница. Эта магия, которую Драко чувствовал в коридорах Хогвартса, когда она шла впереди, не зная, что он следует за ней. Магия, которая оставила фантомный ожог на его руке в Гостиной Мэнора.       — Ерунда, — Драко тряхнул головой, захлопывая книгу.       И в тот же миг тихий колокольчик над входной дверью звякнул, впуская порыв ледяного ветра и… ее. Гермиону Грейнджер. Мокрый хаос волос, огромный клетчатый шарф, из-под которого торчал только покрасневший нос. Она нелепо пыталась закрыть зонт, одновременно прижимая к груди стопку книг, и Драко словил себя на мысли, что выглядела она чертовски забавно и уютно.       Он замер, сжимая в руке теплый пергамент. Посмотрел на Гермиону, потом снова на книгу. В её глазах блеснул немой вопрос, тут же сменившийся озорным блеском.       «Ждала меня, что ли, Грейнджер? Так я в долгу не останусь».