В полночь у реки

      Тень резко отпустила их, ведь пробило ровно одиннадцать часов вечера. Драко хмыкнул: словно древние уличные чары работали по расписанию маггловского муниципалитета.       Они с Гермионой тут же отскочили друг от друга. Ненадолго воцарилась неловкая тишина.       — Это была не я, — наконец нашлась Гермиона, поправляя шарф. — Не я оставила ту книгу в библиотеке.       — Мне стоило догадаться, что ты не станешь осквернять книги своими стихотворениями, — позволил себе улыбку Драко.       — Это Пэнси, — до Драко вдруг дошло. — Ее идиотские методы я узнаю из тысячи. Она еще с Хогвартса пыталась мне так… помочь.       Гермиона вскинула на него удивленный взгляд, который, правда, быстро сменился чуть-чуть насмешливым. Они разошлись, пообещав друг другу, что «разберутся» с Пэнси как-нибудь по отдельности.       Вернувшись в свою квартиру, специально подготовленную для таких вот запланированных рабочих поездок, Драко швырнул пальто на кресло. Он чертовски зол. Зол на Пэнси за то, что она втянула его в этот фарс, и зол на Грейнджер за то, что она… не сопротивлялась?       Драко принялся машинально проверять карманы прежде, чем отдать пальто домовику. Ключи, бумажник, палочка… и вдруг пальцы наткнулись на что-то твердое. Что-то, чего там быть явно не должно.       Драко вытащил наружу прямоугольный кусок плотного картона. Им оказался серый, пожелтевший маггловский библиотечный формуляр, очевидно, выпавший из той самой проклятой книги стихов, которую подсунула Пэнси.       Драко уже собирался его сжечь, но напоследок покрутил в руках: на обратной стороне, мелким, до боли знакомым убористым почерком, что-то нацарапано карандашом. Почерк Гермионы Грейнджер.

      «Все пути ведут к свиданью».

      Драко фыркнул: что это, Мерлин? Однако к своему стыду, он теперь знал, как пользоваться «Гуглом». Спустя десять секунд уже читал: «Двенадцатая ночь», Шекспир.       Значит, Пэнси и тут следует своему дурацкому плану. Свести их хочет? Им манипулируют, как в плохой пьесе. Хватит. Он не марионетка — ни Пэнси, ни Шекспира. Пора взять дело в свои руки.       Драко взял чистый лист пергамента и аккуратно написал:

«Встретимся у реки в полночь».

      Сложил записку, вышел на балкон и отправил ее в холодный ночной воздух вместе с совой, зная, что чары слежения, которые он наложил на Гермиону после инцидента с тенями, доставят ее точно по адресу. И также — в карман пальто. Символизм чертов, ты же его любишь, Грейнджер?

***

      Ночной туман стелился над темной водой Темзы, цепляясь за парапет. Драко ожидающе облокотился на перила, любуясь пейзажем.       Гермиона появилась ровно в полночь, вынырнув из полумрака, словно патронус. На её шее обмотан тот дурацкий клетчатый шарф, а в руке, — пусть и опущенная, палочка.       — Малфой, — нарочито громко начала она, остановившись в нескольких шагах. — Это была не Пэнси, да?       — Отправила записку? — Драко отвернулся от воды и взглянул на Гермиону. А она все-таки красивая. — Нет, всего-то я.       Бровь Гермионы согласно изогнулась, будто говоря: так и думала.       — Но зачем?       Драко вытащил из кармана ее старый библиотечный формуляр.       — Потому что это подкинула мне Пэнси. Узнаешь?       Драко протянул ей карточку. Нахмурившись, Гермиона взяла ее, пробежалась глазами по цитате, и ее щеки вспыхнули — то ли от холода, то ли от смущения.       — Этой мой старый формуляр. Я иногда использовала его, чтобы записывать понравившиеся цитаты.       — Пэнси начала эту игру, — усмехнулся Драко, делая шаг ближе. — Но если мы будем играть, Грейнджер, то по моим правилам.