Глава 3. Тишина ветра

Ночь опустилась быстро. Город внизу светился холодными огнями, и крыша школы казалась чужой, будто оторванной от привычной реальности. С неё был виден квартал до самого горизонта — редкие фары машин скользили по улицам, как медленные капли света. Ветер трогал волосы, приносил с собой запах влажного асфальта и далёкой листвы. Сонджэ сидел, прислонившись спиной к бетонному парапету, одна нога вытянута, другая согнута. В руках — запотевшая бутылка воды, из которой он почти не пил. Он любил это место за тишину. За то, что здесь можно было думать, не притворяясь. Щёлкнула дверь. Тихо, осторожно. Он даже не сразу посмотрел, кто пришёл. Но мягкий звук шагов по бетонному настилу был незнакомым, неуверенным. Когда обернулся, увидел её. Джису остановилась на пороге. В руках — тетрадь и телефон, экран которого тускло мерцал. Видимо, она искала уединение и не ожидала, что здесь кто-то будет. — …Ты, — её голос прозвучал глуше, чем обычно, будто воздух здесь требовал говорить тише. — Да, я, — лениво ответил Сонджэ, склонив голову к плечу. Глаза — полуприкрытые, голос ровный, но взгляд слишком внимательный. Она помедлила, потом всё же вышла на крышу, прикрыв за собой дверь. Положила тетрадь рядом, села на противоположный край парапета. Слишком далеко, чтобы случайно коснуться, но достаточно близко, чтобы слышать её дыхание. Ветер тронул её волосы, они прилипли к щеке. Она заправила прядь за ухо и, кажется, впервые за весь день позволила себе усталую, очень короткую передышку. — Ты тоже прячешься? — тихо спросил он. — Я… — она чуть пожала плечами. — Здесь тише. Ответ прозвучал так, будто она давно искала именно это место. Сонджэ смотрел на неё молча, и пауза растянулась слишком долго. — Ты выглядишь как человек, который не спит неделями, — сказал он наконец, не отводя взгляда. Слова — ровные, спокойные, без осуждения, но они задели. Джису нахмурилась слегка, как будто хотела возразить, но не нашла, что сказать. Её пальцы сжали край тетради, и это движение было куда громче любого ответа. — Всё в порядке, — коротко бросила она. — Не-а, — Сонджэ ухмыльнулся краем губ, почти незаметно. — Ты слишком часто это говоришь. Ветер усилился, принёс запах сырости и дыма отдалённых костров. Она опустила взгляд вниз, на город, на блёклые огни, и впервые за вечер показалась хрупкой — не из-за внешности, а из-за того, как держала себя: будто старалась не развалиться от усталости прямо здесь. — Знаешь, — голос его был тихим, но цепким, — все видят тебя и думают, что ты из жизнерадостных. Она медленно повернула голову. — А ты? — А я вижу, что ты просто устаёшь от людей, — ответил Сонджэ, встретившись взглядом. Её ресницы дрогнули, и в этот короткий миг будто исчезла маска, идеально выстроенный фасад. В глазах — растерянность, обнажённая, уязвимая. И, возможно, что-то ещё. Время текло странно. Между их словами было больше пауз, чем фраз, и именно в них рождалось что-то новое, невидимое, но ощутимое. Словно сама ночь подталкивала их ближе, хотя они оба сидели молча. Сонджэ откинул голову на парапет, закрыл глаза на секунду, прислушиваясь к шуму города. А потом вдруг сказал почти небрежно: — Если таблетки не помогают, ты ведь можешь сказать мне. — …Почему тебе не всё равно? — тихо. Он открыл глаза, встретил её взгляд и улыбнулся так, будто знал что-то, чего она не знала. — Потому что я замечаю то, что другие не видят. Эта фраза повисла между ними, как тень. Она ничего не ответила, но в том, как её пальцы чуть сильнее сжали тетрадь, как дыхание стало глубже, было достаточно. Часы на телефоне показали 21:47. Джису поднялась первой, легко, но чуть медленнее, чем хотела показать. Прошла мимо него — почти близко, настолько, что ветер едва тронул его волосы от её движения. Сонджэ не повернулся сразу, только проводил её взглядом. Когда дверь за ней закрылась, он тихо усмехнулся. И впервые за долгое время почувствовал, что ночь опять станет интересной.