Часть первая и последняя

Вновь с магией Артур игрался, Как ведьма над котлом смеясь, России насолить старался И на него навлечь напасть. Он зелье в чай врагу накапал, Пока того Джонс отвлекал. Что надо варево состряпал — Брагинский замертво упал. Иван в Аду перед чертями, Такой красивый весь, предстал, И Сатана, блестя очами, Его аж взглядом пожирал. Иван с улыбкой добродушной Им говорит: — А я к вам жить. Примите уж меня радушно, И станем мы тогда дружить! Сам словно белый и пушистый, Уж руку протянул Иван. Но что-то было тут нечисто: Наверное, в крови весь кран… Иль, может, шарф, что сам собою Вдруг плавно начал оживать, Чертей душить, святой водою Плеваться, русский рэп читать. Князь Тьмы такого святотатства Не мог спокойно выносить И прекратить, цитата, «блядство» Был тут же вынужден просить. Но Ваня вовсе не в обиде, Бутылку вытащил тотча́с И предлагает с добрым видом Владыке Ада тост: — За нас! За наше славное знакомство, Чтоб грешник выл, чтоб кран стоял, Чтоб долгим было то партнёрство, Что ждёт нас… — радостно вещал. — Постой-постой! — всплеснул руками В порыве шока Сатана. — Уже ли ты надолго с нами?! — Я ж умер, — отвечал страна, Пожав плечами так невинно. Ну что тут делать Сатане? К котлу под ручку ведёт чинно Пришельца дивного извне, И сам же маслом заливает Котёл кипящим до краёв; А Ваня, сволочь, добавляет Дровишек: париться готов! И, словно скатерть-самобранка Была припрятана в пальто, Возникли выпивка, баранки Да закусить и сё и то. Такое чудо видя, черти К России всей толпой спешат: Зачем работать, мне ответьте, Коль рядом раздают пожрать?! И души грешные, коль скоро Теперь их некому карать, Все, от блудни́цы и до вора, Пошли к Ивану выпивать. А тот и рад: друзей-то Ваня Уже давно не заводил; Так рад — при помощи аж крана Он всех чертей поработил! И их посуду мыть заставил (Прибалты, черти — всё одно), А Сатана лишь рот раззявил: Нутро его возмущено. Ну а Россия — вот так дело! — Читать стал «Капитал» чертям; И трёх ночей не пролетело — Он коммунизм построил там! И возвели на каждом круге Отдельный Ленина проспект; Владыка Ада взвыл белугой: Не по душе ему проект. На этот случай есть мето́да: Иван чертей совет созвал, И сразу же врага народа В ГУЛАГ он новенький сослал. — Ну всё! Довольно балагана! — В сердцах воскликнул Люцифер, И, чтоб скорей уже Ивана Спровадить, ряд он принял мер: Взял опыт «звёздно-полосатых» Князь Тьмы себе за образец — И вот готов на свитках мятых Был список санкций наконец! Явился он перед Россией И речь такую произнёс: — Как Ленин, блин, буржуази́ю, Меня ты доведёшь до слёз! А потому, Иван Брагинский, Изволь мне время уделить: Пакет я санкций исполинский Хочу тебе сейчас вручить; Внемли! Отныне и навеки Въезд в Ад всем русским перекрыт! Ты и твои чтоб человеки Не смели больше мне здесь быть! — Куда ж я денусь, друг сердечный? — Брагинский в шоке вопрошал. — Вот тут косяк: уж больно грешный Ты, чтоб я в Рай тебя сослал; Но, так и быть, особый случай У нас коль скоро тут с тобой, Воскресни ты, товарищ, лучше Да возвращайся в мир родной! — Постой-ка! То, конечно, круто, Но объясни-ка мне, мой друг: Я не бессмертный ведь как будто, Помру опять — замкнётся круг. — Ой всё! Живи ещё тыщь восемь Ты лет — и там что хошь твори! Всем Адом Бога мы попросим, Грехи чтоб отпустил твои; Авось подвоха не приметит И русских всех запустит в Рай. Ну всё, моя уж крыша едет, Вот санкции — иди давай! Взмахнул тут Сатана руками И на латыни закричал… Захлопал наш Иван глазами И с пола преспокойно встал. Визжат Америка с британцем: Ещё бы — ведь мертвец восстал! Ну а Россия, словно в танце, Их краном радостно гонял. Но пар был выпущен, обида Забылась вскорости ему. Ещё всем погрозив для вида, Понёс народу своему Он санкций новенький пакет, И весть такую вместе с ними: Товарищи! Мы вновь гонимы — В Ад больше русским хода нет! Мораль тут вроде бы проста: Запреты — боль, но не беда.