две звёзды и море бесконечности

Вечер застал Лондон в мягких сумерках, а в гостиной квартиры, которую снимали на двоих Сириус Блэк и Марлин МакКиннон, господствовала заговорщическая атмосфера. Сириус, растянувшись на диване и с ленцой перебирающий струны гитары, наблюдал за Марлин, которая пыталась читать «Ежедневный пророк», но ее внимание раз за разом возвращалось к нему. Когда взгляды серых и голубых глаз встречались, то Сириус старался придать лицу самое невинное и беззаботное выражение лица, но вот незадача — МакКиннон так просто не проведешь! Марлин всё чаще приходила к мнению, что ее наглядный Блэк затеял какую-то авантюру и специально вел себя так, будто на него наложили заклятие немоты, тем самым только сильнее подогревая ее интерес. Она знала это по особому блеску в его серых глазах, по той дерзкой полуулыбке, что играла на его губах, когда он думал, что она не смотрит на него. Последние несколько дней он исчезал по непонятным делам, отвечал уклончиво и глядел на нее так, будто хранил величайшую тайну сотворения вселенной. Несносный пудель! Но уж больно любимый! — Сириус Блэк, — наконец сказала Марлин, откладывая газету. — Ты опять что-то замышляешь? Сириус приподнял бровь, изображая недоумение, но не смог скрыть довольную усмешку. — Я? Что-то замышляю? Милая МакКиннон, ты меня обижаешь. — Сириус положил ладонь к области сердца, — Я — сама честность и открытость! — Именно это и настораживает, — фыркнула Марлин, но в голубых глазах заплясали веселые искорки. Он присел и заиграл бодрый мотив, напоминающий «Yesterday» «The Beatles». Сириус откинул голову назад, пальцы одновременно торопливо и бережно касались струн. — Марлиин, — пропел Блэка, растягивая ее имя так, словно пробовал на вкус. — А ты доверяешь мне? А, любовь моя? Вопрос повис в воздухе. Он смотрел на Марлин без тени насмешки, и в его короткой песне, состоящей из двух куплетов-вопросов, слышались серьезные нотки. Сириус терпеливо ждал ответ, продолжая играть. Марлин откинула прядь светлых кудрявых волос и встретила его взгляд. Когда она смотрела на Сириуса, то он каждый раз представал перед ней разным и открывался с новой стороны. То она видела дерзкого парня, который не представлял своей жизни без риска. Он любил заводить мотор мотоцикла и искать приключения, которые они разделяли на двоих. Потом Блэк уже был другим, применял защитные и боевые чары, прикрывая спину Марлин, когда они находились среди врагов. Она замечала и тень боли в его взгляде, когда речь заходила о прошлом и семье. И уж тем более Блэк мог быть страстным и в то же время нежным, когда они оставались наедине. Марлин всегда видела в Сириусе того, кому она, не раздумывая, доверила бы свою жизнь в любой схватке. И не только жизнь. Но и сердце. — Да, — без колебаний ответила Марлин. — Конечно, я доверяю тебе, Сириус. Сириус отложил гитару на стол и медленно поднялся, пройдя к ней. Он взял Марлин за руку, пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. — Тогда не задавай вопросов. — шепнул он, погладив нежную кожу, — Просто доверься, Марлин. Сириус поднес ладонь Марлин к своим губам и оставил на костяшках легкий, обжигающий поцелуй. Больше он не сказал ни слова, не собираясь раскрывать ни единой детали. Но начало уже было многообещающим. И Марлин вдруг поняла, что готова набраться терпения и немного подождать, сохранив интригующую атмосферу.

Сириус отпустил ее ладонь и направился к стулу, на котором висела его кожаная куртка. Он ловко вытащил из нагрудного кармана какую-то свёрнутую вещь. Присмотревшись получше, Марлин усмехнулась. Это же был гриффиндорский галстук! Неотъемлемый элемент школьной формы, который они все носили. Казалось, это было только вчера. — Доверие требует проверки, — торжественно заявил Сириус. — Закрой глаза, Марлин. Марлин без возражений сомкнула веки. Галстук, еще хранивший запах его одеколона, лег на ее лицо, и пальцы Сириуса, удивительно нежные завязали его сзади, погрузив мир Марлин во мглу. Она почувствовала, как он обнял ее за плечи и притянул к себе. — МакКиннон, когда ты такая послушная, это сводит с ума, — прошептал Блэк, наклонившись к ее уху, и его дыхание обожгло щеку. Все произошло стремительно: их сжало со всех сторон в непроглядной тесноте и почти вывернуло наизнанку. Трансгрессия всегда была немного неприятной, но в объятиях Сириуса, с повязкой на глазах, она ощущалась как головокружительный прыжок в неизвестность. Давление внезапно отпустило. И сменилось... какой-то странной легкостью. Лицо Марлин ласкал ветер. Но отнюдь не лондонский, сырой и тяжелый, а чистый, соленый и более порывистый. Он гудел в ушах, трепал ее светлые волосы и подол платья. Затем до нее донесся звук – глухой, мерный грохот, шум и шепот, который она не могла опознать с закрытыми глазами, но который заставлял сердце биться быстрее. У Марлин появилась догадка, когда на ее скулу приземлилась капля воды. Но это точно был не дождь... — Можно? — спросила она, коснувшись галстука, всё ещё закрывающего ее глазам полноценный обзор. — Подожди, — его рука легла ей на плечо, направляя. Сириус, снова обняв Марлин, стал для нее опорой и проводником в этом невидимом мире. — Еще секунда, — Он поцеловал ее в макушку. Сириус развернул Марлин в другую сторону, и только после этого его пальцы дотронулись до узла на затылке. Галстук беззвучно спал, и Марлин ахнула. Они стояли на небольшом каменном выступе, висящем над бездной. Прямо перед ними, уходя в бесконечную даль, простиралось море. Не спокойное и ласковое, а могучее, ночное, цвета чернил и жидкого серебра там, где лунная дорожка разрезала темноту. Внизу, далеко-далеко, слышался грохот волн, разбивающихся о скалы, белая пена светилась в ночи призрачным сиянием. А над ними... оказался разбросан весь звездный свод. Ночь вдали от Лондона, никаких огней цивилизации – только бесчисленные алмазы на черном бархате небосвода, такие яркие и близкие, что, казалось, можно протянуть руку и сорвать горсть драгоценных камней. — Мерлинова борода, Сириус! — воскликнула Марлин, и слова затерялись в шуме ветра и прибоя. Он стоял сзади, обняв за талию и положив подбородок на ее макушку. — Нравится? — поинтересовался Блэк, и его голос прозвучал крайне довольно. — Это... невероятно! — не скрывая своего восхищения, призналась Марлин. — Как ты нашел это место? Сириус на мгновение замолчал, и в повисшей тишине предзнаменовалось явно что-то крайне важное и личное. — Мне его показал Альфард, — наконец поделился Сириус. — Это было летом, после окончания второго курса. Дядя привел меня сюда после очередной ссоры с родителями. Тогда вся семья была в сборе, и я обозвал Беллу — чокнутой. Матери это очень не понравилась. Она обожала свою старшую племянницу и сказала, что я опять их опозорил. Но вмешался Альфард, сказав, что сам поговорит со мной. Мы трансгрессировали сюда и еле мороженое. Альфард рассказывал о своем детстве и говорил, что в нашей семье не все просто, но я не должен забывать, что есть люди, которые всегда поддержут. Марлин прижалась к нему, чувствуя тепло его тела сквозь одежду. Она смотрела на бескрайние просторы, на звезды, которым было безразлично на все склоки простых смертных. Это место олицетворяло не просто красивым видом. Оно являлось пристанищем бунтарей. Наследием того немногого хорошего, что Сириус вынес из своего чистокровного рода. Марлин обернулась к Сириусу, не разрывая их объятий, и положила ладони на его грудь. Сириус улыбнулся, явно борясь с призраками прошлого и испытывая тоску по умершему дяде. — Альфард был отличным человеком, — сказала Марлин, вспоминая мистера Блэка. Они виделись несколько раз, но МакКиннон успела хорошо запомнить его. У них с Сириусом была одинаковая манера усмехаться и выкуривать сигареты. — Спасибо, что показал мне это место. Сириус наклонился и прижался своим лбом к ее. — Ты же теперь моя семья, — произнес он, — Между нами нет никаких секретов. Но ностальгировать будем в другой раз! Сириус взял ее за руку и уверенно повел за собой. Они выбрали уютное местечко чуть подальше и расстелил плед на гладкой каменной поверхности. — Закрой глаза ещё раз, — с ухмылкой попросил Сириус. Марлин скрестила руки на груди, выполнив его просьбу. — Теперь открывай. Марлин раскрыла глаза, и по губам сразу же растянулась улыбка. Огромный букет ее любимых цветов смотрелся, как яркий маяк, на фоне окружающей ночной пелены. — Подсолнухи? Откуда они здесь? — Марлин бережно взяла их. Как только Блэк умудрился незаметно протащить их? Золотистые лепестки, казалось, вобрали в себя дневной свет и теперь излучали его здесь. — У меня есть свои тайны, МакКиннон, — самодовольно протянул он, опускаясь на плед и маня рукой к себе. – Иди сюда. С двумя солнышками мне будет теплее. Она легонько толкнула его плечом, прижимая подсолнухи к груди. — Ты ужасный льстец, Блэк. — Марлин усмехнулась. — Я говорю истинную правду, — парировал он, устраиваясь поудобнее и закидывая руки за голову. — Ты пусть и морская звезда, но солнце всегда тебе было больше по нраву. Разве я не прав? — Может быть, — кивнула Марлин, и они легли вместе. Сириус указывал на созвездия, и его голос, обычно такой дерзкий и громкий, звучал тихо и задумчиво. — Вон там, видишь? — спросил Сириус, — Андромеда. Как моя кузина. — Отсюда видно много созвездий, — сказала Марлин, — просто дух захватывает! Сириус повернул голову, и их взгляды встретились в нескольких дюймах друг от друга. Воздух, как будто наэлектризовался, норовя притянуть их ближе. Его пальцы нарочито медленно коснулись пряди ее волос, выбившейся из-за уха, и накрутили на палец. — Решил в гляделки поиграть? — рука Марлин опустилась на его предплечье. — Кто первый моргнет? — Ты уже проиграла, — хмыкнул Сириус. Внезапно его взгляд скользнул куда-то поверх ее головы, в глубь небес, и он хитро улыбнулся. — Знаю, тебе трудно оторваться от меня, детка, — Сириус усмехнулся, — Но сейчас надо взглянуть вон туда, а то все пропустишь! Он мягко приподнял подбородок Марлин, заставив смотреть в указанном направлении. Секунда, другая... И тогда она увидела то, о чем он намекал. Сначала это была лишь крошечная светящаяся точка, медленно плывущая между неподвижных звезд по черному полотну, как маяк. Но по мере приближения она росла, и за ней начинал тянуться шлейф – не яркий и огненный, а призрачный, серебристо-жемчужный, словно след от слезы, прочерченный по бархату ночи. Комета. Она величественно плыла, как вестница из иных миров, холодная и прекрасная. — Сириус, это же комета! — Марлин прижалась к нему. — Я знал, что она появится сегодня, — губы Сириуса почти касались ее виска. — Хотел, чтобы ты увидела ее именно здесь. Со мной. Марлин обернулась к Сириусу, и больше не было нужды в словах. Расстояние между их губами исчезло в едином порыве, даруя все не высказанную ранее нежность. Где-то высоко над ними продолжала свой путь комета, а внизу бушевал прибой, а они будто сами стали двумя звездами, оказавшимися наедине со вселенной, на краю света. — Лучший сюрприз в моей жизни, — прошептала Марлин ему в губы. Сириус улыбнулся, снова поцеловав ее. Спустя какое-то время комета скрылась из виду, но магия ночи никуда не исчезла; она сгустилась вокруг них, став более интимной Сириус перекатился на спину, увлекая Марлин за собой, так что она оказалась в полулежачем положении на нем, ее светлые волосы занавесили их обоих от звезд. — Какой красивый вид, — его руки крепко обнимали ее за талию, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. — Блэк, у тебя сегодня синдром романтика разыгрался по полной, — Марлин усмехнулась. Она легонько щипнула его за бок, и он дернулся, засмеявшись. — Сама напросилась! — Блэк перевернул Маккиннон, с легкостью сорвав с губ визг, который потерялся в шуме прибоя. Теперь он нависал над ней, опираясь на локти, и вихры черных волос щекотали ее щеки. — Умоляй о пощаде. — Ни за что, Блэк! — крикнула Марлин, хохоча. Их возня была беспечной и веселой, а всплеск смеха то и дело нарушал торжественное молчание скал. Сейчас они были двумя людьми, забывшими о войне, о Пожирателях смерти и обо всем на свете. В конце концов, запыхавшиеся, Сириус и Марлин снова замерли, глядя друг на друга. Шутливые огоньки в глазах Сириуса погасли, сменившись темным, почти звериным блеском. Он медленно, не отрывая взгляда, склонился и прижался губами к ее шее, чуть ниже уха. Губы оставляли обжигающе горячие следы на ее коже. — Сириус... — ее голос прозвучал сдавленно, когда его пальцы нашли застёжку платья. — Тсс, — прошептал он, и его дыхание вызывало мурашки. — Помни наш уговор. Доверься мне, Марлс. Молния расстегнулась. Его пальцы скользнули под тонкую ткань ее платья, найдя линию позвоночника и огладив обнаженную спину, с приятным удивлением обнаружив, что на ней не оказалось надето бюстгальтера. Губы снова касались к губам. Властно и требовательно. Согревающе. Так, что становилось невыносимо хорошо. Ее пальцы впились в его плечи, срывая с них куртки, затем уместились на шею, притягивая его ближе, чтобы навсегда уничтожить незначительное расстояние, висевшее между ними.. Сириус что-то говорил, обрывочные слова, разные пылкие глупости и ее имя. Марлин, Марлин, Марлин, сделавшее с его губ, звучало как красивая песня. Смешивалось с ее Сириус, Сириус, Сириус. Далеко внизу волны с грохотом разбивались о скалы, подчиняясь неумолимому танцу веков. А высоко на уступе, под холодным и ясным звездным небом, Сириус и Марлин в объятиях друг друга нашли спасение, за которое стоило бороться каждый день.