Пролог

Весна в Хогвартсе выдалась туманной. Каменные стены словно впитали влагу дождей, и магия школы шептала в полутёмных переходах. Гарри и Гермиона возвращались из библиотеки — в этот час там было пусто, и только часы Аргуса Филча отмеряли где-то вдалеке неровное время. Гермиона несла под мышкой тяжёлый том о старинных родовых печатях. Она что то тихо рассуждала о записях, сделанных на староанглийском, а Гарри слушал вполуха, думая о другом — о странной, вязкой усталости, что не покидала его последние недели. — Скажи, — вдруг пробормотал он, — тебе не кажется, что… иногда мысли как будто не твои? Гермиона подняла глаза. — Ты тоже это чувствуешь? Они оба остановились — на перекрёстке между западным крылом и лестницей к покоям учителей. Дверь впереди была приоткрыта. Изнутри доносились голоса. Голос, который Гарри узнал бы где угодно. — Всё идёт своим чередом, — тихо говорил Дамблдор. — Гарри… склонен доверять. А где есть доверие — там нет сомнений. Второй голос — холоднее, чужой, как сталь. — Но долго ли продержатся чары? Зелье привязанности не вечно. Если мальчик или девушка почувствуют несоответствие — вся конструкция рухнет. Гарри замер. Сердце билось где-то в горле. Гермиона едва дышала, пальцы её дрожали. — Мы усилим действие, — ответил директор после короткой паузы. — Пусть верят в собственную волю. Главное — чтобы Поттер оставался на стороне Света. Он не должен… усомниться в нас. — В нас? — холодно переспросил собеседник. — Или в вас, Альбус? Послышался лёгкий смешок. — Пусть будет в меня, если угодно. Иногда свету приходится жертвовать правдой ради порядка. Дверь скрипнула. Гермиона потянула Гарри за рукав, и они метнулись в тень колонны. Только когда шаги стихли, она выдохнула. — Он… использует нас. — Я знаю. — Голос Гарри дрожал, но был твёрд. — Я это чувствовал давно. С потолка сорвался крохотный луч света, словно свеча качнулась на сквозняке. На мгновение в воздухе будто проступила фигура — полупрозрачная, хищная, с тонкими усмешливыми губами. — Кто это? — шепнула Гермиона. — Не знаю, — ответил Гарри, глядя, как образ рассеивается. — Пожиратель Лимонных Долек, — произнёс кто-то за их спинами. Они обернулись — в коридоре стоял Римус Люпин, усталый, с неизменной тенью боли в глазах. Он выглядел так, будто не спал неделю. — Простите, — тихо сказал он. — Я не хотел подслушивать… но, похоже, сегодня нас всех втянули в игру, о которой мы даже не знали. Он подошёл ближе. — Гарри, Гермиона. Вы должны мне пообещать: ничего не предпринимайте, пока я не проверю одно предположение. — Вы знали? — спросила Гермиона почти шёпотом. — Нет. — Римус опустил взгляд. — Но я чувствовал, что что-то не так. У Альбуса… слишком много секретов, даже для добра. Он оглянулся на тьму коридора, где недавно звучали голоса. — “Пожиратель Лимонных Долек” — это не человек. Это кодовое имя. Символ старой школы контроля. — Контроля чего? — нахмурился Гарри. — Душ, — ответил Люпин просто. — Контроля магов через их собственную веру. Молчание повисло. Где-то далеко кукушка пробила полночь. В этот миг они все трое уже знали: мир, который они считали светлым, больше не был таким. И пути назад не существовало.