Часть 5

      Жан вошел в свою комнату. Барановский, как и следовало ожидать, обнаружился на его кровати. Подложив подушку под голову, Сергей безучастно созерцал потолок. Взгляд его казался совершенно пустым — ни грусти, ни горечи, ни капли раскаяния.       Услышав скрип двери и шум шагов, парень нехотя повернулся. Черная подводка на веках молодого рокера, по мнению доктора Дешама, выглядела вызывающе избыточной. Дед Слава в таких случаях не преминул бы отпустить едкий комментарий, сопроводив его весомым подзатыльником, но Жан оставил свое мнение при себе. «Пусть самовыражается как угодно, лишь бы «Договор» соблюдал, — подумал маркиз, нащупывая в кармане листок с нотами. — Жан Иванович, я тут... книжку вашу изучаю, — Сергей неловко схватил с прикроватного столика увесистый том и принялся быстро перелистывать страницы. — И давно ты успел выучить французский? — Жан сразу узнал старое парижское издание по анатомии.       Сережа всмотрелся в незнакомую вязь слов, озадаченно потер нос и, потеряв интерес, попросту отшвырнул книгу в сторону.       Жан невольно цыкнул. Столь варварское обращение с его вещами отозвалось в нем почти физической болью, но он сдержался, лишь плотнее сжал губы. — Что-то не спится мне совсем, только зеваю постоянно, — пожаловался Сергей и в подтверждение своих слов широко, со вкусом зевнул, разминая затекшие плечи. — Увы, в этом ты не одинок. Сон нам больше не требуется — мы восстанавливаем энергию иначе, вместе с пищей.       Жан не стал уточнять, что у нежити со временем остается лишь одна подлинная потребность — жажда. Всё прочее затихает, упрощается, превращаясь в едва различимый фоновый шум. Чем примитивнее механизм, тем он живучее: пей кровь и будешь существовать во веки веков. Эмоции же остаются лишь тающими отголосками прошлой жизни. Постепенно кровососы превращаются в бесчувственных истуканов, окончательно забывая, каково это — быть человеком.       Барановский был слишком молод, его «человеческий багаж» не тянул на солидный груз. К тому же былая тяга к наркотикам изрядно потрепала мозг и расшатала нервную систему еще при жизни. Это могло сыграть с ним злую шутку: переход в иное состояние обещал быть стремительным и пугающе легким. Сережа мог даже не заметить трансформации. То отупение, которое он привык испытывать под кайфом, грозило стать его вечным спутником.       Дешам предвидел подобный исход, и именно поэтому зарекся когда-либо множить себе подобных. Ему с лихвой хватило Ольги Анваровны: утратив способность любить, она выжгла в себе всё человеческое, превратив Жана в мишень для своих бесконечных обид и обвинений. — Так и одуреть недолго без сна, всё в голове крутится, — тоскливо отозвался новоиспеченный вампир. — А пиво-то хоть можно? Дед Слава ворчит, что человеческая еда теперь — только продукт перевода. — Пей на здоровье. Но учти: алкоголь на нас не действует. Так что «напиться и забыться» не выйдет, — без тени сочувствия отрезал Дешам.       Барановский поднял на него тяжелый взгляд. — Жан Иванович… как там Оля? — О ней не беспокойся. У Ольги Анваровны всё в порядке. Вернулась с работы, отдыхает. Обычный вечер.       Жан принялся методично наводить порядок: выровнял корешки книг на этажерке, смахнул пыль с тумбочки, полил цветок. Новый обитатель комнаты явно не утруждал себя бытом, а Жану жизненно необходимо было занять руки. Смотреть, как его «место покоя» превращается в грязную ночлежку, было выше его сил. — Вы боитесь, что я её укушу, — тихо, почти вкрадчиво проговорил Сережа. — Она теперь человек, а я — это... Понимаю. Но так даже лучше. По крайней мере, я знаю, что она живая и на свободе, а не в том подвале у Хранителей. — Ты скоро научишься самоконтролю. Главное — не доводи себя до голода. Слушай деда, он поможет, — Жан почти физически ощутил вкус лжи на языке, произнося эти слова.       Он прекрасно знал: если вампир сорвется, он не остановится, пока не выпьет жертву досуха. По закону крови Жан был обязан лично держать своего обращенного в узде. И он бы так и поступил... если бы Ольга не стала снова человеком. Способность любить вернулась к графине — к добру или к худу, — и Жан не собирался тратить это драгоценное, ускользающее время на воспитание Барановского.       Но убедить себя в собственной правоте Жан не мог. Оставить Сережу на попечение Кривича, свалив всю вину за это нелепое обращение на Ольгу, было логично, но малодушно. Маркиз чувствовал себя отвратительно, не в силах заглушить голос совести, обвинявший его в чистейшем эгоизме. — А потом это... ну, жажда... Она ведь пройдет? — с робкой надеждой спросил Сергей. — Боюсь тебя огорчить, но теперь это с тобой навсегда, — честно ответил Жан. — Выход только один: регулярно употреблять кровь. Ты теперь так устроен. Если станешь изводить себя голодом, контроль над разумом просто исчезнет. Ты набросишься на первого встречного, а это смертельно опасно. Так что пиво тут — плохой союзник. Лучше скажи деду, он тебя накормит.       Жан быстро выложил ноты на тумбочку и почти бегом направился к Ольге.       В Смоленске больше не существовало «Договора между вампирами и людьми». Гибель Усачёва стала слишком убедительной демонстрацией того, что старый мир рухнул. Теперь каждому предстояло на собственной шкуре узнать, каково это — жить без закона. И в том, что первыми под удар попадут ни в чем не повинные люди, сомневаться не приходилось.       Подходя к дому, Жан кожей почувствовал чужое присутствие. Из тени особняка бесшумно выступил Захар. — Жан Иванович, у вас гости. Ольга Анваровна сказала — её знакомый, — доложил парень, покидая свое удачное укрытие.       Для человеческого глаза маскировка была идеальной, но Жан с легкостью различал детали в густых сумерках. Он понимал: от тех врагов, что действительно могли угрожать обитателям дома, полиция защитит едва ли. И всё же маркиз был благодарен Хранителям хотя бы за эту попытку создать видимость безопасности. — Спасибо, Захар, — отозвался Жан, гадая, кто мог заглянуть к Ольге в столь поздний час. — Вам спасибо! Андрей Петрович сегодня днем совсем плох был, а от вас вернулся — как новенький. На глазах оклемался. — М-м... на перевязки ему всё равно придется походить, — сухо заметил Дешам. — И вообще, больничный бы не помешал. — Да кто ж у нас с такими пустяками на больничный идет? Прошило-то навылет, верно? — Захар искренне радовался счастливому исходу. — А мы-то грешным делом думали — печень задело, кровищи было...       Жан вспомнил застывший взгляд Андрея. То, как он смотрел на Аннушку и Кривича, когда открыл глаза. Усачёв мгновенно всё понял — и, что страшнее всего, смирился. Прежняя жизнь Андрея Петровича была кончена, а новая едва ли обещала утешение. — Кровь мы ему перелили, — в голосе Дешама прозвучала горькая правда, сделавшая его тон максимально убедительным. — Так что покой ему сейчас жизненно необходим.       Аннушка осталась с Андреем в его комнате, и Жан не стал тревожить их уединение. С его переездом к Ольге «поголовье» вампиров в Смоленске только росло: Женя, Сережа, теперь еще Анна с Андреем... Кривич де-факто возглавил клан из пяти ртов. Жан, чей двухсотлетний возраст давал ему статус самого сильного, вполне мог бы заявить права на лидерство и создать собственную ветвь. Ольга наверняка была бы счастлива видеть его «императором», но Жан, представив себя в роли Наполеона, лишь криво усмехнулся. Его делом было лечить, а политику он с радостью оставлял дедуле. У каждого свой талант.       Оставив Захара на посту, маркиз вошел в дом и в ту же секунду узнал гостя. В кресле вальяжно расположился Влад.       Ольга в платье с изысканной вышивкой на воротнике застыла на диване с чашкой чая. Влад же тянул из бокала густую кровь. Графиня принимала его с тем безупречным изяществом, перед которым пасовали века: Влад и сам не заметил, как расплылся в улыбке, рассыпая знаки внимания. Мужчины всегда слетались на свет Ольги Анваровны, точно мотыльки на пламя свечи.       Эта милая пастораль больно полоснула Жана по нервам. Ольга вела себя так, словно не чувствовала угрозы, а вот у доктора Дешама перед глазами всё еще стоял хрипящий, умирающий Усачёв. — Не припомню, чтобы я тебя приглашал, — огрызнулся Жан, наградив Влада тяжелым взглядом. — Из-за вас, между прочим, у нас под окнами дежурит полиция. — Жан Иванович, я узнал адрес от Сергея. Он сказал, что жил здесь раньше...       Жан подавил стон. Его буквально выживали из собственного дома. Как быстро протеже Ольги предъявил права не только на графиню, но и на её имущество. — И раньше, и всегда здесь жили мы с Ольгой Анваровной, — с ледяным нажимом произнес Дешам. — А Барановский здесь лишь временно гостевал. Пока еще был человеком.       Эта вспышка ревности, пусть и запоздалая, явно пришлась графине по вкусу. Ольга даже не пыталась скрыть торжествующую, довольную улыбку. — Извините, я не хотел вас задеть, — Влад посмотрел на старшего вампира с явной опаской, хотя и старался сохранять достоинство. — Я слышал о нападении на Андрея Петровича. — Напали и убили. Твоих рук дело? — отрывисто, по-военному бросил Жан Иванович. — Это, скорее всего, Француз, — пояснил Влад. — Он совершенно неуправляем. — Француз? О ком ты говоришь? — Граф де Монбрен.       Жан тяжело опустился в кресло и закинул ногу на ногу. Ольга перевела на него вопросительный взгляд, но маркиз, казалось, перестал замечать её присутствие, полностью сосредоточившись на Владе. Графиня отметила, как странно, почти болезненно напрягся голос мужа. В том, что маркиз Дешам и этот таинственный граф знакомы лично, она уже не сомневалась. И это знакомство явно не сулило ничего доброго. — Его тоже Борис обратил? — спросил Жан, глядя в пустоту перед собой. — Да, как и всех нас. Из «стариков» еще у декабриста Нарышкина большая семья — он всех своих обратил, вместе с женами. — Они тоже здесь, в Смоленске? — Нет, остались на Урале. Принципиально не вмешиваются в чужие дрязги и ни с кем не враждуют. — Заговорщики — и сидят тихо? Никогда не поверю, — язвительно отозвалась Ольга Анваровна. — По крайней мере, Смоленск им не нужен, и на том спасибо, — выразил общее мнение Жан. — Нам Бориса Феликсовича хватит за глаза. Влад, ты хоть понимаешь, чего он добивается? Мила мертва, смысл вражды потерян. — Это уже не имеет значения, — Влад качнул бокалом. — Борису нужно восстановить репутацию. И мне он больше не доверяет. Спасибо Святославу Вернидубовичу, что хоть из города меня не гонит.       Влад на мгновение задумался. — Жан Иванович, не посоветуете, где тут можно комнату снять? Чтобы потише и соседи приличные. — Лучше ищи отдельный дом или квартиру, — отозвался Жан. — Соседи быстро заметят странности. Ты же не собираешься прикусывать их каждый раз, когда выходишь в коридор?       Влад лишь неопределенно пожал плечами, явно не видя в этом большой проблемы. Жан внутренне вздохнул: годы в подручных у Бориса и общение с Агатой едва ли могли научить парня уважать чужую жизнь. — Пока и комнаты хватит, — глухо добавил Влад. По его тону стало ясно — с деньгами у беглого вампира туго. — Уже ночь на дворе, оставайся до утра у нас. А завтра что-нибудь придумаем с жильем. — Ого, спасибо, Жан Иванович! — Влад заметно оживился. — Надоело уже слоняться неприкаянным. Я потому от Бориса и не уходил так долго — идти было решительно некуда. Вам с семьей всё-таки чертовски повезло. — Честно говоря, я не просил делать меня вампиром, — мягко заметил Жан. — Я — жертва старика из ополчения. Убит в двенадцатом году под Смоленском. — Ничего себе... Как же долго вы здесь обитаете. Трудно, небось, столько лет вдали от родины? — Ко всему привыкаешь. К тому же я давно полюбил эту землю и этих людей. Мы связаны неразрывно: я лечу смолян уже два века. Хотя своим так и не стал, — с легкой горечью посетовал доктор Дешам. — Сразу видят — француз. Жаль, что местный народ до сих пор настороженно относится к «иноверцам». А ведь можно было бы многому поучиться друг у друга... — Так возглавьте свою партию! Станьте лидером, боритесь с невежеством, — разгорячился Влад. — Трудности будут, конечно, но вы же привыкли голодать — без крови сразу не умрете!       Жан посмотрел на него со щемящей грустью. — Может, и привык, но мне это совершенно не нравится, — вежливо ответил он. — Да и дедуля был бы категорически против таких реформ. Ольга звонко, по-актерски засмеялась. — О да, Жан у нас — верный рыцарь Святослава Вернидубовича.       Устроив Влада на диване в своем кабинете, Жан спустился к Ольге. — И что прикажешь с ним делать? — Жан устало опустился в кресло. — Дед ему не верит. Бедняга даже на Урал вернуться не может. Борис для него как якорь, как… — Как Кривич для тебя, — перебила Ольга с пренебрежительной усмешкой.       Жан вздохнул, понимая, что шпилька попала в цель. Святослав Вернидубович был для него константой с самых первых дней — воплощением реальной власти и колоссальной силы. И соперничать с ним Жан никогда не помышлял. — Можно оставить Влада у нас, но я категорически не хочу превращать наш дом, Оленька, в подобие коммуналки у деда. — Ты забыл про флигель во дворе? — Ольга изящно поправила шаль. — Я жила там, когда здесь устроили этот нелепый детский санаторий. И позже, когда открыли музей дворянского быта, а я числилась смотрительницей. — До сих пор не понимаю, как тебе удалось провернуть этот фокус с Хранителями, — покачал главой маркиз. — Санаторий городу был куда нужнее твоего музея. — Не начинай! — отрезала графиня. — Только не хватало, чтобы родовые стены насквозь пропитались туберкулезной палочкой. — Во-первых, никакого туберкулеза там не было, — профессионально уточнил доктор Дешам. — А во-вторых, ты просто бессовестно воспользовалась гипнозом. Хотя доказать это, разумеется, невозможно.             Ольга лишь насмешливо вскинула бровь, и Жану осталось только вздохнуть — спорить с ней было бесполезно. Графиня всегда ставила свои интересы во главу угла. Догадайся тогда Хранители о её беспардонном воздействии, казни было бы не избежать. Но Ольга, видимо, так одурела от бесконечного детского гомона в родных стенах, что пошла ва-банк и вернула себе дом.       Жан невольно подумал, что сама судьба в итоге иронично наказала Ольгу, лишив её дара гипноза, которым та привыкла пользоваться направо и налево. Теперь графине волей-неволей придется вспоминать, как живут и договариваются обычные люди. — А знаешь, если отдать флигель Владу и Сереже, они могли бы охранять нас не хуже Аннушкиных милиционеров, — произнес Жан, понимая, что нащупал изящный выход из патовой ситуации.       Вместо одного Захара под началом Жана окажутся сразу два полноценных вампира. В случае реальной угрозы такая «личная гвардия» точно сумеет дать отпор.              Маркиз достал телефон и набрал номер Кривича. Святослав Вернидубович ничуть не удивился позднему звонку — видимо, Аннушка уже успела доложить, что у Дешамов таинственный гость. — Дедуля, у нас Влад. Оставлю его пока у себя, в случае чего — лишние руки не помешают. Говорит, Борис воевать не планирует, а с Андреем Петровичем вышла досадная ошибка — один «француз» у них перестарался. Вы там поаккуратнее... Мало ли что им еще в голову взбредет? Ну, дед, что ты сразу Хранителями пугаешь! Что они сделают? Их же первых и прихлопнут... Ладно, ладно, дело твое. Всё, понял. Сижу тихо. Жан закончил разговор и перевел взгляд на Ольгу. — Про Сережу завтра ему в больнице скажу. — Жан... — глаза Ольги загорелись предвкушением. — Ты всё-таки станешь главой семьи. Наконец-то. — Наконец-то я заслужил вашу похвалу, ваше сиятельство, — невесело усмехнулся Жан. — Стоило ради этого подождать лет сто или сто пятьдесят. — Можешь считать это авансом, — снисходительно отозвалась Ольга Анваровна, царственным жестом поправляя волосы. — И пожалуйста, завтра помоги мне расставить книги по полкам.       Жан в который раз задался вопросом, почему он беспрекословно выполняет любую её просьбу. Она просто просила — он просто делал. Безо всякого гипноза. — Хорошо, ma chérie, — покорно отозвался доктор Дешам.       В камине мерно гудело пламя, на столе уютно мерцал старинный канделябр. Жизнь как никогда прежде улыбалась маркизу. Даже осознание того, что где-то совсем рядом бродит Борис со своей сворой, перестало тревожить Жана. Стоило ему коснуться подушки в спальне Ольги и почувствовать её дыхание рядом, как все страхи отступили, растворяясь в густых ночных тенях.