Часть 42

Спарринг с Кьёраку трудно было назвать полноценным боем, да даже тренировкой. По большей части мы просто сталкивались клинками в разных стойках, пытаясь выковать из имеющихся у него навыков что-то похожее на боевой стиль под новое оружие. Опыт получился любопытным, но не слишком продуктивным. Мы не мастера и даже не эксперты меча, ещё не наш уровень. А замахнулись, конечно, нехило. Хотя мои навыки всё же немного подросли. Похоже, подобные «исследования» иногда тоже дают результат не хуже горнила смертельных схваток. Вскоре истёк продлённый час, затем ещё один. И так ещё несколько. Мы продолжали истязать себя, неожиданно увлёкшись процессом, пока окончательно не вымотались. Когда мы с шатеном-алкоголиком, красные, взмокшие и уставшие, наконец рухнули на пол, ко мне подошёл Джуширо. А я уже и забыл, что он всё ещё здесь. Немного попрактиковавшись самостоятельно, белячок засел медитировать под звуки нашей возни и надолго погрузился во внутренний мир. — О, с возвращением в реальный мир… — с кряхтением поднялся, вытирая рукавом залитые потом брови. — Ну и как успехи? В отличие от раскинувшегося звёздочкой Шунсуя, моя выносливость уже начинала понемногу восстанавливаться. — У меня есть ответ на твой второй вопрос, Каору-кун, — с выражением просветлённого Будды произнёс носитель Мимихаги. — Пока я об этом не думаю, не имеет значения, где она находится. В конце концов, Согьё но Котовари — это мой занпакто, продолжение меня самого. Я ощущаю его как единое целое, а не как два отдельных меча и ленту плетёного металла между ними. Дельная мысль, очень проницательная. Звучит как-то самое открытие, к которому приходят после обретения внутреннего равновесия с собственным мечом. Мне это чувство хорошо знакомо. Вот только лёгкое подёргивание полуприкрытых век, натянутая улыбка и раздражённо вздрагивающие крылья его аккуратного аристократического носа выдавали в словах Джуширо скорее мантру самовнушения. Будто лишь она удерживала его от желания что-нибудь разбить и выругаться самым неподобающим представителю знати образом. — А если всё же думать об этом? — не удержался я, прикрывая тыльной стороной ладони ухмылку. Всё же не каждый день увидишь на лице болезненного белячка столь живую эмоцию, как раздражение. Это было слишком забавно. Как красная бочка в видеоигре. Ясное дело, что взорвётся, но как тут удержаться и не выстрелить? — Тогда мне и так, и так неудобно! — повысил он голос чуть выше допустимого для себя и тут же закашлялся, выронив оружие. Лишившись поддержки хозяина, оно вернулось в запечатанную форму. Я подставил плечо, чтобы он не упал, и сразу же подлечил. Сплюнув немалое количество крови, молодой аристократ немного пошатался, но всё же твёрдо встал на ноги. — Спасибо, — тихо пробормотал он, вытирая рот платком. — Что же ты без меня будешь делать после выпуска, когда нас раскидает по разным отрядам? — риторически фыркнул я. — Наверное, вернусь к регулярному приёму лекарств и визитам в лазарет, — меланхолично пожал плечами Джуширо. — Об этом пока рано думать, Каору-кун. Потерпишь мня ещё немного? — Куда я денусь? — фыркнул я в ответ. Учитывая наше состояние, продолжать смысла не было. Хотелось наконец-то помыться и поужинать. — Думаю, на сегодня хватит, — я поднял отброшенную Шунсуем цветочную накидку и швырнул её прямо в наглое лицо, явно собравшееся заснуть. — Не спать. Я тебя на руках тащить не собираюсь. — Встаю… Нет бы занять товарищу полигон ещё на часик-другой выспаться, — тяжело выдохнул шатен из-под розового кимоно. *** «Мастер, мне нужно кое-что вам сообщить», — мысленно подала голос Золотая, едва я улёгся на футон в конце дня. Самое время. Я всё равно собирался устроить запланированный ночной сеанс. Стоило едва прикрыть глаза, как я уже стоял на платформе подъёмника лицом к лицу с зеленоглазой красавицей. — Надеюсь, новости хорошие? — вздохнул я, заранее приготовившись к неприятному сюрпризу. — Я уверена, что вы оцените их положительно, — кивнула она. — Это связано с записью Катен Кьёкоцу в архив. — Ладно, звучит интригующе… Так, что именно произошло? — я нахмурился, пытаясь уловить суть. — Это тот артефакт? Как оно на тебя повлияло? — Нет, заполучить Шинкен нам не удалось. Но я бы сказала, что теперь мои полномочия как занпакто оказались расширены. Позвольте объяснить, — решила зайти издалека Баншо, но я внимательно слушал. — Как вы сами знаете, Мастер, занпакто и его шинигами это, хоть и неразрывно связанные, но две разные сущности. И способности, которые они разделяют, не всегда… скажем так, идентичны. В основе этого лежит разница между природой души человека и сутью занпакто. — Ну, это очевидно. Занпакто по сути является манифестацией силы шинигами, в то время как он сам — лишь владельцем и пользователем. — Верно. В случае Катен Кьёкоцу именно она создаёт «игровую площадку», тогда как Кьёраку — ведущий и одновременно один из игроков, — продолжила она. — Но для архива это различие несущественно, ведь он фиксирует само явление. И теперь часть этой власти над внешним миром доступна и мне, тогда как сами игры принадлежат вам. — Ты имеешь в виду Ироони? — призвал я копии изогнутых клинков Шунсуя. — Именно, Мастер. Сейчас я могу лишь воссоздать аналогичную по правилам «площадку» в пределах нашего духовного давления. Если же вы продолжите записывать новые техники Катен, моё влияние на внешний мир тоже будет расти. Полагаю, стоит добавить в архив и другие занпакто, воздействующие на область реальности подобным образом. Их совместное использование может предложить нам неожиданные синергии, — подтвердила блондинка. — Кстати, нам не потребуется раскрывать правила. Это не обязательное условие, и я не намерена навязывать его вам. Однако правила Ироони всё равно действуют на вас в той же мере, что и на противника. — Воздействие на реальность… — я перебрал в памяти примеры, что отдалённо подходили под описание. — Вроде Банкая Тоусена с куполом слепоты или Уноханы с кислотной областью? — Они самые, — словно из ниоткуда появилась Кобальт, что как призрак бродила между стеллажами этажей. — А ещё Урахары, Шухея, Сенджумару… да даже Рукии с Хицугаей. Классификация занпакто в Сообществе Душ, если честно, довольно примитивна. Я бы многие из них назвала занпакто доменного типа. Я в целом был полностью согласен, но понимал и логику существующей системы. — Эти «доменные» свойства у большинства проявляются исключительно в банкае. А учитывая редкость подобного достижения совсем неудивительно, что никто не стал усложнять классификацию. Кажется, в голом Шикае примеров подобных Катен практически нет… Я присмотрюсь, конечно, но такие силы на дороге не валяются. Разве что осторожно прощупать нынешних капитанов, — развёл я руками. — Впрочем, это крайне маловероятно. — Всё в порядке, Мастер, — склонила голову Баншо. — Я лишь сообщила, что обладаю подобной возможностью. Для меня это тоже стало неожиданностью, честно говоря. Логично. Как и для меня, использование архивных записей для неё совершенная новая практика. Это скорее приобретённая возможность, чем изначально присущая нам сила. Но замечание Кобальт о несовершенстве классификации натолкнуло меня на мысль. Помимо эдаких «доменов» существуют и более необычные типы духовных мечей. — А ведь интересно, к чему приведёт архивация занпакто «живого» типа, вроде Миназуки… и как там назывался меч того Кенпачи из истории с Азаширо? В любом случае, Унохана как целитель нередко использует шикай в качестве транспорта для раненых. Возможно, в ближайшие годы подвернётся удобный случай, — пожал я плечами, не строя конкретных планов. — Увидим, если представится возможность, — с готовностью ответила Баншо. — Когда речь заходит о капитанах, лучше соблюдать крайнюю осторожность. Потенциал вашего развития ценен лишь, пока вы ещё живы. Она сделала небольшую паузу, а затем её взгляд зацепился за ятаганы у меня в руках. — Желаете проверить Ироони, Мастер? — А почему бы и нет, — хмыкнул я, пока в голове оформлялась весьма занятная идея. И, судя по искрам в белых радужках Кобальт, мы делили извилину одну на двоих. В мультфильме над нашими головами сейчас бы синхронно вспыхнула лампочка. — Как скажете, Мастер, — вокруг копий высвобожденных дуалов мягко разлилось давление, распространяя наше влияние поверх законов внутреннего мира. То же ощущение, что я испытывал рядом с Кьёраку, возникло и сейчас, но уже с моей стороны. Пространство заполнилось плотным переплетением нашей с Баншо реацу, и приличный участок моего мира покорно принял навязанные ему правила. — Ты ведь понимаешь, что мы просто обязаны это попробовать? — прошептала мне на ухо Кобальт, словно бес-искуситель на левом плече. — Определённо, — усмехнулся я. Вдалеке, между крестом и линией горизонта, во всей своей многочисленности густел Легион Алого Песка. В их центре возвышался многострадальный Менос, а над полем будущей бойни уже формировался огромный клинок, который я насыщал духовной энергией. Инстинкт подсказывал, что после такого фокуса я рухну от истощения, но некоторые вещи стоит сделать хотя бы раз. — Мастер, вы уверены? — Баншо прищурилась с заметным сомнением. — Это ведь не нанесёт непоправимого вреда внутреннему миру? — уточнил я на всякий случай. — Если нет, то какие проблемы? — Нет, но вы будете крайне истощены, — предупредила она. — Все прочие тренировки придётся перенести. — Какая же ты зану-у-уда, — протянула Кобальт. — Только представь, как это будет круто! Воплощение моей Пустоты раскинуло руки и вскинуло голову к небу, где завис Меч Высшей Воли. Колоссальный, ослепительно золотой силуэт. Я как раз завершил его наполнение. — Ироони, — медленно, со вкусом произнёс я. — Красный. С предвкушением я решительным жестом позволил клинку сорваться вниз. Столкновение с землёй обещало быть грандиозным, особенно, когда наступит момент детонации. И я хотел увидеть это широко раскрытыми глазами. Кобальт же, как обычно, маялась дурью. Словно заправской культиватор из дешёвых новелл, она поднесла два пальца к переносице и принялась пафосно декламировать, на ходу переделывая строки какого-то приёма под наши реалии: — Острие Меча Высшей Воли. Оно бесформенно, но необъятно. Его размах — бесконечность. Божественна его сущность, Оно заканчивается там же, где началось. Ибо нет спасения от острия Его. Последние слова Кокуу как раз совпали со столкновением. Стоит признать, атмосферу она создала подходящую. Клинок вошёл в песчаную орду, как раскалённый нож в масло… а затем мир содрогнулся. Взрыв был поистине чудовищным, меня не тряхнуло так даже во время инцидента с Джокайшо. Крестообразная вспышка заполнила собой небо, а затем всего на долю секунды пространство утонуло в белизне. Лишь чёрный силуэт гигантского меча и плавящаяся под ним поверхность оставались едва различимы. Следом поднялась гигантская волна песка, но, не достигнув нас, слилась с ландшафтом. Когда же видимость восстановилась, перед нами раскинулась картина, достойная самого Гранд-Каньона. Безумие. Чистое, абсолютное безумие. Я действительно… — Мы действительно вызвали ёбаный импакт-фрейм в реальной жизни?! — Кобальт схватилась за голову то ли в шоке, то ли в экстазе. — А-хе-реть! — Угу, — мне едва хватило сил кивнуть. Резервы опустошены под ноль, но оно того стоило. —Способности Катен и правда нечто невероятное. Жаль, такие множители урона возможны только во внутреннем мире… — Тц, не порть мне момент, Герой, — отмахнулась пустая. — Кричите со мной, тихони. Кто мы такие? Мы — термоядерная бомба! — Хм, — Баншо фыркнула, проигнорировав ребячество второго духа меча, но отрицать очевидное не стала. Мы бабахнули действительно грандиозно. — Спокойной ночи, Мастер. Надеюсь, вы довольны результатом. — Абсолютно … — только и выдохнул я, погружаясь в глубокий сон. *** К сожалению, это стало последним по-настоящему ярким событием до самого конца учебного года. Всё остальное слилось в однообразный белый шум. Академия, если честно, оказалась местом довольно унылым. Даже ученичество у Ямамото не добавляло в серые будни, хех, огонька. Что же касалось Цурануку, а именно Пронзания, в каком-то смысле оно оказалось гораздо проще Надегири. Не было в нём особого философского подтекста, да и специальное состояние разума для удара не требовалось. Понимая принципы школы Генджи, пробить дыру в манекене из сэкки-секи оказалось задачей вполне выполнимой. Серьёзно, просто пронзай. И продолжай пронзать всё подряд, пока не уловишь саму суть этого движения. Тысячу раз. Или десять тысяч. Поэтому ещё до конца второго учебного года наша троица уже справилась с техникой. И пусть меня назовут мелочным, но на этот раз я позаботился о том, чтобы оказаться первым её исполнителем. Пускай это ничего мне не дало, но я просто должен был доказать себе, что способен превзойти прирождённого гения. — Вы все хорошо справились, — одарил нас редкой похвалой генерал. Казалось, по мере изучения техник меча он становился к нам мягче… насколько это слово вообще применимо к Ямамото. — Я не ожидал меньшего от своих учеников. — Да ладно тебе, старик, не смущай нас, — фыркнул Кьёраку. — Это было не так уж сложно. Теперь-то мы можем приступить к тренировкам Шикая? Генрюсай смерил нас оценивающим взглядом и покачал головой: — Вы не готовы. Кьёраку цокнул языком и только развёл перед нами руками. Видит Король Душ, он хотя бы попытался. Нас это слегка расстроило, но спорить с Ямамото никто не стал. Пробовать переубедить его в чём-то было в высшей мере бессмысленно, это знали все. Ладно, ничего страшного. Когда-нибудь я получу запись Рюджин Джакка, но не сейчас. — Вас ожидает третья техника, — сменил тему сэнсэй. — Kudaki. Вот и наступил черёд гринда нового высокорангового приёма школы Генджи. Если на третий раз я всё же правильно понял логику их наименования, он должен означать Сокрушение. Неожиданно, но Кудаки для практики потребовало от нас не манекена, а живого партнёра. И угадайте, кому выпала честь участвовать в первой демонстрации? Кажется, стоило всё же позволить Кьёраку финишировать первым… Стоит вынести из этого урок, что удача может вас подвести, каким бы её параметр не был. — Каору, подними меч, — приказал Генрюсай. — Защити себя. Я встал в лучшую оборонительную стойку из мне известных и покрыл тело духовной силой. Ямамото на эти движения ничего не сказал, что сделало меня ещё тревожнее. А за спиной тем временем послышалось несколько смешков от этих предателей. — Раздавите врага. Сокрушите его тело, сердце и разум, как это делает безудержное горе. Kudaki, — генерал медленно поднял тренировочный меч, показывая исходную позицию. — Вложите всю свою силу, но держите её под контролем. Затем старый боккэн генерала неотвратимо пошёл вниз, пока я лихорадочно переваривал услышанное. Всю силу? Надеюсь, это он нам, а не себе сказ… Ох, мать!.. На миг из шинигами я превратился в шикигами. В том смысле, что меня жестоко смяло, как бумажную фигурку человечка под воздействием проклятия. Мой блок оказался сметён с такой лёгкостью, будто я целиком состоял из сахарной ваты. Если защита и сработала, то как раз в момент удара о землю. Было не слишком больно, но как же унизительно. Над головой до сих пор плавали звёздочки, а взгляд категорически отказывался фокусироваться. Теперь понятно, почему нас вывели на свежий воздух, старик настил бережёт. Я даже не успел оказать сопротивление, как Ямамото попросту впечатал меня в землю многотонным прессом. Попробуй я остановить цунами голыми руками, думаю, результат был бы примерно таким же. — …ору-кун? Каору-кун, ты в порядке? — в поле зрения маячила знакомая седая макушка. — Кто такой Каору?.. — я прижал ладони к вискам и пропустил через себя несколько высокоуровневых кайдо. Вряд ли генерал обеспечил мне сотрясение, но мало ли. — Это было так… — выдохнул Джуширо, помогая мне подняться. — Я даже не знаю. Словно на тебя обрушилась одна из стен Сейрейтея. — Ну, как-то так оно и чувствуется, — понимающе кивал я. — А мы вообще-то следующие, — нервно хмыкнул Шунсуй. — Хорошо, что ты в сознании. Без целителя под рукой я бы не хотел рисковать. — Так вас тоже приложат? — расплылся я в кривой ухмылке. — Это хорошо… ничего не бойтесь, я всё вылечу. — Друг мой, скажи откуда в тебе этот садизм? — простонал Кьёраку, пока я, шатаясь, пытался присесть под стеной додзё. — Без понятия, — фыркнул я. — Но жизнь была бы чересчур скучной, если бы человек не умел наслаждаться чужими страданиями. — Вы закончили? — ровно произнёс Ямамото. — Шунсуй, ты следующий. — Я вообще-то с первого раза полностью понял приём, можно без повторений? — попытался увильнуть шатен. — Пожалуйста, Яма-джи? — Давай-давай, поднимай меч, — оскалился я. — Знаешь, как говорят? Перед смертью не надышишься, друг мой. — Что за жуткая поговорка?! — панически вскрикнул Кьёраку ровно в тот момент, когда боккэн уже пошёл вниз. Я внимательно наблюдал, как моего друга тем же беспощадным взмахом вбивают в землю. Поразительные контроль и мощь были заключены в непримечательном нисходящем ударе. Даже и не скажешь, что он скрывает тяжесть, сравнимую с горой. Даже не так, с толщей всего океана. Благодаря своему классу Мечника я уже уловил общий принцип техники, но на её освоение всё равно наверняка уйдёт немало времени. А сейчас мне надо подлечить этого бедолагу, и мы вдвоём помолимся за резко взбледнувшего Джуширо. Белячок только сейчас понял, что его очередь уже наступила. Его же сейчас просто размажут в паштет. — Джуширо, подними меч. Ладно, это действительно очень забавно выглядит.