Часть 66

Стоило немного вернуться назад, на следующий день после допроса. Тогда ко мне прилетели сразу две Адские бабочки от моих хороших друзей, поражённых недавними новостями. Пришлось встретиться с ними за обедом, рассказать, что произошло, и ответить на целую кучу вопросов. Почему вместо запланированной недели в Генсее я вернулся в тот же день? Почему пропустил тренировку у генерала? И почему всё это время сам с ними не связывался? Версия произошедшего у меня уже была готова, поэтому оставалось лишь повторить её ещё раз. На этот раз без подробного разбора боя, ограничившись общей картиной событий. Разумеется, не обошлось и без упоминания о вчерашнем приключении во Втором отряде. — Много я странных историй слышал, но чтобы занпакто сами по себе разгуливали… — ошеломлённо покачал головой Шунсуй. — Иногда я всерьёз начинаю думать, друг мой, что тебя действительно кто-то проклял. Уж слишком старательно неприятности сами тебя находят. — Опять хочешь меня в храм отправить? — фыркнул я. — Как видишь, не помогает. Видимо, мне так судьбой написано… постоянно во что-нибудь влипать. Кстати, о храме Исе. После нашей небольшой авантюры с возвращением заколок я продолжал навещать маленькую Нанао несколько раз в год. Моим визитам она радовалась весьма сдержанно, всё-таки заменить настоящего дядю я ей никак не мог. Однако самая младшая жрица клана Исе всегда охотно рассказывала о своей жизни и неизменно проводила для меня положенные обряды. О Шунсуе она никогда не спрашивала, но, кажется, прекрасно понимала, что я всё равно ему обо всём расскажу. Умная и милая девочка, вот только совсем она не взрослела. Казалось, Нанао не изменилась ни на день с тех пор, как я её встретил. Только волосы отрасли, украшенные теми самыми заколками, как и обещала ей бабушка. Каждый визит вызывал у меня какое-то странное чувство. Наверное, именно так ощущает себя безответственный крёстный? — Столько людей погибло… — тихо произнёс Джуширо, переваривавший цифру невинно убиенных в происшествии жертв. — Кем же нужно быть, чтобы твоя душа воплотила настолько жестокий занпакто? Сам не знаю. Наверное, человеком не менее жестоким. Коварным и амбициозным. Любителем держать всех под контролем. Теперь же его место занимал я, приютивший во внутреннем мире маленького паучка. Скромный Архиватор, собирающий по дороге любые крохи силы. — Пока люди из Второго ничего о нём не нашли, — пожал я плечами. — Полагаю, и вряд ли найдут. Всё, что знал, я им уже рассказал. Если бы что-то новое обнаружилось, меня бы снова потащили на допросы, но я ведь ещё здесь. Не мог же обладатель подобных способностей совсем не оставить следов в истории Сообщества Душ? — Думаешь, сведения о нём нарочно от всех скрывают? — спросил Кьёраку, прикрывая рот рукавом. — Разве в таком случае мне бы не намекнули держать язык за зубами? — возразил я. — Мне кажется, здесь что-то другое. Возможно, информация о нём… просто не дожила до наших дней. — Хм… — Джуширо всё ещё выглядел задумчивым. — Тогда, наверное, стоит спросить кого-нибудь действительно старого и хорошо осведомлённого в истории Сообщества Душ. Кажется, я знал одного такого человека. Он был директором Академии и когда-то даже читал нам лекции по понедельникам. Судя по выражению лица Шунсуя, та же мысль пришла и ему. — Как же удобно, что один такой старик каждый вечер лично нас тренирует, — фыркнул он. — Именно это я и имел в виду, — кивнул Джуширо. — Ямамото-сэнсей, вероятно, старше всех, кого мы знаем. Если это действительно не покрытая печатями тайна, думаю, он не откажется нам ответить. В этом белячок был прав. Не уверен, что я сходу вспомнил бы кого-нибудь старше Генрюсая. Ещё в молодости он застал эпоху, когда занпакто постепенно переставали быть исключительной привилегией знати, а понятие шинигами как профессии только начинало формироваться. Примерно тогда же он и сразился с примордиальным адьюкасом, которого впоследствии Ичибей переименовал, а Оэцу превратил в занпакто. И всё же я был почти уверен, что даже Ямамото ничего не знает о Хиганбане. Сомневаться в его знаниях, силе или личном опыте не приходилось. Однако Дневник ещё ни разу мне не соврал, как и не ошибался. Будучи фракцией силы Короля Душ, пусть и крохотной, воплощённой в моём необычном фуллбринге, он словно обладал некой частицей его всеведения. Недостаточной, чтобы смотреть на мир глазами Бога, но вполне пригодной для поиска всевозможных путей развития его владельца. Значит ли это, что Хиганбана появился ещё раньше? До того, как шинигами стали носить чёрное. Когда Оэцу Нимайя только начинал ковать свои тысячи первых занпакто. Наверное, наша троица узнает это уже в додзё. Или нет. … Новую тренировку Ямамото начал так, словно недавнего инцидента в Мире Живых не было вовсе. Никаких разговоров или вопросов. Сначала мы привычно отрабатывали несовершенный Иккоцу, затем перешли к спаррингу. Один против троих, без каких-либо шансов на победу. Впрочем, всухую мы уже давно не проигрывали и какое-то время вполне достойно держались. Как обычно, первым выбыл Джуширо, затем — Шунсуй. В конце генерал остался один на один со мной. Опыт постоянных схваток с Фурофуши действительно оказался бесценным, но даже он мало чем помогал против такого противника. Я продержался заметно дольше остальных, но итог оказался закономерным, и вскоре я тоже лежал на спине. Присоединившись к побеждённым товарищам на полу додзё, я переводил дух. К счастью, силы возвращались быстро. По сравнению с недавней битвой, где под тысячу выпущенных кидо и сотни раз использованные способности высасывали из меня духовную силу до последней капли, это было сущей мелочью. — Яма-джи, ты ведь уже знаешь обо всём, что случилось с Каору-куном? — риторически спросил Шунсуй. Генрюсай лишь негромко хмыкнул себе в чёрные усы. Разумеется, главнокомандующему Готея уже успели доложить всё и даже больше. — Ты что-нибудь знаешь об этом «Хиганбане» или его владельце? Конечно… если это не относится к вещам, о которых нам даже думать не положено, — осторожно прощупывал почву шатен, пока мы с Джуширо внимательно слушали. Ямамото нисколько не удивился, что они уже успели всё от меня узнать. Что, впрочем, лишь подтверждало мои предположения. Никто не запрещал мне делиться информацией, даже во время расследования. — Некоторые вещи остаются от нас сокрыты, дети, — произнёс он с непоколебимым спокойствием. — Значит, таков был выбор тех, кто жил раньше. Ответ был расплывчатым, но вместе с тем довольно исчерпывающим. Вот только кто мог принять подобное решение? Вряд ли знакомые нам «небожители» из Нулевого отряда. Неужели существовал кто-то, кто, наоборот, пытался таким образом уберечь этот занпакто от окончательного уничтожения? — Мы всё понимаем, Яма-джи, — миролюбиво улыбнулся Шунсуй, послушно кивая. — Мы просто подумали… может ли такое быть, что ты с ним сталкивался лично? Ямамото ненадолго задумался. При такой продолжительности жизни даже поиск нужного воспоминания наверняка занимал какое-то время. — Нет, — наконец произнёс он, слегка покачав головой. — Ни о Хиганбане, ни о его владельце я прежде никогда не слышал. У него не было ни малейшей причины нам лгать. Если бы эта тема действительно являлась запретной, он бы просто оборвал разговор и велел не совать носы туда, куда не следует. Значит, Хиганбана взаправду был старше самого Ямамото. Не настолько древним, полагаю, как Шинкен Хаккьёкен или Энракьётен, но всё же старше Генрюсая. Сколько, кстати, сейчас самому старику? Тысяча лет? Полторы? Куда сильнее меня этот ответ поразил Шунсуя и Джуширо. Кажется, им даже в голову никогда не приходило, что существует нечто, о чём Ямамото может попросту не знать. Потому оба почти одновременно посмотрели на меня. Не знаю, что именно промелькнуло у них в голове. Возможно, только сейчас они по-настоящему осознали масштаб произошедшего. Из человека, случайно победившего неизвестную аномалию, я неожиданно превратился в того, кто поставил точку в истории древней тайны, стёртой из памяти Сообщества Душ. А ведь если так подумать, в те времена даже крупных архивов почти и не существовало. Подобной роскошью обладали лишь самые влиятельные семьи. Если бы нашёлся кто-то, способный переписывать память и уничтожать их библиотеки, подобное было бы ему вполне по силам. Но всё же зачем? — Может, оно и к лучшему, что никто их не помнит, — усмехнулся Шунсуй, пытаясь разрядить повисшую тишину. — Мне как-то вовсе не хочется, чтобы моего друга казнили за уничтожение бесценной реликвии Сообщества Душ. Шутка прозвучала легко, но под ней отчётливо ощущалась горькая самоирония. Я лишь неловко улыбнулся в ответ, послав ему сочувствующий взгляд. Не думал, что именно сейчас он вспомнит о покойной леди Исузу. Джуширо и Ямамото тоже ничего не сказали. Видимо, смешной эту шутку они не сочли. Да и в словах Шунсуя была неприятная доля правды. Заяви кто-нибудь из Совета Сорока Шести или Пяти Великих Кланов, Цунаяширо например, законные права на Хиганбану, и я бы оказался в очень глубокой яме. Ведь именно я уничтожил этот занпакто. А сколько шинигами или людей погибло по его вине, подобных людей волновало бы в последнюю очередь. Какая разница столько муравьёв раздавил твой слиток золота, не так ли? Именно после этих слов Генрюсай заговорил снова. Возможно, он и собирался сделать это с самого начала, просто ждал подходящего момента. — Доволен ли ты исходом того сражения, Каору? Вопрос застал меня врасплох. — Кхм… наверное? — неловко замялся я. — Противник полностью уничтожен, а сам я остался жив. Жертв было многовато, но мне удалось остановить его прежде, чем их стало ещё больше. — Думал ли ты после боя, что мог поступить иначе? — начал он бить меня вопросами с подвохом. — Нет, — покачал я головой уже увереннее. — Не было другого решения… при котором я остался бы жив и победил. Понимая сейчас истинную природу силы Хиганбаны лучше кого бы то ни было, я был абсолютно уверен в одном. Любая подмога бы лишь ухудшила бы ситуацию. Прибытие новых офицеров, лейтенантов или даже капитанов закончилось бы лишь тем, что у противника появилось бы ещё больше боевой мощи. Если бы только какой-то из капитанов не решил стереть всю деревню в пыль одним ударом. Это единственное второе решение, что я смог придумать. Эффективное, но не совсем сокращающее жертвы. — Это так, — Генрюсай ненадолго замолчал. — Но решения, которые ты принял, и последствия, к которым они привели, теперь останутся с тобой до конца жизни. Не знаю, что придавило меня сильнее. Его взгляд, или же это был смыл его слов? — Я осознаю это, — тихо ответил я, сглотнув вставший в горле ком. — Хорошо, — он на мгновение прикрыл глаза. — Скажи мне, ты боялся? — Да, — я ответил без малейших колебаний. Лгать и притворяться перед собственным сэнсеем не имело никакого смысла. Он не допрашивал меня. Он оценивал меня как воина. Шинигами. Человека. — Чего именно ты боялся? — Когда бой подходил к концу… — сделал я паузу, вновь переживая тот момент наяву. — Мне показалось, что я не смогу его закончить. Сколько бы ударов я ни наносил, как бы ни приближал врага к поражению, он всё продолжал сражаться. Казалось, уже ничего не имело значения, что бы я ни сделал. Это вселило в меня настоящий страх. Когда серп молний столкнулся с маской Хиганбаны, пережившего Курохицуги, моё сердце едва не остановилось. Я уже готовился бежать, отчаянно расходуя последние крохи рейши, которые успел поглотить. Однако техника меча Сэйгена всё же рассекла шар плоти надвое и поглотила его во вспышках молний. Так или иначе, я победил. — Тот, кто вовсе не испытывает в битве страха, либо безумец, либо глупец, — спокойно произнёс Ямамото. — Человека определяет не сам страх, а то, что он делает после того, как его испытал. Разве не похожей философии Тоусен позже будет учить Хисаги? Иметь страх поднимать меч или что-то такое… Взгляд Генрюсая не смягчился, но словно стал глубже. — Мне хорошо знаком твой страх, Каору. Не стыдись его, — неожиданно признался он, вызывая в нас неверие. — В моей юности мне довелось встретить одно существо. Тогда мне казалось, что победить его невозможно. — Не часто ты рассказываешь о старых-добрых временах, Яма-джи, — усмехнулся Шунсуй. — И кто же это был? — Его имя вам больше ничего не скажет, — Генрюсай посмотрел куда-то вдаль, словно видел перед собой далёкое прошлое. — Это был адьюкас. Не обычный, совсем не такой, о которых вам рассказывали в Академии. Его тело закрывало собой небо, многократно превосходя размерами Гиллианов. Оно пожирало каждого побеждённого противника, полностью присваивая себе его духовную силу. За свою жизнь оно поглотило столько душ, что обычное очищение привело бы к необратимому нарушению Баланса. О таком я мог только мечтать. Даже на текущем ранге Поглощения мне доставалась лишь часть пожираемой духовной силы. Впрочем, на то оно и древнее существо. Старый знакомый Баррагана, скорбевший о его смерти. Пленник Хоодена во Дворце Короля Душ. Ныне же занпакто, что подчинится только кандидатам в Короли Душ — гибридам. Речь шла именно о том, кого я совсем недавно вспоминал. Икомикидомое. Впрочем, наверняка Генрюсай знал его настоящее имя — выбранное самим пустым, а не навязанное позднее силой Ичибея. Данный здоровяк всегда был весьма болтлив и злословен. — Нам довелось сражаться, вкладывая в каждый удар всё, что у нас было. Казалось, я уничтожал его бесчисленное количество раз. Мне удалось не проиграть, — он сделал короткую паузу. — Но не победить. Услышать подобное собственными ушами… в это было непросто поверить. Молодой тогда Ямамото, сейчас же сильнейший шинигами из живущих, столкнулся с противником, которого оказался не в силах одолеть. Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь встретиться с этим существом? Зависит от того, не спровоцирует ли меня Токинада раньше… — Исход той битвы решили другие. Те, кто оказался достаточно силён, чтобы закончить то, что начал я, — подытожил он свой рассказ. Генрюсай вновь обвёл нас взглядом. Теперь становилось понятно, зачем он вообще вспомнил эту историю. Он вовсе не собирался рассказывать о своей молодости ради праздного любопытства. — Рано или поздно каждый из вас встретит противника, которого не сможет победить, — произнёс он без малейшего пафоса. — Это неизбежно. Вот и весь урок. На первый взгляд, довольно простой и даже неприятный, ведь он разрушал привычную уверенность в собственных силах. Но именно такова была действительность. Если бы не цепочка рискованных и морально-сомнительных решений, руководство по развитию от Дневника и откровенное везение, я бы сейчас тоже был мёртв. Хиганбана без всяких сомнений являлся противником, которого офицер моего уровня победить был не способен. — Моя задача как вашего учителя — сделать всё, чтобы, встретив такого врага, вы сумели вернуться живыми, — он оставил долг шинигами в стороне и говорил с нами, как со своими учениками. Не победа, а выживание? Хах, тогда до сих пор воспитанники школы Генджи крайне паршиво с этим справлялись, мой генерал… Чего нельзя сказать о её основателе, который топтал эту духовную почву тысячелетиями, пока не встретился с Яхве в последний раз. Значит ли, что методика работает, просто прошлые ученики оказались недостаточно хороши? Он подошёл к стойке с оружием, оставил там боккэн и подобрал деревянную трость с занпакто внутри. Внешняя оболочка мгновенно обуглилась и осыпалась пеплом, открывая Рюджин Джакку. — Изначально я собирался обучить вас всему необходимому прежде, чем переходить к следующему этапу. Это было моей ошибкой, — пояснил Генрюсай, обнажая меч. — Никто не станет ждать, когда вы будете готовы. Возьмите свои занпакто. Покажите мне, чему вы научились. Неужели спустя столько времени мы наконец перейдём к тренировкам Шикая? Я переглянулся с Джуширо и Шунсуем. Ни один из нас не произнёс ни слова, но в глазах каждого читался один и тот же нарастающий азарт. Самое интересное только начиналось. … Разумеется, тренировки с занпакто проходили уже не в додзё. Если задуматься, там мы занимались скорее из-за ностальгии самого старика. А как иначе, когда у Первого отряда имелись превосходные, можно сказать, первоклассные тренировочные полигоны? Причём большую часть времени они пустовали. Первый отряд был не боевым, а управляющим звеном всего Готея. Не в том смысле, что его офицеры целыми днями перекладывали бумаги, а в том, что именно они надзирали работу остальных двенадцати отрядов. Сюда попадали уже состоявшиеся шинигами, которым попросту некогда было ежедневно пропадать на полигонах. Впрочем, что-то я опять отвлёкся. В первый же день сэнсей разделал нас как детей, так ни разу и не высвободив Рюджин Джакку. Мы с Кьёраку были только рады наконец перестать сдерживаться и использовать Шикай в полную силу, а вот Джуширо пришлось куда тяжелее. По своей природе его занпакто не имел собственных атакующих техник, полагаясь на поглощение и перенаправление чужих. Генрюсай прекрасно это понимал, а потому охотно осыпал его самыми разными кидо, не позволяя скучать. В общем, для первого раза всё прошло просто замечательно. Теперь у меня появилось ещё одно занятие, пока Второй отряд, предположительно, присматривал за мной. Впрочем, на повседневной жизни это почти никак не сказалось. Разве что пришлось временно отказаться от посещения базы за Руконгаем, ограничив попытки манифестации духа меча. В принципе, я вполне бы мог делать это открыто. Ведь пока манифестация и сражение происходит вне жилых районов, я не делаю ничего предосудительного. Но лучше пока не привлекать внимание к своему занпакто. По крайней мере, я исходил из того, что наблюдение реально ведётся. Даже несколько раз специально уходил в безлюдные земли за Руконгаем и принимался крушить деревья Иккоцу, надеясь выманить возможного преследователя. Только вот обнаружить никого так и не удалось. Могло ли это означать, что никакой усиленной слежки вовсе не было? Конечно. Мог ли Второй отряд приставить ко мне специалиста, которого я просто не способен заметить? Ещё как. Поглотив Хиганбану, теперь нельзя было спустя рукава относиться к собственной приватности. Поэтому выждать хотя бы полгода казалось вполне разумным решением. Потом уже можно будет осторожно попробовать вернуться к прежнему графику, скрываясь под Кьёкко, как я делал раньше. … Но вернёмся в настоящее. Капитан Сайто всё ещё ждала моего вызова, и эту ситуацию стоило наконец исправить. Да и сейчас, когда внимание ко мне подогревалось всевозможными слухами, не помешало бы дать публике нечто реальное, но гораздо менее впечатляющее. Это должно было немного сбить ажиотаж, приземлив меня в глазах окружающих. Всего лишь Третье офицерское место? Вероятно, не таким уж и страшным был тот Банкай. Если его вообще не выдумали. Именно на такую реакцию я и рассчитывал. Осталось только понять, не опущу ли я себе таким образом Харизму… «Кажется, ты не до конца понимаешь, чем является капитанский Шикай. И насколько впечатляюще для Пятого места заставить капитана его высвободить», — пыталась достучаться до меня пустая. — «Не думаешь ли ты, что этим лишь укрепишь мнение окружающих? Даже если тебя отметелят, поражение капитану вовсе не считается постыдным, Герой.» Поживём — увидим, Кокуу. Мне всё равно придётся это сделать, каким бы ни оказался результат. Ещё один капитанский Шикай может однажды значительно облегчить мне жизнь. Если бы я осмелился вызвать её раньше, возможно, так оно и случилось бы с Хиганбаной. Изменения в репутации оставались для меня скорее побочным эффектом. Не так уж важно, о чём шепчутся люди или заискивают ли передо мной подчинённые. К определённому вниманию я привык ещё в Академии, но тогда моя жизнь абсолютно никак не изменилась. Теперь же всё происходило в куда больших масштабах, чем маленькая замкнутая экосистема учебного заведения. Закончив патруль по дальнему Руконгаю, я вернулся в Шестой отряд. Несколько самых буйных душ пришлось прирезать, остальных отправить в ямы. Я понимаю, что заниматься подобным никому не хочется, но неужели шинигами из других отрядов не понимают, что нельзя полностью бросать Шестидесятые районы на произвол судьбы? Иначе они очень быстро превратятся в такой же рассадник бандитизма, как и Семидесятые. Гораздо проще поддерживать порядок, чем потом восстанавливать его с нуля. Хотя о чём это я? Никто ведь изначально не собирался этим заниматься. — Капитан, вы не заняты? — спросил я после того, как вошёл в кабинет. В это время Фурофуши обычно разбиралась со своими непосредственными обязанностями. С теми немногими, которые нельзя было просто свалить на Сомэя. — Как видишь, — фыркнула она, указывая на заваленный бумагами стол. — Тебе что-то нужно, Каору? Если да, надеюсь, это окажется чем-нибудь интересным. Иначе завтра ты снова будешь пытаться выбраться из Банкина. Нет уж, спасибо. Желания снова оказаться пригвождённым арматурой, а затем раздавленным гигантским металлическим кубом у меня не было. Я тогда вообще выжил лишь потому, что это было сдерживающее кидо, а не атакующее. — Я хотел бы подать заявку на пост Третьего офицера, Сайто-тайчо, — сразу перешёл я к делу, чтобы лишний раз её не раздражать. — Ха? Мне не послышалось? — она вскочила из-за стола и в следующее мгновение уже стояла прямо передо мной. — Уши меня не подводят? — Никак нет. Можем начать хоть сейчас, — пожал я плечами. — Не искушай меня так нагло, ученик, — хищно оскалилась она мне прямо в лицо, ухватив меня за воротник. — Мне ещё надо справиться с бумагами, а ты пока подождёшь. И не надейся улизнуть. Отпустив мою одежду, она вернулась за стол, довольно покачивая двумя фиолетовыми хвостами. Как ни странно, когда у Фурофуши появлялась мотивация, она действительно умела работать быстро и без единой жалобы. — Напомни-ка, какие условия я тебе ставила для получения Третьего места? — неожиданно спросила она, оторвавшись от документов. — Я должен заставить вас высвободить Шикай, — напомнил я о нашей очень давней сделке, даже не удивляясь её забывчивости. — Хм… ладно, сойдёт, — кивнула она и тут же лукаво ухмыльнулась. — Тебе ведь уже не терпится добавить мой меч в свою «коллекцию», не так ли? — Было бы неплохо, — не стал отрицать я. — Конечно, — рассмеялась она. — Кто бы мог подумать… Ты ведь действительно потратил долг настоящего капитана лишь на то, чтобы увидеть его Шикай. Она сейчас говорит о Катори? — Откуда вы вообще об этом знаете? — не удержался я от вопроса. Мы тогда совершенно не скрывались, демонстрация происходила прямо на полигоне отряда Бацуунсай. Но всё равно трудно представить, чтобы кто-то специально донёс Фурофуши об этом. — Ты забываешь, сколько лет мы с Коровкой знакомы, — фыркнула капитан. — Конечно же, она не смогла спокойно жить, оставаясь у кого-то в долгу. Просто я не ожидала, что ты выберешь именно такой способ расплаты. Почему она говорит так, будто существовал какой-то другой разумный вариант? Я всего лишь сделал для неё пару-тройку… десятков иллюстраций. Но даже так, это вовсе не какая-то «бесценная» услуга. — Вообще-то я просто спросила её об этом, ты знаешь, в надежде немного подразнить, — без всякого стыда призналась хвостатая бестия. — Какая же скучная реакция была. Она даже не раскраснелась. — Ну, простите меня великодушно, что не удалось вас развлечь, — закатил я глаза, услышав об очередной попытке поиздеваться над Катори. — У вас, похоже, была куда более удачная мысль, как использовать этот долг? Она не ответила сразу, лишь задумчиво скосила единственный открытый глаз. Затем пожала плечами, словно соглашаясь с моим выбором, но всё равно считая его ужасно скучным. — Даже не знаю… — беззаботно закинула она руки за голову, лениво высунув длинноватый язык. — Например, попросил бы разрешения её укусить. Она так забавно пищит, что я бы и сама сделала это ещё раз. — Вы, видимо, воистину не хотите, чтобы продолжение вашей любимой книги вышло с иллюстрациями? — только и покачал я головой. — Из мёртвого, причём уже во второй раз, художник получится так себе. — Ой, не преувеличивай, — отмахнулась она. — Каторибацу не станет тебя убивать, хотя бы по этой же причине. Как максимум — даст пощёчину и убежит. Спорю, ей даже понравится, если это сделаешь именно ты. Потом запрётся дома и напишет какую-нибудь непристойную историю, полную своих грязных фантазий. — Вы с поразительным упорством подталкиваете меня к крайне опрометчивым поступкам, тайчо, — покачал я головой, пока она стреляла в меня в меня игривыми взглядами. — К тому же... Разве, как преданная читательница, вы не слишком строго её осуждаете за очень похожие вкусы? — Осуждаю? Нет, я всего лишь как-то хочу разбудить её вдохновение, — пожала плечами двухвостая коротышка. Тогда почему ты каждый раз описываешь это такими неприятными терминами?  — Что-то вы разговорились, капитан, — решил я сменить тему. — Неужели уже закончили со всей работой? — А ты как думал? Не зря же я каждый день просиживаю здесь свою чудесную задницу. Чему-то да научилась, — она резво вскочила на ноги, подхватила катану, прислонённую к столу, и широко улыбнулась. — Догоняй! Мимо меня пронёсся порыв ветра, поднятый её мгновенным сюнпо. Аккуратно прикрыв за собой раздвижные двери кабинета, я тут же сорвался следом. Интересно… каким окажется наш танец, когда она наконец перестанет играться и станет серьёзной?