Глава 9. Первый снег.

‎В понедельник утром Мэнди проснулась от непривычно яркого света за окном. Выглянула — и замерла. ‎ ‎Всё было белым. Снег в сентябре. ‎ ‎— Аномалия, — сказала мама, заходя с чашкой кофе. — По телевизору сказали, первый снег за сто лет. Уроки сократили. ‎ ‎Она оделась потеплее: белый свитер, тёплая куртка, салатовые пряди выбились из-под шапки. Посмотрела в зеркало. Вроде ничего особенного, только глаза блестели как-то ярче обычного. ‎ ‎--- ‎ ‎Снег валил хлопьями. У входа толпились ученики — никто не хотел заходить, все ловили ртами снежинки и смеялись. ‎Мэнди увидела Джанет. Та стояла под козырьком, розовые волосы припорошены снегом, голубые глаза сияли. ‎ ‎— Ты видела? — закричала Джанет. — Снег в сентябре! Это знак! ‎ ‎— Это просто погода, — ответила Мэнди. ‎ ‎— Ты не романтик. ‎ ‎Они вошли внутрь. В коридорах было шумно — все обсуждали снег, кто-то высовывался из окон, учителя делали вид, что ничего не происходит. ‎ ‎Честер стоял у окна на втором этаже. Один. Без леденца. Смотрел на снег и улыбался. ‎ ‎Мэнди подошла и встала рядом. ‎ ‎— Нравится? — спросила она. ‎ ‎— Я никогда не видел снег в сентябре, — ответил он. — Это как сбой системы. ‎ ‎— Ты любишь сбои. ‎ ‎— А ты нет. ‎ ‎Он повернулся к ней. На ресницах таяла снежинка — залетела с улицы. ‎ ‎— Но ты улыбаешься, — заметил он. — Значит, тебе тоже нравится. ‎ ‎Мэнди не ответила. Она действительно улыбалась, сама не заметив как. ‎ ‎Они стояли у окна, снег падал за стеклом. За их спинами Эмз щёлкала телефоном, но сегодня Мэнди было всё равно. ‎ ‎--- ‎ ‎Первый урок. ‎ ‎Учительница объявила, что из-за аномального снегопада уроки сокращены, а после второго всех отпускают домой. Класс одобрительно загудел. ‎ ‎Честер пересел на первую парту — рядом с Мэнди. Никто не возразил. Даже учительница промолчала. ‎ ‎— Сбежим? — шепнул он. ‎ ‎— Сейчас? — Мэнди подняла бровь. — Я президент совета и староста. ‎ ‎— Сегодня особенный день. Снег в сентябре. Нельзя сидеть в классе. ‎ ‎— Можно. ‎ ‎— Пойдём на скамейку, пока она не растаяла? ‎ ‎Мэнди посмотрела в окно. Скамейка под дубом уже была белой: ‎ ‎— После второго урока, — сдалась она. — Я должна проверить, все ли в порядке. ‎ ‎Честер улыбнулся своей кривой улыбкой. ‎— Договорились. ‎ ‎--- ‎ ‎Большая перемена. ‎ ‎Мэнди пошла проверять классы. В конце коридора она увидела их. ‎ ‎Честер и Мелоди стояли у окна — так же, как она с Честером час назад. Мелоди что-то говорила, Честер слушал. Спокойно, без напряжения. ‎ ‎Мэнди замерла. Внутри поднялся тот самый неприятный комок, который она не умела объяснить. Она хотела уйти — не смотреть, не думать. Но ноги не слушались. ‎ ‎— Ты ревнуешь, — раздался за спиной голос Джанет. ‎ ‎— Нет, — ответила Мэнди. ‎ ‎— Тогда почему ты стоишь? ‎ ‎— Проверяю дисциплину. ‎ ‎— Мэнди, — Джанет взяла её за руку. — Иди к нему. Если ты ему доверяешь — иди. Не стой в стороне. ‎ ‎Мэнди посмотрела на подругу. Розовые волосы, голубые глаза, уверенная улыбка. ‎ ‎— Ты стала слишком мудрой, — сказала Мэнди. ‎ ‎— Это Фэнг на меня так влияет, — пожала плечами Джанет. — Он молчит, а я начинаю думать. ‎ ‎Мэнди развернулась и пошла. ‎ ‎— Честер. ‎ ‎Он обернулся. Увидел её — и его лицо стало мягче. ‎ ‎— О, Мэнди! Мы просто говорили. ‎ ‎— Я вижу. ‎ ‎Мелоди смотрела на Мэнди с новым выражением. Не враждебным. Скорее усталым. ‎ ‎— Я не отнимаю его, — сказала Мелоди. — Я просто хотела спросить. Почему ты, а не я. ‎ ‎Мэнди посмотрела на неё. На идеальную укладку, на дорогую куртку, на руки, которые чуть дрожали. ‎ ‎— Не знаю, — честно ответила Мэнди. — Я не выбирала. Просто так вышло. ‎ ‎— Не просто так, — сказал Честер. — Я выбирал. И выбрал её. ‎ ‎Мелоди опустила глаза. Помолчала. Потом кивнула — один раз, коротко. ‎ ‎— Ладно, — сказала она. ‎ ‎И ушла, не оглядываясь. ‎ ‎Мэнди и Честер остались стоять у окна. Снег падал. За стеклом было белым-бело. ‎ ‎— Ты ревновала? — спросил Честер. ‎ ‎— Неа, — ответила Мэнди. ‎ ‎— Врёшь. ‎ ‎Он взял её за руку. Она не отняла. ‎ ‎— Пойдём на скамейку? — спросил он. — Уроков больше нет. ‎ ‎— Пойдём. ‎ ‎--- ‎ ‎Скамейка под дубом. ‎ ‎Снег лежал толстым слоем. Они сели — Честер стряхнул снег с доски, Мэнди села рядом. Не на расстоянии — вплотную. ‎ ‎— Холодно? — спросил Честер. ‎ ‎— Да-а, — ответила Мэнди. Впервые не соврала. ‎ ‎Он обнял её. Без слов. Просто обнял. ‎ ‎— Честер, — сказала Мэнди. ‎ ‎— Мм? ‎ ‎— Я боюсь. ‎ ‎— Чего? ‎ ‎— Что ты устанешь. От меня. От того, что я не умею говорить красиво. Что я слишком правильная. ‎ ‎Честер отстранился. Посмотрел на неё серьёзно. ‎ ‎— Мэнди, — сказал он. — Ты единственная, кто видит меня без маски. Ты злишься, когда я дурачусь, но улыбаешься, когда думаешь, что я не вижу. Ты боишься, но идёшь вперёд. Ты говоришь, что не умеешь доверять, но ты здесь. Со мной. И мы обнимаемся. ‎ ‎— Это ничего не значит, — прошептала она. ‎ ‎— Это значит всё, — ответил он. ‎ ‎Он поцеловал её в лоб. Легко. Почти невесомо. ‎ ‎— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно. ‎ ‎Мэнди смотрела на него. На снежинки в его волосах. На веснушки. На глаза — тёплые, живые. ‎ ‎— Не нужно ждать, — сказала она. ‎ ‎И сама поцеловала его в щёку. ‎ ‎Быстро. Резко. Как она умела. ‎ ‎Честер замер. ‎ ‎— Что это было? — спросил он сбитым голосом. ‎ ‎— Аванс, — ответила Мэнди, отворачиваясь. — Не привыкай. ‎ ‎— Поздно. ‎ ‎Она не видела его лица, но знала — он улыбается. Потому что сама улыбалась. ‎ ‎Они сидели на скамейке. Снег падал. Фонари ещё не зажглись — было слишком рано. ‎ ‎— Честер, — сказала Мэнди, глядя на белую землю. ‎ ‎— Мм? ‎ ‎— Я не умею говорить красиво. ‎ ‎— Просто скажи. Я пойму. ‎ ‎Она помолчала. Собиралась с мыслями. ‎ ‎— Раньше я думала, что любовь — это когда всё по плану. Когда ты знаешь, что будет через год, через пять, через десять. — Она посмотрела на него. — Но с тобой ничего не по плану. Ты появляешься, когда тебя не ждёшь. Ты сажаешь розы и молчишь про них годами. И я каждый раз злюсь. А потом понимаю, что не злюсь. Что мне… нравится, что ты такой. ‎ ‎Она перевела дыхание. ‎ ‎— Ты не вписываешься ни в один мой план. Но без тебя все эти планы — просто бумажки. Скучные. Пустые. — Она посмотрела ему в глаза. — Я не знаю, как это называется. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. ‎ ‎Честер молчал. Снег падал ему на плечи, на волосы, он не стряхивал. ‎ ‎— Мэнди, — сказал он наконец. — Ты только что сказала «люблю». Не используя это слово. Но сказала. ‎ ‎— Я не… ‎ ‎— Сказала. — Он улыбнулся — своей новой, тёплой улыбкой. — И я тоже. ‎ ‎Он не поцеловал её. Не сегодня. ‎ ‎Но когда она уткнулась в его плечо, он прошептал в её волосы три слова. Тихо. Почти неслышно. ‎ ‎Она сделала вид, что не услышала. ‎ ‎Но внутри всё пело.