Часть 1

Последний нормальный разговор В «Сладкой росомахе» пахло корицей и жженым сахаром. Фэн Синь, размахивая руками, чуть не сбил со стола сахарницу, описывая нелепую сцену из какого-то нового сериала про заклинателей. — А он ему говорит: «Ты не сможешь поднять этот меч, у тебя духовных сил как у мокрой тряпки!» — Фэн Синь засмеялся первым, запрокинув голову. Му Цин, сидевший напротив, сжимал в ладонях чашку с облепиховым чаем и пытался сохранить невозмутимое выражение лица. Получалось плохо. Уголки его губ предательски дрожали. — Боже, Фэн Синь, у тебя такой громкий смех, что на нас уже оглядываются официанты, — проворчал Му Цин, но в голосе не было ни капли настоящего раздражения. — Ничего, пусть оглядываются. Ты лучше скажи, смотрел ту нарезку с неудачными дублями? Я тебе сейчас ссылку скину, там в конце актер врезался в декорацию, рыдал в голос. — Скинь, конечно, — Му Цин сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Вечер был на удивление спокойным. Фэн Синь полез в телефон, но отвлекся на уведомление из рабочего чата, чертыхнулся, и телефон убрал. Ссылка так и осталась неотправленной. Никто из них тогда не придал этому значения. Они попрощались у входа в метро. Фэн Синь по привычке взъерошил Му Цину челку, за что получил привычный подзатыльник. Обычный вторник. «Как дела? Ты там живой вообще?» Сообщение от Му Цина повисло в чате без ответа. Фэн Синь увидел его, когда забежал домой в десятом часу вечера — мокрый, уставший и голодный после суточной смены. Он открыл диалог, улыбнулся краешком губ и отправил в ответ улыбающийся смайлик и эмодзи с большим пальцем вверх. Ему казалось, что этого достаточно. «Му Цин поймет, что я занят». Му Цин, глядя на этот скупой смайлик в половине первого ночи, почему-то не стал переспрашивать. Раньше бы написал что-то вроде: «Это что за ответ? От тебя словами не добиться?». Но сейчас ему показалось, что навязываться не стоит. Фэн Синь взрослый человек. Если бы хотел поговорить — написал бы. Фэн Синь же, ложась спать, думал: «Му Цин даже не переспросил. Наверное, у него какие-то свои планы или он просто устал от моих глупых новостей». Сначала исчезли сердечки под сторис. Раньше Фэн Синь реагировал на каждое второе фото: кофе, который пил Му Цин, или книгу, которую он читал в метро. Теперь он просто пролистывал. Не потому что разлюбил смотреть, а потому что думал: «Он же знает, что я смотрю. Зачем эти детские сердечки? Остыл, наверное, к этому всему. Не буду мельтешить». Потом Му Цин перестал писать «Спокойной ночи». Это была старая, почти ритуальная привычка, тянувшаяся с университета. Фэн Синь ловил себя на том, что в два часа ночи машинально проверяет телефон, но экран был пуст. «Ну и ладно, — сказал он себе, переворачивая подушку на холодную сторону. — Ему, видимо, это больше не нужно. Зачем тянуть?» Му Цин в это же время сидел с книгой на коленях и думал: «Если я перестану писать первым, он заметит. Если я ему нужен, он напишет сам». Они оба решили проверить связь на прочность, не догадываясь, что проверяют не связь, а собственную гордость. Двадцать третье октября. Седьмой год подряд Му Цин проснулся с мыслью: «Надо поздравить этого идиота». Он взял телефон. Открыл чат. Последнее сообщение было двухнедельной давности — какая-то пересланная шутка от Фэн Синя и сухой ответ Му Цина «Смешно». Он напечатал: «С днем рождения». Потом стер. Потом снова напечатал. Потом положил телефон экраном вниз. «Он даже не пишет мне. Я первый его поздравлю, а он подумает, что я бегаю за ним, как привязанный. Если он обидится, что я не поздравил — он напишет сам. Это будет хороший повод поговорить». Фэн Синь в свой день рождения смотрел на затихший чат с Му Цином. Он ждал до полудня. Потом до шести вечера. Потом до полуночи. Телефон вибрировал от звонков коллег и сообщений от знакомых. Среди них не было только одного имени. «Забыл, — сердце Фэн Синя сжалось так сильно, что перехватило дыхание. — Семь лет, и он забыл. Значит, я для него теперь просто никто. Напоминать? Нет. Если он забыл, то пусть. Мне будет только больнее». Фэн Синь выключил телефон и пошел спать, чувствуя странную, тихую пустоту в груди. Через месяц Фэн Синь листал ленту. Фотография: Му Цин в какой-то галерее современного искусства. Рядом с ним — двое незнакомых парней и девушка с ярко-розовыми волосами. Му Цин выглядел уставшим, но довольным. На нем был шарф, которого Фэн Синь никогда не видел. Укол ревности был острым и неожиданным. Фэн Синь отложил телефон и сказал вслух пустой кухне: — У него своя жизнь. У меня своя. Он тут же зашел в соцсеть и принял заявку в друзья от симпатичной девушки по имени Вэй Янь, которая уже месяц ставила лайки на его тренировки в зале. Просто так. Назло. Му Цин заметил новую подругу в профиле Фэн Синя через два дня. Сердце пропустило удар. Девушка была красивой — открытая улыбка, спортивная фигура. Полная противоположность ему, вечно бледному и колкому. Он нажал на ее аватарку. Лайк. Он поставил лайк на фотографию Вэй Янь с собакой. «Пусть знает, что я видел. Пусть знает, что мне всё равно», — думал Му Цин, чувствуя, как дрожат пальцы. Фэн Синь, увидев этот лайк, почему-то почувствовал не облегчение, а тошноту. Му Цин благословил его новую дружбу. Два года спустя, разбирая старый ноутбук перед переездом в другую квартиру, Фэн Синь случайно открыл архив переписок. Диалог с контактом «Му Цин (не беспокоить по пустякам)» загрузился мгновенно. Он пролистнул вверх, до самого начала. «Слушай, давай на этих выходных увидимся? Куда хочешь?» — написал он два года и три месяца назад. «Давай. Напиши когда», — ответил Му Цин через минуту. Это было последнее сообщение в их жизни. Фэн Синь тупо смотрел на экран. Он помнил тот день. Он собирался написать в пятницу вечером, но задержался на работе, потом подвернул ногу на тренировке, потом начались праздники... А потом он подумал: «Му Цин сам не напомнил. Значит, и не особо хотел». Сейчас, ночью, в пустой комнате с коробками, Фэн Синь набрал в этом же чате: «Привет. Прости. Я дурак». Буквы светились на фоне их старой переписки. Он смотрел на них минуту. Зеленый огонек «онлайн» не загорелся и уже никогда не загорится. Фэн Синь стер сообщение, потому что ответа не будет. Полгода назад на встрече выпускников общий знакомый обронил: «А ты не знал? Му Цин уехал в другую страну, старый номер отключил. Я тебе говорил вроде...» В это же самое время, на другом конце света, Му Цин сидел на узком балконе своей съемной квартиры. Телефон показывал «Этот день в прошлом». Фото: они вдвоем в той самой кофейне. Фэн Синь с глупым лицом и крошками круассана на щеке. Му Цин тогда еще фыркнул: «У тебя вечно всё лицо в еде». Му Цин улыбнулся. Грустно, уголками губ. В городе, где он жил сейчас, никто не смеялся так громко, как Фэн Синь. Никто не трепал его по волосам и не получал за это по рукам. Он не стал пересылать это фото Фэн Синю. Он просто пролистнул дальше. Никто не хлопнул дверью. Дверь просто закрылась сама от сквозняка, пока один смотрел на север, а другой — на запад. Ткг: храм нефритовой луны. P.S: Там много контента по небожителям и другим китайским новеллам, плюс автор часто отвечает и общается с читателями