Часть 1

После смерти Эйммы Визерис просыпается с мыслью, что в Красном Замке слишком мало Таргариенов. Раньше это скрашивалось присутствием жены и мыслями о том, что ещё немного и замок снова будет наполнен беловласыми детьми, в потом и взрослыми, что будут закрывать глаза на проделки младших поколений. Он мечтал о том, как будет восседать на троне и смотреть на многочисленных внуков, детей, что будут вспоминать свои проделки и понимать, что довели бы родителей до седины, если бы они уже такими не были. Он видел это в улыбке бабушки, когда жаловался той на Рейниру и её проделки. Теперь не было и этого. Была фрейлина его дочери, что неловко предлагала ему почитать, чтобы скрасить одиночество. И он согласился, не зная, как будет смотреть единственной дочери в глаза после этого. Он просто так не хотел быть один со своими мыслями... Рейнира же больше никогда не посмотрит на него с тем же детским доверием, что было некогда присуще и ему. — Что в твоём понимании является долгом мужа? — прерывает он чтение "семиконечной звезды", из-за чего девушка отрывает взгляд от страниц и смотрит уже на него, не способная скрыть жалость. — Вы как король... — начинает было она, но Визерис слышал это уже не одну тысячу раз. Ещё Джейхейрис Миротворец день за днём повторял слова из этой священной книги. — Нет, я хочу услышать свой долг как мужа, — возможно это слишком странно, возможно совсем молодая фрейлина, будучи не замужней, не знает об этом, да и просто не задумывается. Сознание подбрасывает ему слова Отто, что мать его детей мертва, но додумать, как это повлияло на воспитание не успевает, Девушка в задумчивости поднимает глаза к потолку, но то лишь жалкие секунды. — Это защита семьи и государства. Почитать родителей, братьев и сыновей своих, как завещала Матерь. — Невольно вздрагивает от своих же слов дочь Отто, понимая, что не сразу вспомнила строки, которые должна чтить больше жизни. — А как же почитание сестёр и дочерей? Жён? Разве они не заслуживают уважения? — Перед глазами снова появляется Эймма. Не его задумчивая, милая жена, что рядом с единственным выжившим ребёнком сама становилась ярче, с радостью участвуя в некоторых играх дочери. Нет, это был тот самый облик, полный печали, непролитых слëз, проявлявшийся в полной мере лишь при нём. Королева никогда не плакала на людях, лишь лёгкая дрожь в руках выдавала истинные чувства, но и те обычно оказывались либо в его ладонях, либо маленькой Отрады... — Сестры и дочери уходят в другие семьи, — в очередной раз не дала ему погрузиться в пучину Алисента, — каждая жена несёт свой долг самостоятельно, как велят Дева и Матерь. Именно они даруют силы на невозможное, и именно матерям, что должны быть готовы умереть ради своих детей. В этот момент он впервые за долгое время вспомнил Рейнис, которая с детства знала, что и кому должна, а также всё, что были должны ей за это. И в итоге она была только должна, но всё, что сумела получить, это возможность жить с человеком, которого она могла терпеть. Далеко не любовь, хотя не ему после содеянного заявлять о чьей-то неискренности. — И это ожидает Рейниру? — В ответ девушка, сжав губы, просто кивает. И это вновь разбивает его на тысячи осколков. Его милая дочь, его отрада, последний кусочек дорогой Эйммы, может быть самой идеальной, но всё же навсегда в глазах людей останется лишь женщиной, не достойной уважения как Рейнира, лишь как дочь короля. Скорее как Эймма, что потеряла уважение двора после нескольких неудач на родильном ложе. Её ценность будет оцениваться по его положению и способности выносить дитя. И впервые с похорон облик Эйммы становится не грустны, а яростным. Она ненавидела его всей своей многострадальной душой. Такой он видел её всего лишь раз. Ребёнок был настолько крошечным, что король Миротворец решил отказаться от полноценной валирийской церемонии погребения, и предать тело недоношенного дитя земле. Он на тот момент не нашёл ничего ужасного в этом предложении, но его дорогая Эймма была совсем иного мнения: она ворвалась в его солярий несмотря на все заявления мейстеров о необходимости соблюдения постельного режима, и начала долго, громко и совсем не приличными словами ругать его, всё семейство Таргариен, что идея бабушки обучить внучку валирийскому внезапно оказалась благословлена. В тот день было много испорченных документов, нервов, но результата принцесса-консорт добилась. На следующей день они хоронили ребёнка по всем традициям. Тогда в её глазах угрожала опасность уже мёртвому ребёнку, ради которого она с трудом доползла до другого конца замка самостоятельно. Здесь же речь была об их маленькой Отраде, которой королева никогда не желала подобной участи. Раньше его прекрасная королева своей мягкой, но властной рукой могла отвести любые неприятности от дочери, но сейчас остался лишь он. Эймма могла бы простить ему измену, другую свадьбу и детей, но безразличие к их единственосу свету... никогда. — Леди Алисента, пожалуйста, напишите от моего имени несколько писем. И прикажите заменить вино в покоях на воду с лимоном. И, благодаря воспитанию отца, не стала медлить и отправилась за письменными принадлежностями, пока он давал указания гвардейцам. *** Деймон был недоволен. Не успел он выпить даже бокала, как за ним пришли стражники по приказу короля. Он послал их чёрту, что они, к своему сожалению, не восприняли всерьёз. За ним начали подниматься золотые плащи, что было видно по сжатым губам и хмурым взглядами "нянек в доспехах". И когда уже он был готов отдать приказ, впервые за долгие годы наплевав на завет отца слушать брата, вперёд вышел сир Гаррольд, который, насколько помнил Деймон, должен был в эту ночь охранять покои короля. В душу закралось нехорошее предчувствие. — Что же такого могло произойти, что вы покинули пост в столь опасное время? — На его лице проявилась усмешка, что обычно нервировала окружающих, но не знакомого с давних времён рыцаря. "Привык" — оставалось лишь недовольно цокнуть языком в ожидании новостей. — Ваше Высочество, король указал, что сообщит вам причину только после личного прибытия вас в замок, также прося передать, что ожидает вас в своём солярии. — Не спальня, где он мог бы более-менее а одиночество заливать своё горе золотым арборским. — Ну что же, ему придётся дождаться утра... — Жизнь научила, что иногда лучше не слушать сразу... — Дело касается принцессы. Рука в то же мгновение упала, так и не дав знак к началу действий. Его маленький дракон... — Что случилось? — Впервые за этот вечер в его голосе прозвучала паника. Это не было нормой, но держать лицо внезапно стало в разы сложнее. — Насколько мне известно... — Ему было плевать на слухи, ему нужны были факты, ради чего Деймон положил руки на плечи рыцаря, напрягшегося от этого движения, но всё же не отбежавшего и даже не шелохнувшегося в сторону выхода. Похвально, но не в этой ситуации. — Неважно, скажете на ходу. На ходу ему ничего не сообщили, так как никто банально не мог поспеть за ним. На Караксесе было бы быстрее, но заставлять его приземляться на узких улочках или хрупких крышах Блошиного рынка было просто ужаснейшей затеей. Но то дали лишь фоновые редкие размышления, ведь в голове билось лишь имя племянницы, а мысли подкидывали страшные образы, что могло произойти за этот день. Выбросилась в окно? Отравлена? Убита? Или же... Врываться в покои девушки посреди ночи было верхом неприличия, но когда ему было не плевать. Тем более на грохот слишком быстро стекутся люди. Стражник не успел его остановить, да и навряд ли сумел бы. Служанки тут же всполошились и начали причитать, что нечего ему делать в покоях госпожи, тем более ночью... Рейнира нашлась в своей постели. Не спящая, заливающая слезами подушку, но самое главное, что живая и вроде бы совершенно здоровая. Крови нет, да и сейчас вроде бы она не бледнее, чем была на похоронах. — Мой маленький дракон, — спасибо четырнадцати, что то была лишь ложная тревога. Об этом чувстве страха он уже навряд ли когда-нибудь забудет, но самое лучшее, что всё было хорошо. Его руки оказались на её плечах, но принцесса не желала контакта, отстраняясь. — Дядя, ты же был не в замке... — Почему ты одна? Начали они одновременно. На несколько секунд установилась тишина, нарушаемая лишо шумом из коридоров и соседних комнат. Заходить люди не рисковали. — О чем ты? — Первая решила хотя бы попытаться ответить на вопрос Рейнира. — Почему тебя оставили одну? Где твоя хваленая фрейлина? Да и леди из долины, сопровождавшие твою матушку тоже могли бы быть здесь. — Алисента не могла остаться, её вызвал отец, — в голосе появились нотки обиды, которые та пока что не научилась скрывать. Скрыть лёгкую улыбку было сложно, но всё же необходимо для проведения серьёзной беседы. — То есть она пошла вопреки указу принцессы? — Он не любил девушек с простора по определению и никогда этого не скрывал. — Она не могла отказать ему, — внезапно решила защищать подругу Рейнира. — Но и тебе не имела никакого права отказывать. Кем бы ни был её отец, он десница, а ты принцесса по крови, твои потребности выше по определению. И сама леди Хайтауэр здесь в первую очередь твоя фрейлина, получающая за это жалование от короны, поэтому ответь мне, Нира, почему ты не воспользовалась своим правом? — Ты пришёл сюда лишь ради того, чтобы снова ругать Хайтауэров? В таком случае я прошу убраться тебя восвояси, вернуться туда, где ты шлялся! — Шлялся? — Из-за шока фраза вышла более вопросительной, но возможно оно и к лучшему, ведь повышать на ребёнка голос в день похорон матери не одобрил бы... в целом, все. — А как назвать это иначе? Когда ты обещал мне всегда помогать, но после похорон тут же сбежал! Я тебя искала по всему замку, как дура спрашивала слуг о тебе! — Из глаз девочки вновь потекли слезы, но в этот раз обиды, а не тоски. — Ты хочешь сказать, что хотела, чтобы я был рядом с тобой и твоим отцом в час вашего горя? Я, Принц блошиного конца... — Рейнира не дала ему закончить фразу, когда вложила все свои силы в удар кулаком, который он легко перехватил. — Да не было отца рядом со мной! Всё что он сегодня делал это пил и грустно смотрел на сгорающее тело мамы! Он не сказал мне ни слова! Он даже хуже тебя! — Она попыталась ударить ещё несколько раз, но в итоге выдохлась и осела на пол, закрывшись руками, будто бы сама себя обнимала. Деймона же прошиб холодный пот. Его племянница весь этот день была одна, а люди, которые должны были окружить её вниманием, нашли дела поважнее. Он слишком хорошо помнил смерть матери, из траур, но тогда они были все вместе — Мой маленький дракон, я не знал, я... И впервые за долгие годы его запал пропал. Хотелось драться с Визерисом, что тот снова подумал о своих мечтах, а не ребёнке, что заметил её одиночества, а также узнать, почему Рейнис не осталась помочь несчастному ребёнку хотя бы советом, как женщина, потерявшая мать. Ещё больше хотелось только побиться головой о стену. Или полетать на Караксесе, орать во весь голос на огромной высоте, чтобы на утро он не мог разговаривать вообще, так как несмотря на вину Рейнис на нём тяжесть греха не меньшая, если и вовсе не больше: он потерял мать примерно в том же возрасте, он тоже должен был остаться рядом и помочь, а не надеяться на авось. — Принесите лимонные пирожные в покои принцессы и разбавленное вино, — гораздо легче начать с раздачи приказов. Слуги, до этого причитавшие за его спиной, пришли в движение. Двое бросились на кухню. Да, повара сейчас спали, но у них был чёткий указ о необходимости держать хотя бы по мелочи некоторые продукты. Не пригодятся — отлично, смогут сами съесть, но в ситуациях подобных этой, факт наличия вкусностей помогает как ничто иное. Рейнира в это время продолжала сидеть на полу. Деймон мог лишь просто сесть рядом на ковёр и медленно положить руки на плечи, чтобы потом резко прижать к себе. Всё, что он мог сделать, когда она всё же перешла от редких слез к рыданиям с завываниями, это прижимать сильнее и шептать бессмысленные фразы, говоря, что она сильная, что ему правда жаль, что скучать это абсолютно нормально и множество других. — Зачем тебе это? — Спустя какое-то время задада вопрос Рейнира, всё ещё не поднимая головы с его плеча. — Мой маленький дракон, — взял её за подбородок Деймон, — потому что ты главное сокровище в нашей семье. Именно ты заслуживаешь всего самого лучшего. Мне жаль, что другие этого не видят и что я забываю тебе об этом напоминать. За спиной внезапно появился рыцарь. Скорее всего с целью привести его к королю. Как невовремя. — И мы продолжим этот разговор, обязательно, но сейчас мне надо идти. — Он приглаживал мягкие волосы, но после этих слов Рейнира резко подскочила, пьнтмсая на него красные от слез глаза. — И потом опять уйдёшь? Как это обычно и делаешь. — На месте маленькой девочки, горюющей по матери, появился дракон, готовый бороться. — Нет, мой дракон, потом я уложу тебя спать и останусь рядом с твоими покоями сторожить твой покой. Боюсь, что твой отец не согласен ждать ещё дольше. — На это она хмыкнула, чтобы после пересесть в кровать. — В таком случае у тебя полчаса. Если не явишься, то... то я запомню это, а после сделаю всё, чтобы ты пожалел о нарушении обещания. — Хорошо, принцесса, пусть будет так, как ты скажешь. После этого он наконец-то поднялся и отправился в покои к брату, по дороге постучав рыцаря по плечу, думая, что надо будет поблагодарить его потом, что не посмел вслух торопить его. Деймон ожидал увидеть печального спивающегося в одиночестве брата, но не мейстера и мастера над монетой, а также Алисенту, мать её, Хайтауэр. Он не знал, что думал его наивный брат, но лично он отлично понимал, что девушка в покоях короля ночью это не дружеское плечо, а попытка протащить её на освободившееся место. И та, будто бы прочитав его мысли, вся сжалась, стараясь стать меньше, чем есть на самом деле. С этим он разберётся позже. Не забудет, но отложит. — Прибыл принц Деймон Таргариен. Все остальные взгляды тут же оказались на нём. — Ваше Величество, для чего же ты решил вспомнить о моём существовании к ночи? — Возможно это вышло больлее саркастично, чем он хотел, но недовольство братом заставляло не думать об этом. — Для тебя есть задание. — И он не скрываясь закатил глаза. Конечно же. Что же ещё могло понадобиться королю, точно ведь не утешить дочь в час их общего горя. — Ты должен доставить послание Сейре. — После этих слов глаза Деймона на несколько мгновений невольно раскрылись. — Для чего? — Я считаю, что Рейнире необходимо наличие рядом женской фигуры, но Долина предоставить родственницу навряд ли сможет, поэтому остаётся единственный вариант с нашей стороны. — Визерис либо искренне не понимал, что идея эта была максимально абсурдной и невозможной, либо просто начал сходить с ума и шутить над окружающими. — И ты решил, что она вернётся сюда по твоей просьбе? — Он виделся несколько раз с тётушкой и она с радостью бы прокляла каждого прошлого правителя Вестероса. — По просьбе нет. — По приказу тем более. — Но если ей понравятся условия, то обязательно. Мейстер закатил глаза. Алисента, всё ещё стоящая рядом, будто бы забыла про страх, кидая взгляды на всех окружающих, не понимая, в чем проблема. — И ты решил, что Сейра будет идеальной заменой Эйммы? — От откровенной грубости останавливало только обещание как можно скорее вернуться к принцессе, для чего необходимо было закончить как можно скорее. — Не замена и в этом её преимущество. Раньше я мог бы призвать Мейгель, ведь она всё же едва ли не единственная могла найти подход ко всем, но сейчас осталась только Сейра, которая не ласковым словом, но всё же покажет Рейнире, какими были женщины Таргариен в большинстве своём. — Вот это он пример для подражания выбрал. — Ты серьёзно приглашаешь в замок проститутку, чтобы она стала примером для твоей дочери? — Не то чтобы он не уважал тётушку, но отрицать, что её образ далёк от необходимого примера было бы глупостью. В это же время Алисента, услышавшая ответ на свой не заданный вопрос, стояла бледнее обычного и, видимо, представляла перспективы и что станет от такого воспитания с Рейнирой. Сейра как женщина сильной воли, если согласится, поможет стать внучатой племяннице главным кошмаром Вестероса. — А кого ты предлагаешь? Визерра мертва, Гейль тоже, Рейнис плевать хотела на нас с высокой колокольни, как и Сейра, но последней я могу предложить своим условия. — Отчасти Визерис был прав, но всё же... — Ты собираешься приставить к своей дочери проститутку, которую еще при жизни здесь назвали злым ребёнком, — казалось правильным решением налегать именно на род деятельности как наиболее возмутительный довод. — Ты хочешь сказать, что знаешь лучше, как это — быть женщиной Таргариен? — В голосе короля звучал скепсис. Мейстер, всё ещё находящийся в комнатах, явно мечтал быть где-нибудь не здесь, но ничего поделать не мог. — И едва ли сильных женщин уважали больше чем проституток. Сейра это буквально объединение, она сама нас всех проклянет. — А после это будет делать весь Вестерос. Но тем не менее если она будет хоть в какой-то степени походить на воительниц их рода, то сможет избежать участи своей матери, будучи способной отказывать мужу и вассалам. — Это отказ? — В глазах Визериса была сталь. Он уже решил, что будет именно так, а его решение связано лишь со скоростью исполнения приказа и его положением при дворе. — Нет, но ты уверен в том, что твоё решение не навредит Рейнире? — Если это будет так, то все пункты будут аннулированы, а ты лично её убьёшь. — Хорошо, но вылетать я буду завтра, сейчас мне необходимо вернуться к принцессе, всё же она осталась совсем одна в день похорон матери... — Их лица стоили того. *** Сейра не то чтобы ожидала увидеть на своём пороге когда-либо представителя правящего рода, но Деймон Таргариен раз за разом нарушал обещание никогда не прилетать. Она может к этому рано или поздно привыкнуть. — Здравствуй, дорогая тётушка. — И снова с наглющей улыбкой, напоминающей Алиссу. — Иди к чёрту, племянничек. И всё же слышать правильное произношение было раем для ушей. Даже продажа своего тела не могла полностью вытащить присущий каждому Таргариену снобизм, который рождается едва ли не раньше них. — Каким хреном тебя в этот раз сюда занесло? — Удивительно, но попутным. — После этого она напряглась. В последний раз попутным к ней заносило разве что Бейлона, что таскал к ней приказы короля, где он обещал ей все кары небесные, если она не вернётся. — Что же такого случилось, что обо мне спустя столько лет вспомнили? Вместо ответа племянник протянул ей письмо. "Дорогая тётя Сейра Таргариен," — начиналось письмо с банального, видимо, реально прижала нужда, раз она стала прям-таки дорогой, а не тварью подзаборной, — "не могу сказать, что счастлив писать об этом, но у меня не осталось выбора. Ты последний вариант. Я, Король Визерис Таргариен, первый своего имени, приказываю тебе и твоим сыновьям явиться в королевскую Гавань в красный замок. Ты поможешь мне, а я дарую твоим сыновьям титулы, которые позволят им безбедно жить на земле Вестероса, дарую им возможность восславить имя матери. Тебе же дам возможность выбрать самостоятельно своё будущее и клянусь короной Джейкейриса Миротворца поспособствовать тебе в любой выбранной тобою стезе." Такого ей ещё не обещали. — Впервые за долгие годы не обещания позора и угрозы, а награда, — в ответ на это Деймон закатил глаза в своей лучшей манере, на что она просто не могла не ответит тем же, — но мне это не нужно. — То есть ты бы продала свои принципы и вернулась бы за определенную цену? — Наивный принц, — его глаза полезли на лоб от такого обращения, — шлюхи имеют свойство продаваться за определенную цену. И в этот раз цена заставила Деймона Таргариена плеваться ядом, спорить, чтобы в итоге оставить это на совесть брата. У него есть дела поважнее в виде племяницы, которая ходит не с их традиционными косами и винит себя в смерти матери. *** Рейнира, сидя по правую руку от отца, абсолютно ничего не понимала. Напротив неё сидела единственная до сих пор живая дочь короля Джейхейриса и королевы Алисанны, о которой она вообще ничего не слышала. Про Дейлу, Мейгель и Алиссу — да, причём далеко не раз. Женщина, представленная Сейрой Таргариен, отнюдь не выглядела доброй и немного её пугала, что Рейнира отказалась бы признать даже под угрозой смерти. Любопытные взгляды бросала не только она, но и на неё. — Рейнира, моя отрада, — обратился к ней отец, заставив тем самым отвлечься от мыслей о сути происходящего, — Сейра — наша дорогая тётушка из Волантиса, — брови медленно поползли вверх, — прибыла для твоего обучения традициям Таргариенов и твоей роли в этом дворце. Временно она возьмёт часть обязанностей матриарха. Первая её мысль была о том, что её в очередной раз предали. Обязанности матери передали совершенно чужой женщине настолько быстро... Отвлек от этих мыслей её Деймон, положив руку на плечо. Пришлось выдохнуть и ещё раз посмотреть на женщину, сидящую напротив. Та будто бы только этого и ждала. — Твоя мать не успела обучить тебя традициям этого дома, — она сказала не нашего, что по каким-то причинам сразу отпечаталось в мыслях, — ни рискам, которые сопровождают каждую женщину... — Она не успела! Она могла бы, но, всё время вынашивая детей, попросту не успела... Продолжить ей не дали. Сейра неожиданно и громко хлопнула по столу и поднялась, из-за чего виноватый взгляд короля сменился на непонимание. Деймон же стал смотреть ч большей настороженностью, чем за всё время до этого. — Девочка, истерики будешь устраивать в своих покоях. Тебе сказали об основных целях моего прибытия и тебе придётся с этим смириться. Но хочу дополнить сказанное: для меня не менее важно, чтобы ты не повторила судьбу своей бабушки и матери. — Какой бабушки? — Она могла понять этот вопрос, ведь ни одна не закончила как Добрая королева, умерев от старости. — Любой из двух. Ни судьбу Дейлы, выданной замуж слишком рано, ни Алиссы, которая решила по дурости не слушать предостережения мейстеров, что в кои-то веки говорили истину... — Сейра! — Визерис тяжело дышал, подскачив со стула вопреки всем правилам хваленого этикета. Всё-таки эти слова шли в разрез с тем, что ему с братом говорил много лет назад отец. — А что говорили мейстеры? — Деймон не был своим братом, но в деталях они были похожи: в глазах плескался гнев, будто бы он просто ждал возможность нанести удар. — А вы не знали? Что же, расскажу: им сказали, что если они так хотят заниматься любовью, то стоит пить лунный чай, пока не будет подтверждено, что Алисса способна оправиться после родов. — Ты считаешь, что это вина нашей матери? Что она сама виновата в своей смерти? — Нарочито спокойно спросил Деймон. — Да, хочу и говорю. Хотя отчасти виноват и Бейлон: если он так любил свою жёнушку, то ему стоило перестать залезать на неё по первому же требованию. Или хотя бы уговорить пить этот проклятый чай. — Только вот ей было уже плевать на угрозы: годы жизни в Эссосе вынудили смириться. — Ты настолько ненавидишь нашу мать? — Визерис уже попытался взять себя в руки, но всё ещё не сел на стул. Рейнира де просто с удивлением смотрела то на одного родственника, то на другого. — Нет, Алиссу мне жаль, всё же умереть ради ребёнка, не прожившего и года, должно быть ужасно обидно. Да, она поступила глупо, когда отказалась слушать советы, но всё же за её ошибки пришлось расплачиваться именно ей. Больно, да, но так уж сложились все случайности, к такому привели мысли, что и в этот раз повезёт. — В этот раз? — Склонила на бок голову принцесса. — Да, даже роды Деймона прошли для неё тяжелее, чем должны были. Если перед беременостью ей говорили, что всё отлично, то на последних лунах были сомнения, что ребёнок родится живым. Но повезло, благодаря чему он сидит с нами в одной комнате. — А есть те, кого не жаль? — на неё уставились несколько непонимающих взглядов, — Было сказано, что именно бабушку жаль, но кого в этом случае нет? — Таких историй Рейнира ни разу не слышала и даже задумалась о том, что всё может пойти не так уж и плохо, как могло бы. — Да, — по одной её усмешке можно было сказать, что ответ никому не понравится, — Бейлона Таргариена. — О чем ты? — Визерис, взявший себя в руки, всё-таки сел, но теперь с подозрением смотрела на свою тётю. — Он не отговорил свою жену от разрушительных действий, сам не послушал мейстера. Да, ведь любовь в ваших глазах это залезть на женщину, а не оберегать её, в том числе и от последствий ваших действий. Потом по его вине погибла другая моя сестра. Милая Визерра умоляла его взять её в жены хотя бы по документам. Возможно из этих же соображений она и залезла к нему в постель... — Ей выбрали мужа... — решил перебить её король, только вот Сейра ещё в детском возрасте перебивала действующего правителя, в том числе и его крики, поэтому в её глазах попытка была слабой. — Старого кренделя ей выбрали, а не мужа! На него даже смотреть было противно, а ей сказали выйти за него и уехать на север, при условии, что она не любила холод, в её покоях всегда была жара как во времена засухи в Эссосе. Смерть предпочтительнее такой доли, — Так она же упала с лошади... — Я бы на её месте после неудачной попытки сбежать сделала бы тоже самое. Бейлон выбрал скорбить по своей жене. Я уважаю это, но его скорбь стоила жизни нашей сестре. Рейнира, смотря на разгневанного отца, в глубине души наслаждалась зрелищем. Это был едва ли не первый раз со смерти матери, когда они находились а одном помещении. — Ты хотела бы, чтобы он женился на ней и забыл про Алиссу? — Поднял бровь Деймон. — Нет, он мог бы помнить и скорбить дальше, даже мог бы не делать ей детей. Она не стала бы вам матерью в полной мере никогда, но всё же научила бы некоторых, что мейстеры просто так не говорят о неготовности выносить дитя. Боги, да он мог бы хоть предложить помолвку той с одним из вас! Рейнира отлично понимала, что это шпилька в сторону её отца. Если в начале она была недовольна, то сейчас с каждой минутой драма всё больше радовала душу. И Деймон это заметил, но ничего не сказал, лишь подмигнул, чтобы через мгновение снова обратить серьёзный взгляд на свою тётю. — Довольно! — Махнул рукой Визерис, жестом давая понять слугам, что пришло время подсуетиться. — Да, считаю, что смена блюд должна была произойти несколько минут назад. Но всё-таки мне кажется, что такой исход радовал бы Деймона гораздо больше, чем брак с андалкой. Возможно даже сейчас Рейнира с детьми Рейнис были бы не единственными представителями угасающего семейства. В ответ на это Визерис бубнил что-то под нос себе, что отдалённо напоминало "чем я думал...". *** — Видимо, ты больше не хочешь, чтобы я исчезла со двора. Понравилось представление? — Первое, что сказала Рейнире Сейра после того ужина, когда они остались наедине. — Это было грубо. — И все-таки было что-то в ней от Деймона. По слухам Эймма походила на свою мать по складу характеру с разницей, что учёба давалась той легче. — Это была правда без привычных здесь заискиваний. Король попросил меня приехать, чтобы я помогла стать тебе достойным членом валирийской династии, а не для того, чтобы ему кто-то ещё вылизывал зад. Ответить на это было нечего. — Отлично, тишина знак согласия, поэтому можем перейти к насущным проблемам. — Каким же? — Рейнира была заинтересована, не до конца понимая роль родственницы. — Где твоя фрейлина? — Этот вопрос вызвал недоумение. — Она сейчас занята, её отец заставляет много заниматься... — Закончить ей не дали. — Почему это касается тебя? — Сейра сощурила глаза, и у Рейниры появилось ощущение, что любая попытка объяснения не будет воспринята так, как ей этого юы хотелось. — Не понимаю... — Ей платят жалование не для того, чтобы она занималась своими делами. — И в очередной раз за седмицу принцесса была поражена. — Ей платят? — В ответ на это родственица рассмеялась, запрокинув голову. — Девочка, даже самый преданный человек за просто так и искреннюю дружбу не станет тратить своё время на компанию, не приносящую никакой выгоды. Крестьяне не просто гуляют, а работают, высшие сословия ищут свою выгоду и либо получают достойную оплату, либо связи, которые можно задействовать в будущем. — Всё это Рейнира выслушала молча. — То есть это была не просто дружба? — Наконец-то решила нарушить тишину она, когда немного обдумала услышанное. На это Сейра в притворной печали покачала головой. — Не знаю, но факт остаётся фактом. Сколько раз за последнюю луну твоя фрейлина приходила к тебе? — Слишком неожиданно вернулась к первоначальному вопросу женщина. — Вроде бы пять... — И каждый раз проводила с ней лишь пару часов, чтобы потом, ссылаясь на дела, велась покинуть на дни и седмицы. — А должна была каждый день. Поэтому скажи теперь, заслуживает ли она получить жалование в полном размере? — С мыслью, что Алисента не просто так была с ней, необходимо было смириться, однако всё это казалось чем-то неправильным. — Но она моя подруга! — Светлые воспоминания, когда они сидели под чардревом, не позволяли смириться с тем, что человеку, который был с ней рядом с детского возраста, будет плохо. — Тем более. Дружба не должна являться поводом для некомпетентности. В данном случае она откровенно пользуется ситуацией, — голос Сейры выдавал раздражение, появившееся из-за необходимости пояснять банальные вещи. — Но я не хочу её увольнять, — отстоять её казалось делом чести. — В таком случае заставь её понять, что она близка к этому. — Это жестоко. И вновь воспоминания, когда королева Эймма учила, что нельзя плохо относиться к людям, которые ниже тебя по статусу. — А не жестоко бросать человека, который считает тебя другом? —резко бросила фразу Сейра Таргариен, закатывая глаза, чего никакой человек из ближайшего её окружения никогда не позволял себе этого при ней. Но несмотря на такое показательное неуважение сказать было нечего. — В этот раз обойдемся предупреждением. Садись и пиши свой полный титул с именем мастеру над монетой. — Зачем? — Дыхание замедлилось в ожидании ответа. Если её нанял сам король, то наверняка она могла заставить того сделать то, что считает необходимым. — Урежем ей жалование. — Несколько мгновений Рейнира просто моргала, пытаясь осмыслить услышанное, — А как она будет жить... — Её отец десница, как-нибудь прокормит, — просто махнула рукой женщина, отворачиваясь. — Но всё же... — Нет. Даже королева Алисанна, будучи известной как сама доброта, не прощала такое. Поэтому пиши, пока я не сделала это сама. И все-таки было необходимо узнать предел её возможностей, чтобы понять, в каких имени вопросах она имеет большую мобильность. — Ты можешь это сделать сама? — И склонила голову, смотря на неё как воплощение смирной Девы. — Не пытайся на меня так подействоватб, у меня получалось лучше. Возвращаясь к твоему вопросу — да, но в этом случае ты не будешь способна разбираться с такими мелочами самостоятельно. Рейнира выдохнула и снова начала смотреть на мир с лёгким прищуром. Через минуту, когда ничего не было сказано, она всё же села за письменный стол. Слуги уже поставили принадлежности для письма. Разумом подставлять подругу не хотелось, но всё же обида жила в ней. И эта маленькая часть была согласна с Сейрой Таргариен, что наказывать надо. Спустя полчаса и несколько ошибок заявление было написано и со слугой отправлено на рассмотрение. — Первую проблему решили, осталось ещё несколько. — Довольно улыбнулась родственница. — Каких? — Казалось, что на сегодняшний день всё должно было закончиться. По-крайней мере так было раньше. — Это дела, связанные с тем, что фрейлины твоей матери вернулись в свои дома, а твоя единственная отсуствует почти постоянно. — Понимание того, что будет дальше, пришло почти в тот день момент, когда были сказала эти слова. — То есть ты хочешь найти других? — Сначала последовал кивок, а после полноценное объяснение. — Да. В моём возрасте было простительно отсуствие их в большем количестве, так как детей у моей матушки было много и всегда кто-то с кем-то был почти ровесником, однако даже в этом случае в замке всегда были дети других людей, что становились приближенными к детям короны и потом могли получать какую-либо выгоду. — А как вообще ищут новых? — Алисента появилась по ведению матушки, которая согласилась с десницей, что ей нужна компания. Сейчас королевы Эйммы не было в живых, как и людей её возраста в Красном замке. — Некоторые живут во дворце с родителями, исполняющими обязанности во дворце... — Как Алисента. — Это уточнение ей легко простили. — Именно. — А если я не хочу других? — Хотелось как раньше топнуть ногой и получить желаемое, но только вот и Сейра была не пугливой служанкой, и она вышла и того возраста, когда это было простительно. — Ты старшая принцесса и единственная ныне живая дочь короля. Тебе полагается несколько девушек в окружение. — А ты? — Меня титула лишили ещё очень давно, поэтому не могу считаться фрейлиной. Говоря проще, у меня здесь определённая задача, не схожая с обязанностями фрейлины. Да и не стала бы я исполнять её функции. — Почему тебя лишили титула? — Она слышала о делах прошлого, когда такое происходило, но о том, что подобное было относительно недавно... это достаточно тщательно скрывали. Либо она в необходимой степени этим не интересовалась. — Спроси у отца, он пока будет рассказывать побледнеет и покраснеет несколько раз. — Следовать совету желания не было абсолютно. — То есть мне необходимо из-за статуса иметь рядом больше одного человека? — Именно, — Сейре начинало это надоедать. — А если они не согласятся? — На что? На сытую жизнь и хороший заработок, как и возможность выйти замуж за человека более высшего круга, чем могли бы так претендовать? Да, законы в Вестеросе идиотские, но люди, следующие им, не всегда настолько тупые. — Мне также необходимо самой писать? — Смысла сопротивляться будто бы не было. — Да. Под вечер несколько писем было отправлено семьям вассалов. — А какие они выполняют задачи? — Хотелось сравнить имеющийся опыт с должным. — Они твои ближайшие подчинённые, твоя компания, твои глаза и уши, — судя по голосу, родственница уже хотела уйти отсюда спустя несколько часов, что ушли на поиск подходящих кандидаток и составление писем. — И это всё? — Нет, но ты сможешь сама узнать об этом, прочитав книгу об иерархии в этом замке. Хотелось взвыть. *** Алисента так и не стала появляться в покоях принцессы чаще. Мастер над монетой с радостью одобрил запрос на уменьшение жалования, в то время как десница лишь единожды поднял эту тему. Сейра сказала бы сама ему пару ласковых, но Деймон успел раньше, напомнив при этом, что его дочь почти наверняка проводит всё своё время в королевских покоях как в ночь после смерти королевы Эйммы. Больше никаких возмущений с его стороны не слышали. Примерно через лунуц прибыла первая девушка, которая должна была стать правой рукой принцессы. — Ты считаешь, что меня одной недостаточно? — Тем же вечером появилась заблудшая фрейлина в покоях Рейниры. — Нет, ни в коем случае! — И принцесса велась на эту банальнейшую манипуляцию как Дейла на всякую уловку. — Тогда зачем тебе другая? Я знаю, что я мало у тебя бываю... Только вот любителем драмы Сейра никогда не была. — Кто дал тебе право обращаться к принцессе крови таким образом? — Рейнира вздрогнула от звучания её голоса, после чего встала перед подругой, тем самым загораживая её. — Я сама. И за это ты не можешь её наказать. — Она почти гордилась, как из робкого ребёнка девочка умела превращаться в дракона, но только вот несмотря на прошедшие годы, она до сих пор не любила, когда её милость принимали как должное. — Ты давала ей право ругать себя? Врываться в твои комнаты с криками и претензиями? Необходимо ли мне задуматься, что ещё и кому принцесса решила позволить? — Рейнира покраснела, но не отступила. — Да как вы смеете! — Внезапно набралась смелости девчонка десницы. — Как я смею? Не ты, не твой отец? — Хотелось увидеть, до чего в гневе может дойти эта девушка. — Вы — падшая женщина, продающая своё тело, — после этих слов Рейнира выпучила глаза, очевидно, не зная некоторых деталей её биографии, — и вы не имеете право распоряжаться... Обойти племянницу оказалось достаточно просто, пока она стояла, явно думая слишком много об услышанном. В следующий момент звук пощёчины был слышен в каждом углу этой комнаты. Алисента Хайтауэр упала на ковёр, закрывая одной рукой щеку. — Тётя Сейра! — Отмерла внучатая племянница, после чего схватила её за руку, будто бы боясь, что та решит продолжить. — Ты посмела предъявлять требования к принцессе, не имея на то никаких прав, воспользовалась своим положением, чтобы игнорировать обязанности, и всё это ради того, чтобы постараться продвинуться повыше. Тебе ли предъявлять мне за грехи? Глаза Алисенты расширились в ужасе. — Не ты ли посещаешь покои короля по вечерам? В час его горя пользуешься возможностью занять его постель... Вот и всё. Стадия непонимания прошла, остался гнев. — Я не ты! — Воскликнула девушка, всё ещё сидя на полу, указывая на неё пальцем. — Да, ты права, я больше никогда не стала бы прятаться по теням как мелкая крыса. Это могло бы продолжаться ещё долго, если бы не принцесса. — Хватит! — Лицо Рейниры покраснело, а на глазах появились первые слезы. Пальцы её мелко подрагивали, выдавая её состояние даже лучше остальных признаков. — Ваше высочество, я... — поползла к ней дочь десницы, всё же убрав руку от щеки. — Я сказала хватит! Просто скажи, что это неправда, что это ложь, — но ответом ей было лишь молчание, — знаешь, я считала себя недостойной утешения, когда в день похорон ко мне никто не пришёл, но оказалось, что я просто не так важна... — Рейнира, — всё-таки поднялась с пола фрейлина, но подойти и обнять не сумела. Рейнира, по щекам которой текли слезы, сделала шаг назад, стерев рукой капли, после чего посмотрела так, что идти вперёд девушке резко разхотелось. А потом она бросилась вперёд и по комнате снова пронёсся звук пощёчины. Не так сильно, как это сделала она, но всё же достаточно сильно, чтобы заставить девушку отступить. — Уходи, Алисента. Я больше не хочу тебя видеть. — Это всё приказ отца, я не хотела... — Я сказала тебе уходить, а не оправдываться. Не желаю тебя слышать. После этого она отвернула от них, стараясь не показывать больше слëз, чем это сделала уже. Алисента стояла как вкопанная ещё несколько мгновений, не зная, как стоить поступить, но после присела в реверансе. — Ваше высочество. Дверь за ней закрылась тихо. — Сейра, неужели я и правда не достойна хотя бы честности? Это было необходимым уроком. Лучше жто осознать раньше, чем во взрослом возрасте, когда окажется, что окружающие долгие годы обманывали. — Люди всегда будут искать выгоду для себя. Отец будет стараться выдать замуж повыгоднее, все дворяне будут соревноваться за твою руку, чтобы оказаться как можно ближе к трону. Подруги могут использовать на благо своих семей. Слова эти ни капли не подбодрили Рейниру, лишь слезы полились ещё сильнее. Только вот скрываться уже не пыталась. — А если бы... — ей необходимо было несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы продолжить, — если бы я родилась мальчиком? — Как много "если бы". Посмотри на своего отца и пойми, что люди просто начали бы ещё усерднее вылизывать твой зад. В отношении людей её многое бы изменилось. Хотя были бы и плюсы: ты смогла бы занять трон. Необходимо было дать принцессе время на обдумывание, но когда Сейра уже было приблизилась к дверям, её окликнули: — Сейра, я хочу уволить Алисенту. Неожиданно быстро прошла стадия горя, но кто она такая, чтобы не помочь выйти гневу. — Можно поступить иначе. *** В этом представлении Сейра участвовать отказалась, указав, что её дело в случае чего прикрыть тыл, если в этом возникнет необходимость. Хотелось обидиться, но проведённые вместе три седмицы сказывались на её отношения к родственнице: она начинала привязываться. — Ну и зря, — сказала та в ответ на наблюдение и рефлексию, — я покину этот замок и больше никогда сюда не вернусь, и ты будешь рыдать как над потерей недо-фрейлины. Рейнира не могла не согласиться, но ничего поделать с эмоциями и чуствами не могла. После раскрытия истины, что та продавала своё тело, хотелось ужаснуться, но все силы ушли на то, чтобы оплакивать предательство той, кого считала близкой подругой, поэтому смирение пришло весьма быстро. Ей описывали проституток как женщин низких моральных качеств, глупых девушек, продавших счастье ради секундного удовольствия или быстрых денег, но Сейра была совершенно иным случаем. Глупость была ей совершенно не свойственна. Она была в какой-то степени злом, о чем шептались в разных уголках дворца, но при этом каждое слово её попадало в цель, а планы всегда притворялись в жизнь. Однажды она даже решила, что несмотря на род деятельности, знаний у неё было даже больше чем у мейстера, что долгие годы обучался в Цитадели. На это она просто попросила не сравнивать её с Вэйгоном, про которого информации было не многим больше. В реальности же её уже ждала сцена и роль, которую необходимо исполнить. Очередной совет, на котором она исполняла роль чащницы. Последним зашёл мастер над законами, немного склонив голову, тем самым приветсвуя короля. На неё едва ли был брошен взгляд. — Начнём с... — начал было десница, но только вот она ждать не собиралась. — Прошу прощения, но у меня есть просьба к королю, — перебила Рейнира Отто Хайтауэра. — Нельзя ли изложить её королю лично наедине? — Задал закономерный вопрос Корлис Веларион, занимающий пост мастера над кораблями. Лично изложить такую тему было бы самым бессмысленным исходом, потому что по словам старшей родственницы про это случайно бы забыли, если и вовсе прямо не сказали, что нет необходимости что-то менять. — Боюсь, что моя простые звязана с нарушением правил лицами высшего круга, поэтому необходимы свидетели. После этих слов глаза десницы короля забегали по комнате, ни на чем не фокусируя взгляд, будто бы в поиске выхода, пока не остановились на ней. — Это можно сделать по окончанию собрания, Ваше Высочество. Откладывает заявление, чтобы выиграть время и придумать выход. Сдерживать ухмылку было сложно, но сейчас необходимо вызвать максимальное сочувствие. — Отец, пожалуйста, это не займёт много времени. — Не хватало только руки в мольбе сложить. Визерис дёрнулся. Рейнира часто пренебрегала должным обращением к его Величеству, но со смерти Эйммы они практически не общались. В последний раз она с таким же тоном обращалась к нему, прося больше времени на полёты, чтобы после неудачи начать требовать. Из-за этого на лице короля появилась призрачная улыбка. — Конечно, моя отрада. Мы выслушаем твою просьбу. — Благодарю, отец, и прошу прощения у совета за потерянное время, — в ответ несколько лордов кивнули, показывая, что не в обиде, — я требую изгнания Алисенты Хайтауэр со двора за поведение, недостойное её должности, порочащее моё имя и имя своей семьи. Корлис в то же мгновение начал смотреть на десницу с подозрением. Бисбери же кивнул, будто бы догадывался, о чем пойдёт речь. Это не было удивительным, учитывая, что несколькими седмицами ранее они обсуждали жалование новых девушек. — Милая, что же она такого сделала? — Из его слов Рейнира поняла, что об их конфликте он ничего не знает. — Детская ссора, вероятно, Ваше Величество, — попытался вмешаться Хайтауэр, но помощь пришла с неожиданной стороны. — И всё же нам необходимо выслушать принцессу, чтобы решить, является ли то обычной склокой или же и правда грубое нарушение, как и было заявлено. — Благодарю, лорд Корлис. Моя фрейлина Алисента из рода Хайтауэр с дня похорон моей матушки не выполняет должным образом свои обязанности: появлялся слишком редко, чтобы это считалось приличным, не исполняет своих обязанностей, часть которых пришлось выполнять мне. Предупреждение в виде ограничения выплат на неё не подействовали. Также считаю недопустимым, что после появления новой фрейлины она посмела прийти ко мне с претензиями. — Ваше Высочество, а не известно ли вам, на что тратила время эта девушка? — Корлис лучше неё понимал, чем она занимается в свободное время. — Боюсь, что это не так важно, правда же, Рейнира? — Понимать его намёки она отказывается из принципа. — Да, она проводила ночи в покоях моего отца по указу десницы. После этого в зале советов воцарилась тишина. Десница глубоко и часто дышал, сжимая руками подлокотники своего сидения. На лице Велариона расцветала улыбка, из-за которой становилось понятно, что он сделает всё, чтобы закончить это дело в свою пользу. Стронг с лёгким прищуром смотрел то на неё, то на отца почти бывшей фрейлины. — Желание утешить горюющего есть норма, согласно заветам Семерых, — начал было он, но ему не дали закончить. — Да, но не наедине в ночное время, — начал спокойно говорить мастер над законами. — Даю слово коррля, что честь девушки не пострадала, лорд Стронг, — опомнился король. Смотреть на то, как отец защищает чужачку было больно, особенно после того, как по его вине погибла прошлая королева, которой он также клялся в любви. — Отец, — снова обратила внимание на себя принцесса, — я бы не сказала ни слова, если бы она делала это по своей воле и в свободное время. Но после вскрытия правды она не сказала, что это из добрых побуждений, лишь то, что следовала воле отца. Её сочувствие это ложь. Единственное объяснение, которое я вижу, это желание занять место королевы Эйммы, моей драгоценной матушки... — И тем не менее, — начал было оправдываться Отто, но был остановлен жестом короля. — Замолчи, я хочу дослушать свою дочь! — под конец его голос повысился, выдавая сметение и гнев. — Спасибо, отец, — за этим последовал лёгкий кивок, позволяющий ей продолжить, — Алисента Хайтауэр навещала вас, ваше Величество, вопреки своим обязанностям, делала это не из чистых побуждений, воспользовалась своим положением при дворе ради этого, поэтому я требую изгнания со двора за оскорбление роду Таргариен, нанесённое её недостойным поведением. — Считаю, что заявление принцессы достойно положительного ответа, — первым нарушил тишину Бисбери, — потому что она заходила ко мне по поводу жалования, не думая, что причина в её распутном поведении. — Сиры, но я не хочу ей зла, ведь после этого никто не возьмёт её в жены, а жизнь в башне станет для неё пеклом, — после этих слов на неё с удивлением уставился Корлис, будто бы впервые видя. — Но что же тогда вы подразумеваете под изгнанием? — Выбор: выйти за человека, предложенного короной, либо уйти в септы. — Алисента является частью семьи Хайтауэров! — Подскочил Отто, чтобы после под взглядами других сесть обратно. — А если её в жены возьму я? Это моя ошибка и мне за неё платить... — Смотрел король будто бы через них. После этого все замолчали. Десница, до этого будто бы сжавшийся в своём кресле, выпрямился, ещё не смотря на других с превосходством, но уже с лёгкой неприязнью. Остальные члены совета по-тихому закатывали глаза и просто стараясь не смотреть на правителя без должного почитания. — Мы будем рады, — начал было Отто, но Сейра говорила, что ни в коем случае нельзя давать ему говорить слишком много. — Нет, отец, — и тот её слушал, наверняка уже жалея о предложенном, — она уже показала, что откажется от обязанностей в пользу большей выгоды. Её распутное поведение не достойно этой роли. Королева должна быть благочестива не только на словах. — Она уже пошла в ночью в покои мужчины! Что ей помешает продолжить это после замужества? — В очередной раз за вечер придал её словам большую значимость Веларион. Лицо Визериса скривилось. Вспомнились слова Сейры, что играть на людской гордости не так уж и сложно. — Ваше Величество, не могу не согласиться с приведёнными аргументами, — решил внести свою лепту мастер над монетой, — и хочу добавить, что эта свадьба ничего не принесёт вашему роду. Не стоит забывать, что Алисента лишь дочь второго сына, что не в силах изменить даже достижения её отца. — Свадьба не должна быть из жалости, это должно быть осознанным выбором, так учила матушка, — и имя королевы Эйммы в очередной раз ей помогло. И все замерли, ожидая окончательное решение короля, которое не заставило долго ждать. — Да, моя дорогая Эймма... не заслужила, чтобы её место заняла слишком порочная девушка. Но нам необходимо защитить и честь девушки, пока это возможно. Рейнира выдохнула. Бывшая подруга не останется при дворе скорее всего, а участь той не то чтобы совсем её не волновала, но впереди ждало будущее. Леди Алисенте был всё же предоставлен выбор и она решила стать септой. *** — Не будет ли это слишком жестоко? — Спрашивала принцесса у Сейры в ответ на указание о необходимости увольнения части слуг. — Такие слова оставь последователям Семерых, это у них модно проявлять жалость к тем, кто их предал, — дочь Джейхейриса была резкой и временами импульсивной, что в сочетании приводило к умению удивлять. — Разве Таргариены не являются их последователями? — После этого пришла очередь поражаться Сейре, что та выражала притворно сочуствующим взглядом. — А когда были? Ещё отец, дерите его в пекле, объяснял, что это не более чем способ убеждения дворян, избегание лишних столкновений. Да даже свадьба по валирийским традициям в этой семье имеет большую ценность, чем псевдоклятва в септе, — недовольно ворчала в ответ женщина. — И как вера повлияет на отношение людей ко мне? — В первую очередь казалось верным узнать ответ на этот вопрос, а уже после про другие сомнительные пункты. — Всё просто, — на её лице появилась дерзкая ухмылка, — Четырнадцать более жестоки, если сравнивать их с Семёркой. В некоторых ритуалах требуется кровь. Обычные крестьяне не готовы убивать свой скот, сжигать урожай ради их благословения, в то время как дворяне не готовы к боли, которую могут потребовать боги. О ритуалах, вопрошающим к богам, Рейнира знала слишком мало. Отрывками вспоминались слова Деймона, в далёком детстве читавшем ей на валирийском вместо сказок свитки их потерянной родины. — А брак отца... — задать вопрос полностью она не успела, когда начала слушать ответ. — Твои прабабка с прадедом не смели настаивать на валирийском браке, ведь он связывает души. Эта связь незыблема. Это всегда должно быть осознанным выбором двоих. Однако по документам необходим хоть какой-то брак, в котором двое будут хоть как-то зарегестрированы как пара. В дальнейшем же — И поэтому Деймон не считает брак с Реей хоть чего-то стоящим, — постепенно всё вставало на свои места. — Именно. Но из-за значимости свадьбы под светом семи для других людей, он не может просто забыть о произошедшем, для чего необходимо официальное расторжение свадьбы. Даже если он женится на ком-то по нашим традициям, то в глазах других она будет его любовницей. Вспомнилось, как не так уж и давно он утешал её, обнимая, заплетая по утрам косы, говоря комплименты и различные глупости. Он шептал ей в волосы, что она ценна сама по себе. И сейчас Сейра учила заставлять других замечать это. Что она не просто дочь хрупкой королевы, но дракон, достойный имени их рода. — Но если правила семёрки не нужны, то почему тебя перестали признавать принцессой? — Она уже услышала историю про блудную принцессу, когда надавила на Деймона (он никогда не умел ей отказывать), как и про побег из септы. Возникали вопросы, такие как: почему, если король верил в других богов, наказал на нарушение заветов других? И в тот момент Сейра впервые улыбнулась ей по-настоящему. — Потому что я хотела своё королевство. Пока что она знала, что ту считали королевой шлюх за морем. Но это ли подразумевал ответ? — Но обучение на септу? Не изгнание в Эссос? — Да, усложнил мне задачу отец. Только вот именно там мне помогли мои брат с сестрой, когда у короля были связаны руки. Он не мог в открытую сделать так, как хотела я, матушка бы не поняла. Вспомнилось, как рыдала собственная мама после потери очередного ребёнка, не успевшего даже получит имя. Королева Алисанна... — Не была готова она к потере ещё одной дочери. Только вот их общение по поводу прошлого слишком сильно отличалось от обычного. — Ты сейчас не оскорбляешь прадедушку, как делаешь это обычно. На это Сейра Таргариен просто пожала плечами. — Ты начинаешь понимать основу нашего дома. Нет необходимости играть роли дочери, ненавидящей отца. Оставалось слишком много вопросов, но главным был лишь один: — Зачем ты прибыла сюда? Что тебе обещали? И перед ней в очередной раз появилась женщина, которую ещё в раннем детстве септы прозвали злым ребёнком. — Я хочу, чтобы Волантис принадлежал полностью мне. Для этого необходимы драконы.