Часть 4

Наконец наступило первое августа, день свадьбы Флер Делакур и Уильяма Уизли. День падения Министерства Магии. День, когда мой план начнется. Я стоял вместе с группой Пожирателей Смерти, нацеленной на свадьбу Уизли, моя так называемая неудача в Хогвартсе в конце учебного года лишила меня права присоединиться к Атакующему отряду Министерства. В руке я держал палочку, купленную у Олливандера во время отпуска, Бузинную палочку надежно спрятал в потайной кобуре на руке. Конечно, я не слишком расстраивался из-за того, что упустил возможность присоединиться к атаке на Министерство. Свадьба позволила мне привлечь внимание нескольких ключевых недооцененных игроков, возможности реагирования которых были сильно ограничены. Назначенный лидер, Эйвери, подал сигнал о начале штурма, и я сжал предоставленный портключ. Позже появилось ужасное ощущение дергания, я погрузился в хаос. Из Пожирателей Смерти вылетали парализаторы, а гости свадьбы пытались спастись, ограничиваясь щитами и защитными конструкциями. Я не знал, произошло ли это потому, что они осознали, что Пожиратели Смерти являются новой юридической властью и пытаются ограничить их нарушения закона, или это был глупый пацифизм банды Дамблдора, пытающегося вести войну с помощью детских заклинаний, в то время как другая сторона использует темные проклятия, как конфеты на Хэллоуин. Мое внимание мгновенно привлекла невеста Флер Делакур. Закутанная в белое свадебное платье, освещенная внутренним огнем, даже во время всего хаоса она выглядела прекрасным духом из сказочной страны. Кто-то менее злой мог бы испытывать нежные чувства по поводу судьбы, которая испортила ее самый важный момент, но у меня в голове была только одна мысль. Сломать ее своим эгоистичным вниманием. И для этого мне нужны были два человека. Моей первой задачей было поймать ее мужа и использовать его как рычаг, чтобы навязать ей свои требования. Затем я заметил маленького светловолосого ребенка, исчезающего в саду, на которого никто не обращал внимания. —Прекрасно, — пробормотал я, разочаровавшись и незаметно переключившись на Бузинную палочку. Спустя миг я оказался рядом с ней и ударил ее парализатором прежде, чем она успела среагировать. Я взял ее за руку, аппарировал в Малфой-Мэнор и оставил ее в одной из неиспользуемых комнат без сознания и аппарировал назад, готовый присоединиться к битве. Конечно, у меня не было ни малейшего желания причинить ей вред, потому что, несмотря на все мои действия, я не был настолько монстром, чтобы причинять вред детям. Но ее отсутствия было бы достаточно, чтобы дать мне возможность, в которой я нуждался. На краю я мог видеть Гермиону, Рона и какого-то случайного парня (которого я принял за Гарри Поттера под действием Оборотного сока) аппарирующих прочь. Я не сделал ничего, чтобы остановить их, многие мои планы были основаны на том, чтобы они скрылись без каких-либо проблем. В конце концов, мне нужен был кто-то, кто мог бы бегать и отвлекать Воладеморта, пока я буду способствовать его падению. Я переключил внимание на остальную группу, переключился на палочку поддержки, отменил невидимость и начал атаковать группу, хотя это был не особо примечательный бой, основное сопротивление уже было сломлено, и мы собирали разбежавшихся, хотя я был рад отметить, что и Флер, и ее муж были среди оглушенной группы. Это дало мне возможность начать обрабатывать ее до того, как она узнала об отсутствии сестры. Получить доступ к камере содержания не составило труда. С захватом власти все погрузилось в хаос, а пленники со свадьбы были второстепенной целью. Волан-де-Морт уже заявил, что он не заинтересован в их убийстве, полагая, что, поскольку Дамблдор мертв, а Поттер пропал, сопротивление угаснет, если он не сделает что-то действительно агрессивное, например, не убьет множество чистокровных волшебников без провокации. У меня было ощущение, что к этому решению приложил особую руку Снейп, и не потому, что он хотел обеспечить успех дела Волан-де-Морта, но я позволил этому быть. Ведь никто не знал, но мне больше всего помогла сложившаяся ситуация, особенно приказ о том, что пленных нельзя трогать. Быстрый империус Пожирателю Смерти и позже поддельный приказ, и я отвечал за ячейки, на тот случай, если у кого-нибудь из других Пожирателей Смерти возникнет аналогичная идея использовать ее. Она была моей, и она была слишком драгоценна, чтобы делиться ею с этими неотесанными животными. Я подождал пару часов, просто чтобы убедиться, что ничего не происходит, а затем напал на другого охранника, приказав ему вести себя нормально. Затем я подошел к одиночной камере, в которой содержалась Флер, и установил вокруг нее укрывающую защиту. Это была простая защита, которая изолировала камеру, а также затрудняла ее обнаружение. Конечно, с Бузинной палочкой она стала намного сильнее. Я не использовал Фиделиус, но этого было достаточно, чтобы скрыть что-либо, пока они не искали намеренно камеру Флер, и даже тогда требовалась значительная сила воли, чтобы прорвать укрытие. Я был готов войти после одного последнего прикосновения. Я хотел накормить ее каким-нибудь зельем, чтобы немного расслабить ее, но у меня было ощущение, что она отвергнет любую еду или питье, которые я ей предложу, и я не хотел заставлять ее что-либо пить. Итак, я вытащил свой член и натер его зельем похоти, гораздо более сильным, чем то, которое я использовал на Нарциссе. У него было небольшое послевкусие, но, в отличие от Амортенции, он не зависел от предпочтений пьющего. Я был готов поспорить, что Флер этого не заметит, ее мысли будут заняты более важными заботами. Завершив приготовления, я вошел в камеру и увидел Флер, сидящую на единственной кровати в комнате. Учитывая, что для обеспечения чистоты потребовалось всего лишь заклинание, комната, должно быть, была намеренно загрязнённой. Не то чтобы у меня были какие-то проблемы, просто убогая атмосфера определенно добавляет уникальный оттенок полученным впечатлениям. И все же это было не так важно, как сидящая на нем блондинка, одетая в длинное белое платье, которое еще несколько часов назад было безупречно белым, а теперь покрыто пятнами грязи, с редкими рваными пятнами вокруг юбки. Ее волосы были так же растрепаны, ее прежние безупречные пряди беспорядочно рассыпались по шее. Но несмотря на все это, она была одним из самых красивых существ, которых я когда-либо видел. Я бы с удовольствием ее погубил. Она перевела взгляд на меня, и я увидел пылающий позади них огонь. Я напомнил себе, что нужно быть осторожным, в конце концов, она была вейлой, и отсутствие у нее палочки не означало отсутствие опасности. Чтобы кого-то убить, потребовался бы всего один удар ее трансформированного когтя. — Добрый день, мисс Делакур, — сказал я нарочито веселым тоном. —Как ты себя чувствуешь в такую хорошую погоду?— Она посмотрела на меня, в ее глазах горела ненависть. Я легко мог понять ее гнев, в конце концов, Драко был главной причиной травм ее мужа, а я был одной из главных причин, по которой ее предположительно самый счастливый день был испорчен. Не то чтобы она осознавала разницу между нами. Желание сжечь меня дотла силами Вейлы гнало ее вперед, я мог видеть это в ее глазах, искрящихся гневом. Но, продемонстрировав впечатляющую силу воли, она не предприняла никаких действий в этом направлении. — Теперь я миссис Уизли, — сказала она сквозь стиснутые зубы. — Простите, миледи, — ответил я, даже не пытаясь скрыть насмешливый тон. —Я больше не совершу такой ошибки.— Разозлить ее было рискованно, но я почувствовал искушение пойти на это. Это было странно убедительно, как будто тыкаешь особенно разгневанную кошку. — Чего ты хочешь, Малфой, — спросила она после нескольких секунд молчания. —Ух ты, какой гнев, — сказал я, делая вид, что делаю шаг назад. —Осторожно, миссис Уизли. Вы почти убедили меня отказаться от моего плана помочь вам.— —Мне не нужна помощь от такого жалкого мальчика, как ты, - воскликнула она, и в комнате стало немного жарче. Я почувствовал, как мои штаны снова стали тесными. Ведь это было возбуждающее зрелище: огненная вейла, запертая в камере, завернутая в испорченное свадебное платье… Я покачала головой, пытаясь сосредоточиться на данный момент. Я хотел проигнорировать оскорбление, но то, что меня назвали мальчиком, на самом деле ранило больше всего на свете. Тем не менее, я не подал никаких признаков дискомфорта. В конце концов, я собирался показать ей, что я не мальчик. —Конечно, миссис Уизли. На самом деле вам не нужна моя помощь. Было установлено, что вы не участвовали в содействии подрывным элементам, и через несколько часов вас отпустят.— На ее лице светился восторг, но я беспощадно раздавил его. —А вот ваш муж…— Как и ожидалось, ее восторг исчез так же быстро, как и появился, вместе с небрежным игнорированием моего присутствия. — А что насчет моего мужа? — спросила она дрожащим тоном, ее прежняя бравада полностью исчезла. —Испытания показали, что его кровь содержит следы ликантропии, но сработало ли полное проклятие или нет, неясно. И, как того требует закон, его необходимо держать под наблюдением до полнолуния в секретном учреждении, чтобы убедиться, что он не не полностью видоизменился.— —Это варварство, вы не можете этого делать, - воскликнула она. —К сожалению, мы можем. Хотя мне кажется ироничным, что это один из законов, спонсируемых Дамблдором. Иногда судьба действительно сука.— Она действительно была сукой, иначе как бы объяснить мое присутствие в этой вселенной. Это было так же милосердно, как бросить голодную акулу в аквариум, наполненный золотыми рыбками. Я увидел отчаяние на ее лице и решил нанести удар. —Однако решающим моментом является то, что Лестрейндж отвечает за логистику заключенных. Человек, известный своей жестокостью. Человек, который получил очень тяжелую травму в Хогвартсе пару месяцев назад. Я слышал, он с большим энтузиазмом относился к отправке вашего мужа в Азкабан. на месяц.— Я едва сдержал смех, увидев отчаяние на ее лице. —И мне не нужно напоминать вам, чем он был знаменит до полутора десятилетий пребывания в Азкабане…— После моих последних слов она едва смогла сдержать слезы. Меня не удивило, что Флер без всякого сомнения проглотила эту историю. Ведь почти все факты, которые я там перечислил, были верными. Даже закон существовал, и Лестрейндж намеревался им воспользоваться. Вот только Лестрейндж не питал особой обиды на Уильяма Уизли. И именно я обратил его внимание на закон о ликантропии. —Почему ты здесь?, — спросила Флер, не в силах сдержать слезы, скатившиеся по ее щекам. Я решил, что я действительно злой ублюдок, ведь ее слезы меня только возбуждали. Была определенная привлекательность в такой волевой женщине, которую заставили плакать. Я улыбнулся: все будет даже лучше, чем я надеялся. —Я здесь, чтобы предложить вам альтернативу, — сказал я мягким тоном дьявола, имеющего контракт, который принесет спасение, конечно, за определенную цену. Я видел, как она изо всех сил пытается сдержать искушение произнести следующие слова. Судя по моему выражению лица, она, должно быть, поняла, о чем я собирался просить, но безопасность ее мужа, должно быть, была на первом месте. —Какая альтернатива?— она спросила. —Я использую свои возможности и гарантирую, что он будет содержаться в приличном учреждении, где нет разгневанных Пожирателей Смерти или заблудших дементоров.— Следующие слова прозвучали так неохотно, что ей, должно быть, пришлось воспользоваться жгутом, чтобы выбить их из голосовых связок. —И какова цена?— Я даже не удосужился произнести ни слова, просто стянул штаны. —Я не могу, — произнесла она. —Я девственница, и я не хочу провести брачную ночь без своей девственности.— Во мне поднялся восторг, и я на лету скорректировал свои планы. Я мог бы легко ее за это шантажировать, но был вариант гораздо более привлекательный, развращать ее, пока она добровольно не отдала ее мне. Было бы намного вкуснее. —Это действительно впечатляет: ставить свою девственность выше благополучия мужа—. Я продолжил, прежде чем она успела произнести хоть слово. —Но я не без сострадания, мы можем уладить ситуацию так, чтобы твоя девственность сохранилась до брачной ночи, но взамен ты будешь служить мне каждые три дня до полнолуния, которое наступит через пятнадцать дней. Итак, пять сеансов для благополучия твоего мужа. Что вы скажете, миссис Уизли?—Я вздохнул и добавил. —И, конечно же, один раз, чтобы заключить сделку, - сказал я, указывая на свой стоячий член. —Мы не можем оставить моего маленького дракончика в таком состоянии.— Шок, гнев и печаль отразились на ее лице, наконец перейдя в решимость. Я подошел к ней, осторожно держа палочку. Я был почти уверен, что ее воля сломлена, но между почти и уверенностью была значительная разница. Тем не менее, я подошел к ее кровати, мой член свободно болтался при каждом шаге. Я стоял перед ее сидящей фигурой, мой член свисал на одном уровне с ее ртом. Она сдалась, наклонившись вперед, ее губы приоткрылись. Стон вырвался у меня, когда я почувствовал, как ее губы приближаются. Несмотря на то, что я доминировал над ней, ее пустое выражение лица мало уменьшило мое волнение. На сегодняшний день физической капитуляции должно быть достаточно. Мне оставалось еще пять сеансов, чтобы забрать ее душу. Она начала механически покачивать головой, проявляя мало умения. Я был немного удивлен ее неопытностью, даже если бы она не была девственницей, я ожидал, что она будет более опытной. Магическая Франция должна быть более либеральной, чем Магическая Британия, особенно Вейлы. Видимо, мне удалось найти исключение. Тем не менее, я был более доволен этим случаем. В конце концов, это означало, что ей не хватало базового опыта, чтобы сравнивать действия наших сессий, и она оставалась в моем нежном внимании. Я снова изменил свои планы относительно нее. Сначала я хотел просто использовать ее, пока не отпущу ее мужа, но теперь мои планы изменились. Я хотел овладеть ею, даже после того, как полностью оскверню ее. Я хотел сделать из нее шедевр. Однако ее некомпетентность дала о себе знать, отвлекая меня от мыслей. — Осторожнее с зубами, дорогая, если только не хочешь, чтобы это длилось полдня, — сказал я, кладя руку на ее волосы и слегка лаская. Она вздрогнула от отвращения при моем прикосновении, но я почувствовал, как ее подбородок приоткрылся еще больше, отдалив ее зубы от моей кожи. —И еще, используй язык, сладкая, — добавил я. Этого она не выполнила. Я оставался довольно пассивным в течение десяти минут, и в этот момент зелье похоти начало действовать на нее. Я не очень надеялся на его воздействие, хотя это было сильное зелье, покрыть мой член было не лучшим способом ввести в нее полную дозу. Я внимательно наблюдал за расширением ее зрачков — показателем успеха. Первое изменение мне удалось уловить через пару минут после десятиминутного отсоса по ее участившемуся дыханию. Расширение произошло через несколько секунд, и я в предвкушении облизнул губы. Я сжал обе стороны ее головы и протолкнул свой член глубже, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы ее трясло. Она подняла глаза, как только могла, когда мой член все еще был глубоко у нее во рту. — Ну, — сказал я, пожимая плечами. —Я не ожидал, что ты будешь так неуклюже сосать член, поэтому решил помочь тебе. Постарайся не упасть в обморок.— Я видел, как ее глаза вспыхнули от паники, как только я упомянул о притворстве, но не дал ей времени собраться. Я без предупреждения втолкнул свой член в ее горло, и мелодия ее потрясных хрипов донеслась до моих ушей. Я держал его так пару секунд, затем отстранился, дав ей достаточно времени, чтобы сделать неглубокий вдох, а затем толкнул еще раз. После первых нескольких повторений я стал ускоряться, мой член то и дело появлялся и исчезал в ее горле. Она была беспомощна, ее реакции ограничивались рвотными позывами и хрипом. Но пока она держалась, я заметил кое-что еще: ее обаяние разгоралось. Этого было недостаточно, чтобы превратить мое сознание в кашу, но я понял, что Очарование — отличный афродизиак, особенно когда ее источник обхватил губами мой член, пытаясь дышать достаточно, чтобы не упасть в обморок, пока я трахал ее горло. Даже окклюменция была неэффективной, чтобы сдержать оргазм, когда кто-то трахал вейлу в горло, понял я, тщетно пытаясь оттолкнуть его. Вместо этого я решил воспользоваться моментом. Я внезапно отстранился, оставив ее ошеломленной и хрипящей. Затем, не дожидаясь ни малейшего ответа, я схватил бюст ее свадебного платья и стянул вниз. Спустя мгновение ее обнаженные сиськи свободно болтались в холодном тюремном воздухе. Уже на пределе своих возможностей я начал опрыскивать ее лицо и грудь своим семенем. Ошеломленная, она смотрела слегка остекленевшими глазами, как я покрывал ее лицо и грудь своей спермой, так сильно, что я заподозрил, что здесь замешано какое-то случайное волшебство. Еще один сюрприз я получил, пытаясь понять, почему она почти не отреагировала на мою выходку со своим платьем. Она испытывала собственный оргазм! Даже с зельем похоти это было впечатляюще. Либо зелье неожиданно повлияло на ее наследие вейлы, либо она оказалась более уязвимой для доминирования, чем я думал. —Хорошая работа, миссис Уизли, — сказал я, поднимая ее свадебное платье и заклеивая разрыв восстанавливающим заклинанием, ее грудь все еще была покрыта моим семенем под тканью, испачкавшим ее свадебное платье. Очередная символическая победа. Я вытащил лист бумаги, нацарапал на нем адрес магической ручкой и собирался сунуть его ей в ошеломленную руку, когда меня осенило. Я еще раз одернул ее платье, написал адрес на ее испачканной груди, а затем отодвинулся, сделав последний прощальный поцелуй. —Вот, миссис Уизли. Это адрес, по которому вы пойдете сегодня вечером, ровно в 22:00. Не опаздывайте.— Она кивнула, затем ошеломленно покачала головой, пытаясь собраться с мыслями от дымки удовольствия. Я повернулся и начал уходить. Но уже у двери я обернулся, побежденный искушением. —И не забудь потренироваться на банане, — добавил я. —Вам необходимо предоставлять более качественные услуги, если вы хотите обеспечить безопасность своего мужа.— С этими словами я повернулся и вышел из камеры, мои мысли уже были заняты следующими шагами.