Глава 1

Закат. Апельсиновая корка неба чернеет и покрывается прорехами звёзд. Липкий комок вечернего жара накрывает толпу, собравшуюся на площади. Потную. Галдящую. Еле уловимый шепот распространяется среди людей. Маленькие и покорные, они теперь увидели кусок правды. Той самой, которая до них не доходила. Не разжёванная, открытая, она пугает их. Люди ждут чуда. С голубого экрана диктатор вот-вот должен впрыснуть дозу информационного яда в их безропотные мозги. Сейчас всё вернется к прежнему. Спаситель выйдет на сцену, указав путь к спасению. Как же хочется очутиться не здесь. Вернуться в маленький домик к своей семье. Туда, где круглый год цвели ромашки. Уши закладывает от навязчивого шума двунадесяти глоток. Сердце заполошно колотится в груди. Толпа бушует, воздуха все меньше. В какой-то момент становится нечем дышать. Я лишь надеюсь, что не отключусь раньше, чем отыщу белобрысую макушку в море людей. Но его нет. Он обещал прийти, клялся, молил дать последний шанс. Сколько их было за этот год? Всего. Два. Обещания. Которые были разрушены из-за его самоуверенности. Сколько раз я говорила ему про наивность? Глупый человек, думающий, что умнее других. Отталкивающий помощь, но цепляющийся за меня. Нужен ли он мне теперь? Нужен, как воздух. Если я не увижу его сегодня в неоновом свете экрана, не смогу выдержать еще неделю. Да и не уверена, что смогу столько прожить. Времени осталось мало, приготовления почти завершены. В этот раз всё будет по-другому. Наконец-то мы покинем толпу, но я сомневаюсь в одном. Я сомневаюсь в Аароне. Мои мысли возвращаются к давке среди людей. Лицемерие окутало всех в этой толпе. В этой стране. Кроме меня. Кроме нас. Спрятавшись за дверьми, эти люди не желают выходить из ящиков. Хотя у них есть окно. Каждый день, наблюдая за повешениями, они не испытывают ничего, кроме радости. «Так этих предателей, дело в них, как хорошо, что это не я, казнить предателей». Почему-то толпу не волнует юное лицо виновного, почему-то их внимание не привлекает отрезанный язык. У нас есть лишь несколько минут, чтобы побыть вместе. Пока диктор славит Большого брата, пока толпа взрывается криком, неистовствует. Этого времени может хватить, чтобы спасти наши жизни. Его согласие изменит все. Этот город перестанет плодить глупцов. Как жаль, что ни Аарон, ни я не возвышаемся над толпой! Нам так легко затеряться в ней. Я не могу найти его, протискиваясь мимо воняющих капустой и потом людей. Проклятье. Я знаю, что произойдёт сегодня. Слишком мало нам на двоих нескольких брошенных слов, этих сухих осенних листиков, дрожащих в липкой луже окружающего патриотизма. Кого они проклинают на этот раз? Голдстейна? С кем воюют? С Евразией, полагаю. Кто-то аккуратно берет меня за руку. Еле держит, чтобы не спугнуть. Аарон. Я аккуратно поворачиваюсь к нему, продолжая смотреть на экран. Толпа ликует, на экране появляется человек. — Кого они проклинают? — спрашивает Аарон шепотом, не отрывая глаз от экрана. Странный вопрос. С каких пор его интересует мое мнение? В прошлый раз на мой поясняющий ответ он развел рук, сказав: «Не думаю, что такие сложные вещи должны касаться тебя». Я кошусь на него. — Евразию? В его глазах искрятся смешинки. На лице появляется еле заметная улыбка. В толпе раздаются аплодисменты, мы повторяем. Поем гимн, прижав руки к сердцу. На поклоне он стреляет глазами в мою сторону. Я не понимаю, чего он хочет. Мы давно сошли с ума. Даже самые предусмотрительные попадаются. Мы забыли об осторожности: он позволяет себе так явно смотреть в мою сторону. С его губ срывается новый вопрос, странный, несвоевременный: — Кого проклинаем мы? — Толпу, — я с вызовом в голосе поворачиваюсь в его сторону, — но ты, конечно, скажешь «себя», — мой подборок вздернут, я знаю его ответ. — Себя. Глупец! Какой же глупец! Как же я ненавижу его в этот момент! Теперь мне противен один его вид. Мои руки сжимаются в кулак. Тело чешется, я хочу ударить это улыбающееся лицо. Он так и не поменялся, хотя обещал. Даже ради наших чувств, его пропитанное ложью сердце не в силах теперь противостоять будущему. То, к чему стремлюсь я, для него не значит ничего. Все наши чувства и предыдущие встречи были его очередной игрой. А я повелась! Повелась, как дура, хотя все предостерегали. Возможно, где-то в глубине души я не переставала его ненавидеть с первой встречи. Аарон смотрит на мои губы, не отрываясь. Может, он ждет, что я оброню очередную для него нелепицу? Ещё несколько слов, которые можно будет прокручивать в памяти целую неделю. Нет. Слова теперь были лишними. Теперь мне было все равно. Я останусь не ради них. Больше никогда не поведусь на эту мимолетную надежду. Когда-то единственным плюсом для нас стала запретность. В мире, где любовь запретна, проносит радость только причастность к запрещенному, но не поцелуи-спутники любви. Надеется на большее только дурак и прошлая я. Теперь все встало на свои места. Изначально он не видел будущее, где мы вместе. Собирался поиграть в запретное и сдать, как и других когда-то. Как и родного брата. Но я не могу уйти. — Аарон возьми меня за руку, и мы уйдем. Плевать на время, все готово. Пойдем в мой маленький дом. Ты натворил много дел, твои руки по локоть в крови, но я дам тебе шанс. Еще один, который изменит всё. Доверься мне, если ты действительно любишь, мы уйдем. В его глазах секундное замешательство и мимолетный смешок. Ему весело. — Малышка Кейтлин, я вижу, ты сильно запуталась в своих мыслях. Сторонние убеждения негативно сказались на твоих небольших умственных способностях. О чем ты говоришь? Куда ты собралась идти? Это и есть будущее, просто из-за своей пресловутой ненависти и бесполезной надежды спасти всех ты запуталась. Из моего рта вырвался смех. Господи, и этого человека я тащила на себе в надежде спасти. — Ты глупец, и дело даже не в стране. Ты глупец, и дело даже не в убеждениях. Кого ты видишь в зеркале? Умника, который обманул всех, или пешку? Возможно, никто не скажет тебе такого, но ты — самый наивный человек из всех. Утри лицо и готовь шею. Самоуверенный дурак. Я целую его на глазах у толпы. Люди начинают гневно вопить, когда наши губы встречаются. Волна страха обжигает внезапным холодом. Мои глаза крепко зажмурены. Все хорошо, я не позволю ему продолжать губить невинных. Прежние чувства не важны, я убью его первой. Моя первая любовь, мой невинный поцелуй и эта скупая слеза на щеке. Стоя там, среди повешенных, я буду проклинать вас всех. Как хорошо, что ни Аарон, ни я не возвышаемся над толпой. Нам так легко затеряться в ней. Наш миг проходит.  Может быть, это славное мгновение осталось незамеченным. Он был прав. Любящие проклинают только себя. А я уже мертва.