Синяя птица

Флоридская жара снаружи контрастировала с ледяным напряжением внутри номера. Ссора в ресторане, выплеснутая вода из стакана - всё это осталось позади, но шок все ещё бил по нервам током. Тереза судорожно стягивала с себя платье, не заботясь о том, что может испортить его. Этот подарок Джейна, теперь выглядел оскорбительным напоминанием того, что всё между ними рухнуло. Она сбросила его на пол и быстро натянула рабочую рубашку и джинсы. Ей нужно было взять хоть что-то под контроль. Она слишком давно не была женщиной, переживавшей из-за поступков мужчины. Нет, она, конечно, переживала за Джейна, но то, что она испытывала сейчас, было слишком похожим на чувства... А они даже не были в отношениях. Абсурд. Телефон в руке горел уведомлениями. Она перезвонила по последнему номеру и сама на мгновение испугалась звука своего голоса. Дрожащего, но, кажется, ей удалось, сделать тон твердым. - Да, Пайк, дело закрыто. Вылетаю ближайшим рейсом. Она слушала его возбуждённый, сбивчивый голос... - Да, - выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Если твоё предложение ещё в силе - я согласна. Я выйду за тебя. На другом конце провода, в тихом кабинете ФБР, Пайк выпрямился. Он ударил кулаком в ладонь, вскинул руку в победном жесте и выдохнул сквозь зубы: - Да! Будто любимая команда забила победный гол. Радость была слепой, почти детской. И он совсем не услышал, как дрогнул голос Терезы. Не заметил, что в ее тоне звучали совсем другие эмоции. Это не было радостью, не было желанием. Совсем не так говорят, когда соглашаются на предложение руки и сердца от любимого мужчины. Впрочем, она соглашалась не на это. Она соглашалась на фантазию о стабильной, спокойной, правдивой жизни. В этот момент в дверь постучали. Тереза вздрогнула, и телефон с треском упал на ковёр экраном вниз, но вызов не сбросился. Пайк на том конце линии замер, прислушиваясь к помехам: - Тереза? У тебя все в порядке? Но Тереза его уже не слышала. Голос Джейна из-за закрытой двери вывел ее из себя. - Тереза, открой. Пожалуйста. Нам нужно поговорить. Мне... Джейн стоял в коридоре. Он не мог уйти, оставив их обоих в пучине своих переживаний и недомолвок. Он должен был ей объяснить природу своих поступков, даже если сам не до конца их понимал. Но он твердо знал, что если оставит её сейчас одну, она воздвигнет такие стены, что он не сможет с ними бороться. - Пожалуйста, открой дверь. Если его голос был тихим, низким и сдержанным, то ее голос был иным. В нем не было крика, но была такая выгоревшая усталость, что у него болезненно сжалось сердце. - Зачем? Ты уже все показал. Я для тебя всего лишь вещь... - Нет, нет, Тереза, я могу объяснить... - Объяснить что? - голос сорвался, стал резче. - Ты хочешь опять манипулировать мной? Играть так, чтобы было удобно тебе? Пауза. Слышно только ее неровное дыхание. - Ты используешь всех людей так, чтобы у тебя были лучшие карты, Джейн. Но я никогда не думала, что ты будешь использовать и меня. Особенно после того, как... Впрочем, не важно. Всегда использовал. Я для тебя не человек. Инструмент. Вещь. То, что можно поставить на полку и забыть, пока не станет скучно. - Лиссбон, пожалуйста, не надо... - Уходи. Оставь меня в покое! Джейн замер. Разум шептал ему уйти, оставить её в покое, хоть раз сделать так, как она просит. Но инстинкт кричал другое. Инстинкт обращал внимание на интонацию и паузы. Он понимал, что она этого совсем не хочет, что ее движет боль и обида, однако это не снимало с него вину за то, что она допустила саму мысль об этом. Он крупно просчитался. - Ты не ушел, - вдруг прошептала она через дверь. - Я слышу, как ты дышишь. Это стало последней каплей. Джейн кивнул, хотя она его и не видела, и медленно повернулся на пятках. Шаги по ковру коридора затихли. Тереза выдохнула и медленно отошла от двери к столу, чтобы продолжить собирать вещи в рабочую сумку. Забытый телефон все ещё горел. Линия не обрывалась. Через минуту раздался тихий щелчок замка, который Тереза даже не услышала. У него всегда были ловкие пальцы, и он не сомневался, что сможет повторить трюк самого известного иллюзиониста и выбраться из наручников или рубашки даже из запертой бочки под водой. К тому же, пружины в дверях отеля были для него скорее досадной помехой, чем препятствием. Но как подобрать ключик к ее сердцу? Нужен именно ключ, а не отмычка. Дверь медленно открылась. Она стояла у окна, яростно складывая вещи в сумку. Его выдало отражение в стекле: силуэт в коридоре, шаг в комнату... Она сразу поняла, что это именно он, а не какой-то злоумышленник. И сразу же завелась. Пыл обиды ещё не угас. - Ты что, совсем с ума сошел? - голос вырвался резко, с хрипотцой. - Забыл, как ведут себя нормальные люди?! Джейн молчал. Он просто сделал шаг в комнату и позволил входной двери захлопнуться у него за спиной. - Я просила тебя уйти! - ее голос нарастал, срываясь на крик. - После всего, неужели я не заслуживаю, чтобы хоть раз ты сделал то, о чем просят? Джейн! Чего ты хочешь? О чем ты думаешь? Ты просто врываешься и думаешь, что все будет... Как все будет? - Лиссбон, - вырвалось у него наконец. Голос дрогнул, но он не отступил. - Я хочу... - Знаешь что, Джейн, уже поздно. Слишком поздно, - она горько рассмеялась. - Меня больше не волнует, чего ты хочешь. Пока она говорила, кричала на него, он медленно, осторожно, шаг за шагом подходил к ней. - Ну чего тебе надо... - прошептала она. Он стоял рядом с ней, почти касаясь ее плечом. Ее глаза горели яростью и болью. - Я не могу. Не смей, Джейн. Просто уходи. Уйди. Он осторожно поднял руку и потянулся к ней, его пальцы скользнули по ее руке. - Не сметь что, Лиссбон? - его голос стал ниже, опаснее. - Неужели ты боишься того, что поймёшь меня? Ее губы дрогнули. Она сделала шаг назад и упёрлась в подоконник, ее плечи начали дрожать, будто буря эмоций, сдерживаемая годами, могла выплеснуться через край. Джейн смотрел на неё и внутри него что-то рвалось. Не злость. Не обида. Осознание. Что он был причиной ее ночных кошмаров. Что он не имел право просить ее остаться. По крайней мере, пока она не узнает правду. Но даже тогда... Он должен ей просто сказать и отпустить. У нее заблестели глаза, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Она попыталась пройти мимо него, но он не отступил. Сделал шаг в сторону, и она оказалась в ловушке между стеной и его телом. Он шагнул к ней, лишая её иллюзии хоть каких-то границах между ними. Она попыталась оттолкнуть его, он принял удар на грудь. Она толкнула ещё раз. Потом ещё и ещё. Он молчал. Принимал, пока ее кулаки наконец не ослабли. Тогда судорожные всхлипывания вырвались наружу. И она перестала сопротивляться отстутвию расстояния между ними. Она вцепилась в лацканы его пиджака и притянула его на себя, практически впечатываясь спиной в стену. Он обнял ее. Крепко, до боли, стиснул ее в объятиях. Прижал ее лицо к своей груди, расположив ее так, что она слышала, как бьётся его сердце. Шепнул в ее макушку обещание... - Я никуда не уйду, Тереза. Она хотела сопротивляться, хотела кричать, что это просто очередная ложь, игра, манипуляция. Но его тепло было слишком реальным. А его объятия образовали единственное место, где она хотела быть... Она сломалась. Этот контраст эмоций. Гнева и спокойствия. И все вызвано одним человеком. Ее губы нашли его губы. Он опешил, удивлённо ахнул, и она воспользовалась возможностью - впилась в его нижнюю губу. Она кусала его, терлась о него, впивалась, как будто хотела выжать из него всё то, что казалось ей, он не испытывал по отношению к ней. Он ответил тем же. Безжалостно и нежно одновременно. Он подхватил ее, и она сама обвила ногами его талию, пряча лицо у него на шее, кусая его и оставляя следы. Он забросил ее на стол, скидывая сумку на пол, и вещи ворохом рассыпались по ковру. Часть из них он отшвырнул ногой. Телефон закатился под стол, экран все ещё горел, линия не оборвалась. Одежда мешала. Он схватил за пояс ее джинсов, резко потянул. Металлическая пряжка с треском отлетела. И он одним рывком стянул с нее джинсы. Она дернула его за рубашку, пуговицы градом осыпались на пол, обнажая напряжённую грудь. Она с нажимом провела руками вниз, к ремню, оставляя красные следы от ногтей на его груди. Пальцы нашли ремень, щелчок пряжки, ширинка. Штаны опали до щиколоток, и он вышел из них. Она прихватила зубами кожу на его шее, он зарычал, сплюнул на руку, растер по себе и вошёл в нее так. Никакой нежности. Только отчаянная потребность в соединении. Он закинул ее ногу себе на плечо. Ткань ее рабочей рубашки натянулась, мышцы спины дрогнули. Об удобстве не было и речи. Он зажал ее так, что она не могла даже дернуться, и контролировал все. Глубину, угол, ритм. Он был безжалостен. Отвечая грубостью на ее грубость. Он входил глубоко, и каждый его толчок отдавался в ее костях. Она рванулась, но он сжал ее талию, не дав выскользнуть. Ее ногти впивались в его плечи, оставляя горячие полосы, она так сильно сжимала его запястье, что костяшки ее пальцев побелели. Будто хотела пригвоздить его к себе. - Джейн... - вырвалось у нее, хрипло, требовательно. И это отрезвило его. Он замер. Не отодвинулся. Просто остановился, застыл внутри нее, и поднял взгляд на неё. Она не отвела глаз - в них горела дерзость. Похоть. Вызов. Она хотела разрядки, раз уж они начали. - Я представлял все не так, - тихо выдохнул он, побуждая ее раскрыться. - Ну же, Лиссбон, я знаю, что ты тоже думала об этом. Его руки легонько скользнули по ее бедру, тёплые, почти невесомые. Он отпустил ее ногу, и она, чувствуя, как спина наконец разгрузилась, приняла более удобную позу. Ноги обхватили его талию, притягивая ближе. Плоть к плоти. Он медленно расстегнул ее рубашку, ткань соскользнула с плеч. Под ней - тонкий лифчик. На секунду он замер, встретившись с ней взглядом, затем снял его одним движением. Остановился. И наконец позволил себе посмотреть на нее. Ее словно окатило холодной водой. То, как он смотрел на неё. Смотрел. Взгляд полный восхищения. Он начал двигаться снова. Медленно. Чувственно. Подводя ее к краю, задевая внутренние струны, от которых нервы натягивались до звона. А потом отступал. Снова и снова. Пытка. Он обещал ей чувственный разрыв, а потом оставлял в подвешенном состоянии. Каждое движение было рассчитано. Он двигался так медленно, что трение превращалось в электрический ток. Он видел, как ее зрачки расширяются, как кожа покрывается испариной, как ее дыхание становится поверхностным. И наслаждался ее потерей контроля. Она стонала, выгибаясь дугой, пытаясь навязать свой ритм, но он был неумолим. - Джейн... - выдохнула она, и в ее голосе зазвучала уже не ярость или требовательность. Он не ответил словами. Вместо этого коснулся кончиками пальцев внутренней стороны ее бедра, слегка сжав мышцу, и изменил угол наклона, попадая при каждом толчке в чувствительную точку, заставляя ее тело подрагивать. Заставляя ее осознать, что именно он был в ней. Когда он снова замедлился, она рыкнула, сжимая его предплечья, и сама начала двигаться навстречу, требуя большего. Он позволил ей взять верх ненадолго, ускоряясь, но сохраняя тот же медленный и глубокий ритм, который разрушал её барьеры. И где-то посреди этого изматывающего танца что-то сломалось. Не в ней или в нем. А между ними. Похоть угасла. Ярость ушла, уступив место чему-то, что пугало ее. Чему-то настоящему. Она перестала держаться за свою обиду к нему, перестала видеть в нем инструмент для разрядки. Она увидела его. Она увидела боль в его глазах и поняла, что он не играет. Такое просто невозможно сыграть. Ее пальцы разжались. Ногти перестали врезаться в его спину. Руки скользнули вверх, обвили его шею, пальцы запутались в волосах, и она слегка за них потянула. Он прикрыл глаза, осознавая новые ощущения, которые получал от нее. - Патрик... - прошептала она. Он вздрогнул. Кивнул. И его движения изменились. Стали более чувственными. Он слегка приподнял ее, меняя угол наклона, его рука скользнула ей за спину, давая ей защиту и опору. Из нее вырвался стон, и он осторожно коснулся ее губами. Она провела языком по его губам, обещая, что не укусит. Они углубили поцелуй. Он двигался глубоко и ровно, наконец не замедляясь, когда вновь подвёл ее к краю. Она чувствовала, как напряжение накапливается внизу живота, становясь невыносимым. Она выгибалась навстречу каждому его толчку, сжимая его ладонями, прижимаясь губами к его шее, лаская все те отметины, которые оставила ему ранее. - Тереза... - шептал он ее имя, сжимая ее талию. Она сорвалась первой. Выгнулась дугой, когда волна удовольствия прошла через нее, издав сдавленный крик и сжимая его так сильно, что он почти мгновенно последовал за ней, погружаясь в нее до упора, когда его собственный пик прокатился через него. На том конце провода Пайк слушал. Он не мог расслышать слова, но слышал интонацию, слышал, как падают вещи со стола, слышал хриплый шепот, отрывистые всхлипы, ритмичные шлепки. Слышал, как звучит его имя из ее уст. Наконец они оба затихли. Джейн медленно отстранился, помог ей сесть на край стола. Их тела все ещё соприкасались, передавая жар. Тишина в номере стала густой, почти осязаемой. Он стоял между её ног, обхватив за плечи, с закрытыми глазами прислонился лбом к ее плечу. - Я люблю тебя, - прошептал он. Голос сорвался на хрип, тихий и искренний. Он отчаянно хотел, чтобы она поняла: то, что только что произошло не было случайным порывом страсти, от которого можно отмахнуться. Но вместе с этим он также отчаянно боялся увидеть в ее глазах осуждение, сожаление... Понимание того, что снова все испортил. - Я... Только что согласилась выйти за Пайка, - тихо выдохнула она. Слова прозвучали как оправдание, хотя она сама в них не верила. Джейн не видел ее лица. Он чувствовал лишь ритм ее сердца, слышал дрожь в голосе, ощущал, как ее руки крепче сжимают его плечи. Она пыталась использовать Пайка, как спасательный круг, безопасную гавань. Она инстинктивно ответила на любовь, которую предложил Джейн, но теперь боялась последствий. Боялась, что все это было лишь притворством. Тогда он остранился от ее плеча. Когда он отступил, ее рука неосознанно дернулась в его сторону, пытаясь удержать тепло, которое стало ускользать. На мгновение ее пульс сорвался, пропустив удар, а потом стал биться болезненно-часто. Она испугалась, что он послушает ее и воспримет ее слова о Пайке, как окончательный отказ... Они оба замерли на полсекунды, дыша одним воздухом. Она смотрела на линию его челюсти, напряжённую от сдерживаемых эмоций. Он не отстранился. Просто продолжал держать ее, пальцы слегка сжали ее плечи, боясь, что она может исчезнуть под натиском своих страхов. Она зажмурилась. Джейн поднял руку, мягко, но настойчиво поймал ее за подбородок. - Посмотри на меня, - тихо попросил он. Тереза перестала жмуриться и открыла глаза, фокусируясь на его лице... В этом взгляде не было сомнений. - Я люблю тебя, - с нажимом повторил он, глядя прямо ей в глаза. Ее дыхание застыло. Она видела всю боль, все отчаяние, которые он хранил в себе, пока она молчала, оставляя его без ответа. Она медленно подняла руку и провела пальцами по его щеке, стирая капельку пота. Закрыла глаза, позволяя себе поверить. - Я... Я чувствую то же самое - прошептала она. И сопротивление между ним и окончательно исчезло. Где-то далеко, в тишине своего кабинета, Пайк до хруста сжал телефон в руке. Экран на полу в номере отелят потух. Связь оборвалось.