Абсурд, не правда ли?

Всем, наверное, безумно интересно узнать, почему самая грозная и безумная учительница школы, мисс Циркуль, начала бояться маленького Эбби как огня? Нет? Ну а я всё равно поведаю вам эту историю, потому что она того стоит. Итак, вернёмся немного назад. Алиса и Оливер шли по школьному коридору после своей встречи с Эдвардом и Зип. Между ними повисла тишина, но в голове Оливера роился настоящий хаос. Слова Алисы о "доброте" никак не укладывались в его сознании. Что она имела в виду? В каком контексте? Для него доброта всегда была синонимом слабости, а не силы. — Алиса. — тихо позвал он, нарушая молчание. Девушка тут же повернулась к нему, и её лицо озарила такая тёплая, искренняя улыбка, от которой у Оливера ёкнуло сердце. — Что такое, любимый? — спросила она мягко. Оливер мысленно выдохнул с облегчением: она всё ещё любит его. Но любопытство грызло его изнутри. — Когда мы встретили Эдварда и Зип... ты сказала Зип "стать добрее", так? — уточнил он, внимательно следя за её реакцией. Алиса кивнула, продолжая улыбаться. Оливер снова впал в ступор, но собрался с духом и задал главный вопрос: — Но в каком смысле ты это имела в виду? Что значит "стать добрее"? Алиса тихонько хихикнула, словно он спросил что-то очевидное: — А разве у добра есть другие понятия? Быть добрым — значит не причинять боль без причины, понимать других и любить. Оливера такой ответ поразил до глубины души. Он открыл рот, чтобы возразить, сказать, что это бред, но Алиса опередила его. Она остановилась, посмотрела ему прямо в глаза и серьёзно произнесла: — Оливер. Тебе тоже следует стать добрее. Она сделала паузу, а затем добавила с игривой, но пугающей ноткой в голосе: — Иначе нам, возможно, придётся расстаться. Я не смогу быть с тем, кто несёт в себе только зло. Оливер застыл на месте, поражённый этими словами до мозга костей. Именно в этот момент к ним подошла мисс Циркуль. Видя, что Оливер находится в состоянии полного шока и не может говорить, она обратилась к новенькой: — Назовись. — потребовала она, скрестив руки на груди. Алиса спокойно повернулась к ней и с самой широкой, обезоруживающей улыбкой представилась: — Алиса. Циркуль на секунду заклинило. Её мозг лихорадочно заработал: "Просто тёзка. Да, наверняка просто совпадение имен. Ничего страшного." — Она даже выдохнула с облегчением. Но чем дольше она смотрела на девушку, тем больше черт узнавала в её лице. Тот же рот, та же аура... но какая-то неправильная. Эта Алиса сияла светом, а не тьмой. "Стоп..." — пронеслось у Циркуль в голове. Она стала всматриваться внимательнее и с ужасом осознала, что это та самая Алиса. Та, что годами терроризировала школу. Но почему она выглядит так... по-человечески? Почему от неё не веет смертью? Алиса, видя её замешательство, решила не держать её в неведении и честно призналась: — Да, я та самая Алиса. Циркуль сделала резкий шаг назад, споткнувшись о собственные ноги от страха. — Н-н-но как?! — еле выдавила она из себя, её голос дрожал. — Как ты ходишь здесь свободно? Почему ты не нападаешь? Где твоя жажда крови?! Алиса усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли злобы: — Это всё благодаря Эбби. Эти слова стали последним ударом. Циркуль, великая и ужасная мисс Циркуль, рухнула на колени, едва не потеряв сознание. — Эбби?! — переспросила она, не веря своим ушам. Тот самый Эбби? Та самая тряпка? Алиса кивнула, сделала шаг вперёд, волоча за собой всё ещё контуженного шоком Оливера, и бросила на прощание: — Вам бы тоже стоило стать добрее, мисс Циркуль. И что-то мне подсказывает, что Эбби мог бы помочь вам в этом. С этими словами она развернулась и ушла дальше, оставив за собой шлейф непостижимого ужаса. "Нет, нет, нет, нет!" — лихорадочно думала Циркуль, мотая головой. Стать доброй? Отказаться от убийств? От своего смысла существования? От хаоса? Это было хуже смерти! Она поднялась на дрожащих ногах и побрела вперёд, пытаясь прийти в себя. Вдруг она почувствовала, что кто-то столкнулся с ней сзади. Ярость мгновенно вспыхнула в её груди. Она резко развернулась, готовая проучить наглеца, разорвать его на части... но увидела Эбби. И в ту же секунду ярость сменилась животным, первобытным страхом. Её инстинкты кричали: "Беги!". Этот маленький мальчик смог победить саму Алису! Он смог превратить демонессу в добрую девушку! Значит, он находится на несколько ступеней выше в иерархии сил. Она не знала, как он это сделал, какой магией владеет, и поэтому даже не попыталась атаковать первой. Если сама Алиса не смогла противостоять его "добру", то что сможет сделать она, Циркуль? — Больше... не делай так. — прошептала она дрожащим голосом и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пустилась наутёк прочь от того, кто мог лишить её самой сути. Но по мере бега она почувствовала странное изменение внутри. Её сердце, обычно холодное и чёрствое, забилось иначе. В нём зародилось что-то тёплое, светлое... капля доброты? Просто от одного столкновения с ним, от одного его присутствия рядом! "Только не это!" — в панике думала она, мотая головой, пытаясь вытряхнуть это чувство. Но оно росло, заполняя пустоты в её душе. Ослеплённая страхом и внутренней борьбой, она не заметила, как на полном ходу врезалась в две фигуры. Это были Блуми и Тавель. — Что ты творишь, сумасшедшая?! — взревела Тавель, грубо отталкивая подругу. Циркуль остановилась, посмотрела на них широко раскрытыми глазами, полными слёз ужаса и раскаяния, и с её губ сорвалось невозможное слово: — Простите... Она тут же закрыла рот руками, осознав, что сказала. Блуми и Тавель замерли. Они переглянулись, не веря своим ушам. Извинения от Циркуль? Это было равносильно тому, как если бы солнце вдруг решило светить зелёным светом. — Что ты сказала? — осторожно спросила Блуми, направляя свой канцелярский нож ей в грудь. — Повтори! Циркуль вздрогнула, но тело, повинуясь новой, чуждой доброте внутри, снова прошептало: — Простите меня... пожалуйста. Блуми и Тавель были уже не просто в шоке, они были в тотальном, всепоглощающем ступоре. — Куда ты дела настоящую Циркуль?! — закричала Блуми, сокращая дистанцию и прижимая лезвие к её одежде. — Говори, иначе я тебя убью! Верни её обратно! — Это я, Циркуль! — воскликнула она, заливаясь слезами. — Я не знаю, что со мной произошло! Это случилось после того, как в меня врезался Эбби! Эти слова вызвали у подруг лишь нервную усмешку. — Если ты хотела пошутить, то можно было придумать что-то смешнее! — сказала Блуми, с облегчением выдыхая и опуская нож. Тавель тоже расслабилась, решив, что подруга просто сошла с ума от переутомления. — Но я не вру! — отчаянно крикнула Циркуль. — Эбби сделал то же самое с Алисой! Она теперь спокойно разгуливает по школе, улыбается и говорит о любви! Посмотрите сами! Блуми и Тавель замерли, сглотнув с дрожью. И как раз в этот момент мимо них, словно подтверждая слова Циркуль, прошли Алиса и Оливер. Вернее, прошла Алиса, таща за руку всё ещё ошеломлённого Оливера. Алиса заметила их, остановилась на мгновение и одарила тройку учителей такой мягкой, искренней улыбкой, от которой у Блуми и Тавель по спине пробежал ледяной пот. Затем она спокойно пошла дальше. — Блуми... скажи мне, что я просто сплю. — умоляюще попросила Тавель, её голос дрожал. Блуми покачала головой, затем быстро провела своим протезом по собственной руке, оставляя глубокую царапину. Кровь выступила наружу, и острая боль пронзила плоть. — Мы не спим, Тавель. — тихо сказала она, глядя на кровь. — Это происходит наяву. — Ну о чём я вам говорю! — вскричала Циркуль, хватая их за плечи. — Эбби обладает какой-то древней, невероятной магией, благодаря которой он может делать людей добрыми! Понимаете?! Она поняла, как глупо это звучит, но в данной ситуации это была единственная правда. — А знаете, что это значит? — продолжила она, и её глаза расширились от нового ужаса. — Это значит, что если он сделает нас добрыми, мы больше не сможем убивать! Мы станем примерными учительницами! Мы начнём любить детей, печь пироги и читать сказки на ночь! В этот момент она обернулась и увидела идущих в их сторону Эбби и Лану. Они тихо переговаривались, смеялись, держась за руки. — ААА! НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ! — заорала Циркуль диким голосом и рванула прочь со скоростью света. Блуми и Тавель, заражённые её паникой, переглянулись и, не говоря ни слова, тоже пустились в бегство, спотыкаясь и расталкивая друг друга. Эбби и Лана остановились, наблюдая за этим бегством трёх безумных учительниц с расширенными от удивления глазами. — Эбби... — медленно произнесла Лана, поворачиваясь к нему. — Что ты сделал? Эбби пожал плечами, чувствуя себя немного виноватым, но всё же решил признаться: — Ну, если быть честным, то на этой перемене за мной начала гнаться Алиса. Лана вздрогнула и её лицо побледнело. — Она почти убила меня. — продолжил Эбби, — но я... я ударил её. Своим кулаком. И... — он сделал паузу, всё ещё не веря в произошедшее. — она стала доброй. Она перестала хотеть меня есть и даже угостила меня чаем. Лана была потрясена до глубины души. Но больше всего её задело не то, что Алиса стала доброй, а то, что Алиса напоила Эбби чаем. Её сердце странно ёкнуло, сжалось от острой, колющей боли. Она схватилась за грудь, не понимая, почему ей так противно и больно слушать о том, что Эбби проводил время с другой девушкой. Эбби заметил, что Лана застыла, её лицо исказилось гримасой боли. Не понимая причины, но чувствуя, что времени мало, он взял её за руку и потянул вперёд: — Лана, пошли! Нам нужно на урок мисс Циркуль! Если мы опоздаем, нас могут убить! Короче говоря, вот так мисс Циркуль начала бояться Эбби как огня. Да, она испугалась не его силы в привычном понимании, а его способности лишить её зла, сделать "доброй". Абсурдно? Возможно. Но в этом мире, где добро стало самым страшным оружием, это было единственно логичным объяснением. А теперь перенесёмся к Алисе и Оливеру, которые всё шли и шли по бесконечным коридорам. Куда же они направлялись? И что задумала Алиса? Продолжение следует...