Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит

— Ненавижу! Я всех ненавижу! — Пугод бьёт кулаками в чужую грудь, пытается вырваться из крепкой хватки. — Покричи, маленький, так будет легче, — Модди смотрел на сына, стараясь не показывать эмоций. Было больно за перевозбужденного подростка, которому некуда девать ту кучу эмоций, что копились внутри. Пугод не был бомбой замедленного действия, он был миной. Один неверный шаг — все летит в воздух. Вся выдержка лопается, выходит желчью в словах и резкостью в действиях. — Прекрати, отпусти меня. Я тебя ненавижу, зачем ты вообще меня взял!? — Я тоже тебя люблю, — Модди поглаживает спину в школьной рубашке. Руки подростка дрожат, обрабатывая реакцию на свое поведение. Он не видит привычных занесенных рук. И не слышит повышенных тонов, говорящих жестокие вещи, которые не должен был слышать ребёнок. В глазах появляется печаль и стыд, которые не описать словами. Они застывают слезами, крупными каплями падая куда-то вниз со щёк. Пугоду противно от самого себя. Страшно увидеть в человеке напротив монстров из ночных кошмаров, которые шепчут, что он не достоин этого всего. — Прости... — говорит он загнано, пытаясь стереть непослушную влагу с лица, но слезы продолжают течь без контроля. Как гнев, что недавно окутывал все тело. На смену ему пришла более подходящая эмоция. — Мне стыдно, прости меня. Не оставляй меня, я не хотел так говорить, правда, прошу.. — Тшш, все хорошо, — спутанные прядки волос осторожно гладят, успокаивая. Мужчина прижимает разбитого Пугода к себе, — я не сержусь, слышишь? Я знаю. Ноги совсем не хотели слушаться, подростка тянуло вниз. Модди медленно опустился на пол, взяв его к себе на колени, продолжая утешать и медленно раскачиваться вперёд и назад. Он не отпустит, пока не дождётся прекращения всхлипов, а потом услышит тихое сопение на своём мокром плече.