Часть 1

ехать нужно было ещё как минимум полчаса: ночные дороги были практически пусты, лишь пара машин встретилась им по пути за всё это время, но Ален не хотел гнать. радио тихонько трещало на фоне, дополняя приятную тишину салона машины. в воздухе висел едкий запах табака, оставшийся после на пару раскуренной Бергером и Алези сигареты, и с лёгким раздражением Ален морщил чувствительный нос. но ничего не говорил. он вообще никогда ничего им не высказывал. молчал, даже когда нехотя отказался от общей поездки по барам в другой город, сославшись на крайнюю степень занятости. молчал, когда его бесцеремонно оторвал от работы над кандидатской звонок телефона. просил же не беспокоить, говорил, что у него осталась всего одна ночь, чтоб внести решающие правки, чтоб ребята сами думали, как будут добираться обратно, потому что поздно точно уже не снимется с места. но всё равно поднял трубку. по ту сторону в неё влажно дышали, выдавая крайнюю степень опьянения. с минуту оба молчали: звонивший по какой-то причине никак не решался озвучить столь привычную им обоим просьбу, а Ален не решался отказать. вернее, даже не мог, страдальчески изламывая брови и ожидая хотя бы пару слов.  моментами он просто ненавидел в себе вот эту слабохарактерность в отношении близких. из раза в раз пренебрегая собой и своими интересами, не то чтобы Ален что-то вообще получал за это взамен, но, видимо, ему это и не требовалось. достаточным казалось ощущать спокойствие от мысли о том, что с друзьями всё в порядке, и по крайней мере он это проконтролировал. эта будто бы заранее снятая с себя ответственность заполняла собой некие душевные травмы, о которых Прост не хотел или не мог лишний раз думать. теперь он всегда делал всё, что только зависело от него, и на этот раз - да и во все последующие - он был уверен, что сделал всё, что только мог.   наконец по ту сторону повис измученный выдох, зазвучала какая-то возня и нестройный гомон голосов на фоне. кто-то, видимо, прислонился горящим от выпитого алкоголя лбом к какой-то опоре, и Ален мог практически физически ощутить облегчение, которое это действие принесло собеседнику. уже порываясь оборвать звонок, француз в последний момент остановился - как чувствовал. чуть хриплый голос с мягким акцентом таки обронил короткую фразу: — забери нас.  Ален сел там же, где и стоял, уткнулся лицом в сгиб руки и сжал её в кулак. он мог бы сейчас даже взвыть, послать Айртона нахер и сбросить звонок, и был бы прав! это послужило бы гопке друзей отличным уроком, который, впрочем, они бы довольно скоро позабыли. но он не мог. и потому, сцепив зубы, тихонько процедил: — где вы? окончательным выстрелом в голову прозвучал сдавленный вздох, молчание длиной в несколько секунд и совершенно беспомощное и жалкое: «я не знаю». боже, он звучал так, словно сейчас расплачется. оторвав лицо от руки, Ален запрокинул голову, вглядываясь в потолок, медленно провёл ладонью по воспалённым глазам, не знавшим отдыха уже несколько дней, и невероятно мягко и спокойно пробормотал: — всё хорошо. подзови Герхарда. Бергер звучал не лучше Айртона, но Ален предполагал, что тот вылакал явно больше, чем бразилец, чтоб достичь такой кондиции - далеко не каждое пойло вообще брало этого детину. тем не менее он отлично ориентировался даже в изменённом состоянии и потому довольно споро сумел объяснить, из какой дыры нужно было забрать их на этот раз. мрачно пялясь в сторону двери, Ален мягко, но настойчиво прервал поток сознания австрийца: — а Жан-то с вами? мне не надо будет его искать? послышался ехидный смех, который из-за помех звучал скорее как булькание, и Герхард елейным голоском промурлыкал в ответ: — а где ж ему быть? на мне висит.  Жан висел на Герхарде и не подавал никаких признаков жизни, этот не прекращая хихикал, а Айртон чуть не расплакался от беспомощности - это всё значило только одно. посмотрев в последний раз на горящий синим экран компьютера с открытой в нём кандидатской, Ален сверился со временем на наручных часах и, кусая губы, кивнул сам себе.  — не отходите от бара далеко. я скоро буду. и следите за Жаном!  — да, капитан! кладя трубку, Прост не стал говорить, что в прошлый раз младший француз заблевал ему полсалона, и из-за этого ему пришлось, скрепя сердце, драить всю свою ласточку. и даже так вонь из салона ещё долго никак не выветривалась, нервируя Алена. повторения этого фокуса он не хотел.   Ален оделся быстро, вскоре уже ехал в соседний город, здраво размышляя, что чем быстрее он всё сделает - тем быстрее сядет за работу. за мыслями дорога в ту сторону прошла как-то легко и непринуждённо и даже немного разгрузила утомлённый учёбой мозг. поиски нужного бара тоже не заняли много времени: вся их компания была завсегдатаями заведения, и существовало не так много других вариантов, куда можно было бы податься, если этот бар был закрыт. надеясь на остатки благоразумия в непутёвых головах, Ален медленно вывернул на нужную улицу и разом выдохнул весь воздух, что был в груди. лучи от фар, плавно перемещающиеся в пространстве, осветили сначала тротуар, затем несколько мешков с мусором и в конце концов упали на сидящую рядом с ними гопку. ребята уселись своими задницами прямо на грязный поребрик и напоминали трёх голубей на проводах, соседство мусорных пакетов их совсем не смущало. как Герхард и говорил, Жан просто притулился сбоку от него, обхватив чужое предплечье руками и прильнув щекой к плечу. вроде как он даже что-то говорил Бергеру, участливо склонившему к нему голову. по всей видимости, ребята уже успели несколько протрезветь, потому что Ален не мог никак иначе объяснить то, как отстранённо от них сидел Сенна. обхватив сцепленными в замок руками колени, Айртон пялился в пустоту с около страдальческим выражением лица, и его карие, широко распахнутые глаза не выражали ничего. Ален знал, что бразилец любил пить с ними, но он просто на дух не переносил вот это состояние после, когда из эмоционального фонтана превращался в Сомнамбулу. возможно, таким образом Айртон приходил в себя после излишней открытости и восприимчивости, которые проявлялись под действием горячительных напитков, собирал свой образ крутого парня по частям, но всей их компании это казалось странным. Герхард крутил пальцем у виска, Жан тихо фыркал, а Ален лишь пожимал плечами с беспомощной улыбкой - возможно, даже они не были настолько близкими друзьями, чтоб он перестал каждый раз заново выстраивать стены. со временем все привыкли к такому поведению и не трогали Айртона, пока он вёл невидимые баталии у себя в голове. в конце концов, у всех из их четвёрки были свои тараканы, и их крепкая дружба в основном держалась за счёт принятия и адекватного отношения к этим самым заскокам друг у друга. припарковав машину рядом, Ален слегка просигналил, откинулся обратно на сидение и остался наблюдать, как друзья, едва перебирая ногами, ковыляли по направлению к нему. его взгляд привлёк силуэт у входа в бар. мужчина стоял в кепке в ночной темноте и с чувством смолил сигарету, уставившись на машину. это был Ники, владелец бара и давний знакомый Алена. Прост не был уверен, что мужчина видит его в темноте салона, но на всякий случай поднял руку и коротко ему помахал. Лауда выбросил ещё дымящийся бычок в соседнюю урну и вдруг направился к ним, заставляя Алена невольно сжать рулевое колесо крепче. не хотелось знать, что без него ребята что-то натворили. Ники обошёл несчастных по широкой дуге, постучал ногтём по стеклу с водительской стороны и наклонился, чтоб иметь возможность поговорить с Аленом вровень. тот с тихим вздохом опустил стекло, чтоб максимально дружелюбно улыбнуться и мягко поинтересоваться как ни в чём не бывало: — добрый вечер, Ники. всё в порядке? Ники сверкнул светлыми глазами на обожжённом лице, дёрнул уголком рта и проворчал: — и тебе добрый вечер, Ален. в следующий раз приезжай вместе с ними, если не хочешь оплачивать весь ущерб целиком. когда ты есть в этой компании, вы как-то посмирнее себя ведёте и не выкидываете… всякие фокусы. было заметно, что Лауда хотел сказать что-то другое, возможно, более грубое и едкое, но под прищуром его глаз на заднее сидение всё-таки ввалились Бергер и Алези. вернее - Бергер закинул Алези как котёнка за шкирку, а сам залез за ним следом. вслед за ними на место сбоку от водителя сел с некоторым промедлением Айртон: бразилец со скрипом открыл дверцу, с пару секунд разглядывал свет от фонаря, упавший на сидушку, и только затем очень осторожно и неторопливо уселся на неё. Оба - и Ален, и Ники - наблюдали за этим с долью усталости и стыда, а в случае Ники - отвращения, но никто ничего не сказал, Ален обратно перевёл взгляд на Лауду и в качестве извинений протянул тому найденную в кармане купюру среднего номинала. австриец брезгливо поморщился, выпрямился и громко хлопнул рукой по крыше, удаляясь в сторону бара. разговор был закончен. Ален закрыл окно и с минуту сидел, глядя в ночную темноту поверх руля. Жан и Герхард позади о чём-то очень активно перешёптывались, то и дело прерываясь на нетрезвый смех. удивительным было, что Жан вообще мог связно формулировать мысли, учитывая, что тот буквально распластался по Бергеру и в машине, совершенно не способный поддерживать себя в вертикальном положении. Айртон же приобнял себя за плечи и прильнул виском к прохладному стеклу. длинные, по-девчачьи пушистые ресницы слегка дрожали, оттеняя крупные веснушки, и по тому, как были поджаты пухлые губы, создавалось впечатление, что Сенна либо намеревался заснуть на время поездки, либо очень горел желанием опустошить свой желудок. бросив взгляд через зеркало заднего вида на парочку, Ален перекочевал глазами на бразильца и в секундной нерешительности мягко коснулся ладонью чужого плеча. оказалось, что Сенна не только выглядел напряжённым, но и был таким, так как чуть не подскочил на месте после этого невинного контакта, выпучив свои оленьи глаза на француза. Герхард, заметив это, в голос загоготал, Ален же в извиняющемся жесте выставил обе раскрытые ладони перед собой.   — прости, Айртон. я даже не подумал, что ты мог так быстро задремать… ты нормально себя чувствуешь? бразилец правда казался бледным и болезным даже в полумраке, где не то, чтобы вообще было что-то видно, но, прийдя в себя через пару секунд, утвердительно тряхнул густой шевелюрой. послышался глухой голос: — я - нормально… Ален, поехали домой. Герхард, снова не удержавшись от взрыва смеха, тут же передразнил друга с полуплачущими интонациями: «нормально… я нормально…», - за что моментально отхватил от Сенны, перегнувшегося через бардачок между двумя передними креслами. завязалась лёгкая шуточная потасовка, и в этом шуме шлепков и сдавленных ругательств Ален покачал головой, пристегнулся и завёл машину. им предстояла долгая дорога, и ребята обязательно угомонятся сами. просить их об этом сил уже не оставалось. радовал только и одновременно напрягал поразительно тихий Жан - на него периодически Ален косился в зеркало, где наблюдал то осоловелый синий взгляд, то медовую улыбку.   где-то на середине пути Герхард поскрёбся в спинку сидения, и Ален со стоическим терпением постучал пальцами по бардачку. австрийцу не понадобилось переспрашивать - он вообще был самым сообразительным среди них - и в через пару мгновений в тишине чиркнула зажигалка. салон наполнился ароматом табака, и Ален тихонько кашлянул. Айртон, доселе отстранённо пялившийся в окно, за которым ничего не было видно, кроме чёрного леса, бросил на него короткий, ничего не значащий взгляд и приоткрыл своё окно, чтоб весь дым тянуло в его сторону. Ален краем глаза заметил, как его рука с длинными узловатыми пальцами выкрутила бегунок магнитолы, и в машине, помимо свиста ветра, томно зазвучала музыка. глубокий женский голос стенал о разлуке с любимым человеком, Жан едва слышно подпевал ей, то и дело не попадая по нотам. and I miss you like the deserts miss the rain в моменте Алену показалось, что он находится не в реальности, в какой-то параллельной вселенной. и это вовсе не он ведёт машину. совсем не Жан тихонько скулит под заунывную песню о любви. не Герхард молча курит, высунув руку в окно, необычайно собранный и серьёзный. и не Айртон пялится на него странным, тяжёлым взглядом, выжигая воспоминания о себе на подкорке. всё происходящее ощущалось голимым сюрреализмом, но почему-то очень хотелось замереть именно в этом моменте, когда внутри слегка щипало от дыма, радио потрескивало помехами, а все его близкие, что были ещё живы, находились рядом, в одной маленькой машине. и всё было хорошо? да, всё определённо было хорошо.