.

Хёджин завязывает шнурки на своих кроссовках, пока ждёт сообщения. За окном уже стемнео, закат был муттным и бледным, как выцветшая картина, как состарившийся рисунок. Следом за ним пришли свежие летние сумерки, что особенно приятные в это время года. Она с особым трепетом любит гулять в такие дни, когда лёгкий ветер остужает улицы, за день прогретые солнцем. Такие вечера — маленькая радость в повседневной суете, глоток свежего воздуха в душной рутине. Уведомление приходит в момент, когда она заканчивает с обувью и берёт в руки свою сумку. «Я на месте» Она оглядывает себя в зеркале, прячет улыбку, надевая бейболку, и покидает квартиру. Она быстро проходит лестничные пролёты и оказывается на улице. Мягкое тепло окутывает её со всех сторон, приятно лаская кожу. Она оглядывается по сторонам и видит Чанбина, привалившегося к фонарному столбу. — Ты пришёл, — говорит она, вновь улыбаясь и поправляя свои волосы одной рукой. — Ты позвала, — он с лёгкостью становится прямо, отталкиваясь от прохладного металла столба, Хёджин проводит по нему рукой, чтобы собрать оставшееся от парня тепло. — Рада тебя видеть, — она кладёт руку в карман джинсов, отодвигая свою пушистую кофточку и ловит секундное наслаждение моментом. Воздух словно застывает, позволяя ей сделать эту паузу. — Я тоже рад тебя видеть, — хотя его лицо скрыто маской, она видит по его глазам — небольшая улыбка всё равно появляется. Где-то на деревьях всё ещё поют цикады, немного оглушая своим шумом, но придавая этому месту свой особенный шарм. Вчерашний дождь не оставил после себя следов, сохранив мелкий песок на улицах сухим. Зелёная листва закрывает болшую часть неба, слегка сияя в отблесках фонарей. Вокруг нет практически никого, кажется будто этот район уже погрузился в сон. Единственный свет для них на улице от этого фонаря. — Может пойдём? — Чанбин, одетый во всё чёрное, выглядит как посланнник ночи, что пришёл проводить её в другое, более позднее время. От него всегда веет тёплой ночью, возможно поэтому с ним ей так хорошо. — Пойдём, — он делает шаг в сторону улиц, полных огней. Торговые ряды, маленькие рынки, забегаловки и караоке для молодёжи, такие места имеют свою особенную атмосферу, которую невозможно передать словами. Иногда они гуляют там, покупая горячий перекус и наслаждаясь уличными музыкантами, что используют подручные средства для развлечения публики. В этом городе всегда так — жизнь течёт своим чередом, но не спешит, подобно бурной горной реке, а скорее напоминает маленький ручеёк, что знает своё дело. Обилие запахов от специй и жаярщейся еды встречает их задолго до самих ларьков. Разноцветные огни от вывесок не слепят глаза, а создают пёстрый, но равномерный фон с редкими бликами, который похож на белый шум — такой же непрекращающийся, но успокаивающий просто своим присутствием. Кусты вдоль дороги хотя и выглядят глянцевыми, но дополняют общую картину. От этого места веет уютом. Идущий рядом Чанбин изредко касается её руки своей, при этом удерживая свою толстовку. Ему всегда жарко. Он такой же, как и климат этих мест — днём нестерпимо обжигающий, а ночью обволагивающе тёплый. Холодные ветра здесь бывают редко, как и он, всегда предупреждают о себе. На самом деле он и есть её проводник. Чанбин — её спутник, котрый всегда рядом. Ей нужно всего лишь позвать и он придёт. Он будет рядом, чтобы она могла на него положиться, довериться ему. Он скажет ей, что всё в порядке, то нет причин для беспокойства. Молча сядет рядом и будет ждать столько, сколько нужно. В его прикосновениях столько нежности, столько мягкости, что она порой замирает, едва веря в его существование. Для неё он идеальный, самый-самый, такой, какому нет и никогда не будет замены. В этом совершенно нет смысла, ведь зачем ей нужен кто-то другой, когда у неё есть Чанбин. — У тебя всё в порядке? В последнее время ты мало говорила о себе, — они останавливаются у тётушки, что продаёт пуноппаны, и берут несколько со заварным кремом и благодарят её за вкусное угощение. Чанбин сразу же снимает пробу, наслаждаясь мягким вкусом. — Всё хорошо, тебе не о чём волноваться, — она тоже делает укус и прикрывает глаза от удовольствия. Эта тётушка делает самые лучшие десерты в округе и её тележка по праву может считаться лучшей. Она делает остановку, отойдя ближе к краю дороги, чтобы не мешать прохожим. Эта вафля стоит того. — Я всё равно переживаю, особенно когда ты молчишь, — он присоединяется к ней, оставляя маску на одном ухе, чтобы было удобнее есть. В этом заключается весь его образ: внешне немного грубый, но мягкий внутри, прямо как пуноппан. Чанбин заглядывает ей в лицо в поиске ответа на свой вопрос, но натыкается на измазанную в креме Хёджин и искрящиеся глаза. — У меня что-то на лице? — совершенно невинно спрашивает, хотя сама заморалась, чтобы немного развеять внезапно сгустившуются атмосферу. Он наклоняется, едва ли не сбивая козырьком своей бейсболки её козырёк, аккуратно прикасается своими губами к её, оставляя поцелуи, сцеловывает немного крема с щеки, при это делая это так бережно, что Хёнджин чувствует, будто растворится в его руках. — Теперь нет, — он улыбается уголками губ, на последок их облизывая, а после вновь надевает маску, скрывая своё милое лицо от девушки. — Зачем ты так со мной? — она немного надувает губы, скрывая свои глаза под головным убором, — у меня же сердце не выдержит. — Разве я сделал что-то не так? — он вновь улыбается глазами, беря Хёджин за руку и возвращая их к прогулке по улицам. — Теперь я хочу расцеловать тебя прямо здесь, — она покрепче сжимает его руку в своей, начиная слегка покачивать в такт их шагов. Довольно быстро они минуют освещённые улицы, сворачивая в парк, практически лишённый огней. Единственными источниками света становятся окна домов. Спокойная тишина окутывает их, наполняя воздух вместе с запахом душистых ночных цветов. Этот поздний вечер всё никак не переходит в тёмную ночь, когда пора идти домой и ложиться в постель. Их небольшая прогулка всё продолжается, Хёджин даже не знает куда они идут — она просто следует за Чанбином, идёт туда, куда он её ведёт и ни о чём не беспокоится. — Не хочешь прокатиться перед сном? — его мотоцикл, оставленный перед входом в парк, так далеко от её дома, всё это время был тут. Была ли эта поездка в его планах? Знал ли он, что и секунды не думая, она согласится? — Хочу, — она останавиливается напротив него, цепляет маску и тянет вниз, после прижимаясь своими губами к его, соединяясь в поцелуе, трепетном и полном нежности.