Карманный человек

Мягкий золотистый свет падал на поляну из жёлтых цветов. Фриск открыла глаза, чувствуя, как всё тело ноет. Падение с такой высоты не прошло бесследно: на колене красовалась глубокая ссадина, а локоть неприятно саднил. Девочка шмыгнула носом, пытаясь осознать, где она. Первым, кого она встретила, был странный цветок по имени Флауи. Но не успел он закончить свою пугающую речь, как в подземелье раздался мягкий, бархатистый голос. Появилась Ториэль. Она выглядела так по‑доброму, что Фриск сразу потянулась к ней. Ториэль осторожно взяла крошечную ладошку в свою лапу: — Дитя моё, ты ранена! Пойдём скорее, я подлечу тебя. Жизнь в Руинах превратилась в сказку. Запах испечённого ирисково‑коричного пирога, чтение книг у камина и бесконечная забота Ториэль заставили Фриск почти забыть о падении. Но любопытство и тяга к дому оказались сильнее. Прощание было грустным, но тёплым. Ториэль долго обнимала её на пороге, поправляя воротник свитера. — Будь осторожна, маленькая, прошептала она, отпуская девочку в холодный лес Сноудина. Снег забавно хрустел под маленькими сапожками. Впереди показался мост с широкими перилами. Вдруг сзади раздались шаги. — Человек… Разве ты не знаешь, как встречать новых друзей? раздался низкий, чуть ленивый голос. — Обернись и пожми мне руку. Фриск обернулась и протянула ладошку. Раздался громкий, неприличный звук. Скелет в синей толстовке застыл, а потом расплылся в широкой ухмылке. — Старый трюк с подушкой‑пердушкой. Всегда смешно. Я Санс, представился он, мягко глядя на кроху. Путь через Сноудин был похож на игру. Фриск проходила «опасные» ловушки высокого и энергичного Папайруса, который страшно гордился своими головоломками. Но стоило ей чуть замешкаться или замёрзнуть, как Санс волшебным образом оказывался рядом: то подкладывал тёплую грелку в её карман, то предлагал перекусить хот‑догом, а Папайрус повязывал ей свой длинный красный шарф поверх куртки, чтобы «великий человек не простудился». Когда они наконец добрались до их дома в Сноудине, Фриск чувствовала себя абсолютно счастливой и очень сонной. Внутри было невероятно уютно: светились огни гирлянд, пахло домашней пастой, а на ковре лежали мягкие подушки. Пока Папайрус грел молоко на кухне, а Санс возился с телевизором, Фриск, поддавшись детскому порыву, тихонько стянула с вешалки синюю толстовку Санса. Она была ей огромной, как целое одеяло. Девочка забралась на диван, закутавшись в пахнущую кетчупом и снегом ткань. Шарф Папайруса она тоже не отдала, прижав его к себе, как любимую игрушку. Когда братья подошли к дивану, они увидели мирную картину: Фриск крепко спала, полностью скрытая в безразмерной кофте Санса. Её лицо выражало абсолютное спокойствие, а край длинного красного шарфа, который она обнимала, был уже изрядно пропитан детскими слюнями. Санс тихо хмыкнул, поправляя на ней импровизированное одеяло: — Похоже, она выбрала себе лучшую броню, Папс. Хм... — ОХ! Папайрус прошептал это максимально тихо, насколько был способен. — ОНА ТАКАЯ КРОШЕЧНАЯ! ПУСТЬ СПИТ. ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС НЕ ПРОТИВ ПОЖЕРТВОВАТЬ ШАРФОМ РАДИ ТАКОГО МИЛОГО ЧЕЛОВЕКА. В доме воцарилась тишина, наполненная теплом и чувством, что теперь всё точно будет хорошо. Утро в Сноудине началось не с будильника, а с уютного шкварчания на кухне и бодрого пения Папайруса, который явно был в восторге от присутствия «гостя» в их доме. Фриск зашевелилась в своём коконе из огромной синей толстовки. Она сладко потянулась, запутавшись в длинных рукавах, и почувствовала под щекой что‑то мягкое и немного влажное. Это был тот самый красный шарф, который она так самоотверженно «усыновила» ночью. Девочка смущённо пригладила помятую ткань ладошкой, пытаясь исправить последствия своего глубокого сна. — О, ТЫ ПРОСНУЛАСЬ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК! Папайрус возник в дверном проёме в своём фирменном фартуке — ВСТАВАЙ! ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС ПРИГОТОВИЛ ЗАВТРАК ЧЕМПИОНОВ! Санс уже сидел за столом, лениво помешивая ложкой в кружке. Увидев Фриск, которая топала к ним, волоча за собой рукава его кофты по полу, он не смог сдержать доброй усмешки: — Доброе утро, соня. Как спалось в моей одежде? Вижу, она тебе как раз… ну, почти. Фриск забралась на высокий стул, всё ещё не желая снимать тёплую вещь. Перед ней тут же появилась тарелка с оладьями, выложенными в форме улыбающихся рожиц. — ЕШЬ, ТЕБЕ НУЖНЫ СИЛЫ! провозгласил Папайрус, торжественно водружая перед ней стакан тёплого молока. — СЕГОДНЯ У НАС БОЛЬШИЕ ПЛАНЫ: ИГРЫ В СНЕЖКИ, СТРОИТЕЛЬСТВО СНЕГО‑ПАПАЙРУСА И НИКАКИХ ЛОВУШЕК! ТОЛЬКО ВЕСЕЛЬЕ! Завтрак проходил в атмосфере абсолютного счастья. Санс то и дело подкладывал Фриск самые румяные оладушки, притворяясь, что это магия, а Папайрус с энтузиазмом рассказывал о том, как правильно лепить идеальный снежок. Когда Фриск допила молоко, оставив над губой белые «усы», Санс протянул ей салфетку: — Знаешь, мелкая, кажется, ты у нас прижилась Мммм...? Девочка улыбнулась во весь рот, чувствуя, как внутри разливается тепло, гораздо более сильное, чем от горячего молока. В этом подземелье, среди скелетов и вечного снега, она чувствовала себя в полной безопасности. После завтрака компания выбралась на улицу. Сноудин встретил их мягким снегопадом, ушистые хлопья медленно опускались на землю, украшая сосны серебром. Фриск, всё ещё облачённая в толстовку Санса, радостно прыгнула в сугроб. Папайрус тут же встал в позу супергероя: — ВНИМАНИЕ, ЧЕЛОВЕК! СЕЙЧАС МЫ СОЗДАДИМ ШЕДЕВР, КОТОРЫЙ ЗАТМИТ ДАЖЕ МОИ СПАГЕТТИ! СНЕГО‑ПАПАЙРУСА! Работа закипела. Фриск старательно катала маленький ком для головы, а Папайрус ворочал огромные шары, то и дело поправляя их форму до «идеала». Санс, конечно, «помогал» самым важным делом: он стоял рядом и давал ценные советы, засунув руки в карманы шорт. — Санс! Не стой просто так! Подай человеку нос!. скомандовал Папайрус. — Уже несу, бро, лениво ответил Санс и протянул Фриск… обычный камень. — НО ЭТО ЖЕ КАМЕНЬ! — Это особенный, носовой камень, подмигнул скелет девочке, строя серьëздное лицо. Фриск хихикнула и торжественно водрузила камень на лицо снеговика. В завершение образа Папайрус повязал на снежную фигуру запасной шарф, а Фриск добавила пару веточек вместо рук. Снеговик получился немного кривым, но очень гордым. Потом началась битва снежками. Фриск пыталась попасть в Санса, но тот мастерски уклонялся, даже не меняя выражения лица. — Промах, малая. Попробуй ещё раз, подзадоривал он её. Зато Папайрус принимал каждый снежок грудью, картинно падая в сугроб и заявляя: О НЕТ! Я ПОБЕЖДЁН ВЕЛИКИМ ТАКТИКОМ!!! Когда Фриск окончательно запыхалась и её щёчки стали ярко‑розовыми от мороза и смеха, Санс подошёл и легко подхватил её, усадив себе на плечи: — Ну что, чемпионка, пора греться?спросил он. Она прижалась к его черепу, обхватив маленькими ручками, и довольно закивала. Возвращаясь к дому, они видели, как другие монстры в городе махали им вслед. В этот момент Фриск поняла: неважно, что снаружи зима, здесь, с этими двоими, ей всегда будет тепло. Когда они вернулись домой, Сноудин уже окутали синие сумерки. Фриск, уставшая, но абсолютно счастливая, едва переставляла ноги. Как только они вошли в тепло, она привычным жестом потянулась к дивану, который за прошлую ночь стал ей почти родным. — О, НЕТ! Папайрус решительно преградил ей путь, уперев руки в бока. — ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС НЕ МОЖЕТ ДОПУСТИТЬ, ЧТОБЫ ТАКОЙ ВАЖНЫЙ ГОСТЬ СПАЛ НА СТАРОМ ДИВАНЕ! ТЕБЕ НУЖНО СОБСТВЕННОЕ КОРОЛЕВСКОЕ ЛОЖЕ! Братья затеяли бурные переговоры. Папайрус предлагал притащить в его комнату гору мягких подушек и соорудить крепость, а Санс резонно заметил, что Фриск уже «застолбила» его толстовку и половину гостиной. В итоге они устроили мозговой штурм прямо в комнате Папайруса. Фриск с интересом наблюдала, как скелеты таскают одеяла. — Слушай, малая, Санс присел перед ней на корточки, пока брат воевал с огромным пододеяльником. — У Папса кровать в виде машины. Хочешь такую же, только… ну, скажем, модель поменьше? Фриск посмотрела на кровать‑машину, потом на уютное кресло у камина, а потом перевела взгляд на самих братьев. Она подошла к Сансу и крепко обняла его за шею, а потом потянула за край шарфа Папайруса. — КАЖЕТСЯ, Я ПОНЯЛ! воскликнул Папайрус, его глазницы радостно вспыхнули. — ОНА ХОЧЕТ БЫТЬ ТАМ, ГДЕ МЫ! Решение пришло само собой. В углу просторной комнаты Папайруса, прямо под звёздным светильником, они соорудили «гнездо» из самых пушистых пледов, которые нашлись в доме. Фриск сама притащила туда свою добычу: синюю кофту и красный шарф. Когда всё было готово, девочка забралась в самый центр этой мягкой горы. Санс принёс ей стакан воды на ночь, а Папайрус долго и с выражением читал сказку о «Крутом Скелете и Маленьком Человеке», которую сочинял на ходу. Фриск засыпала, слушая их приглушённые голоса. Она чувствовала себя защищённой со всех сторон: здесь был запах дома, тепло верных друзей и уверенность в том, что завтрашний день принесёт ещё больше радости. Под мерный шёпот Папайруса и тихие каламбуры Санса, которые он декларировал Папсу, девочка наконец закрыла глаза, крепко сжимая край красного шарфа в кулачке.