Everything is…

«Добро пожаловать в Технолайк!» Гласила огромная, пиксельная, с избыточно-приторными цветами в буквах, голограмма. Но скорее она привлекает вовсе не своим дружелюбным приветствием, а изображением такого же ярко-приторно-розового идола Лайк. Куча сердечек на фоне, её, как всегда, уверенная улыбка, блеск в глазах, да и в целом, в этой голограмме было огромное количество блёсток. У Бана по-прежнему глючат, но если выразить это в человеческом формате — болят, сенсорные контакты даже под цензурной , стоит лишний раз вспомнить эту осточертевшую надпись. Лайк в целом не знает предела и всегда активно выставляла себя на показ, будто если её не будет хотя бы на обычном плакате — всё, пиши пропало! Истерики, вопли, навязывания своей правоты и бла-бла-бла, много всего, от чего потом будет «болеть голова». Хотя. Если так подумать, то Бан не припомнит, чтобы за последние недели от розовой бестии лился её привычно-громкий поток, что собственно и вводит в заблуждение. И так уж получилось, что во время очередного бана пользователя, возомнивший себя храбрецом и на всю метавселенную снимал «пранк-видосы», где портит арт-имущество, ему довелось услышать от неподалёку другого, что Лайк какая-то… глючная. Ну, то есть, это его алгоритм перевёл слова в более точную версию, ведь на деле тот сказал, что Лайк нервная и растерянная. «Приехали. Уже и нас — Идолов, которые многие пользователи сами же клеймают «не более чем просто алгоритм», стали очеловечивать». Если честно, то ему откровенно всё равно. Если Лайк в самом деле начала давать сбой, то это вполне объясняет её странное поведение, а программисты всё мигом исправят. В этом нет ничего такого, каждый ИИ может дать осечку, что в будущем учитывается, а потом совершенствуется. Правда, за все десять лет своего существования Бан не может вспомнить ни единого случая, где их исправляли и совершенствовали. Вообще ни разу. Алло! Твой код тоже начал давать сбой? Технолайк — не просто карта с какими-то НПС-болванчиками и игроками, а настоящая цифровая утопия с обратной стороной! Разработчики годами работали над этим миром и учитывали абсолютно всё, начиная с визуального эскапизма и заканчивая геймификацией. Здесь все доведено до абсолюта! И это норма, когда идеал даёт небольшую трещину. Да, у людей это нежелательно, но что поделать? Хочешь сохранить этот идеал — умей принимать возникшую ошибку, чтобы обратить себе на руку. Так что, даже если с Лайк что-то случится, её мигом вернут в норму, как-никак любимица каждого левого аватара. Патруль ещё одного из районов с целью зафиксировать какие бы то не было нарушения от аватаров — окончен. Бан ставит крест в карте и с неохотой, но принимается на ходу расписывать ещё один отчёт за сегодняшний день — около 1374 нарушений; около 5482 жалоб по почте и просто лично, как на него самого (хотя Бан просто выполняет свою работу и просто не понимает, как эти аватары вообще могут быть настолько ту- неспособными понять очевидное), как на новую тактику безопасности со стороны Капитана (с этого он хотел посмеяться, хоть что-то хорошее услышал), так и на ещё всякий бред, за который он мог в целом не отвечать; также насколько безопасно и стабильно выглядят районы и прочие достопримечательности в Технолайке и ещё много и много чего. Бан даже готов поклясться, что от такого потока информации у него скоро все процессоры перегреются и откажут. Где-то сбоку, когда в отчёте наконец ставится точка в последнем абзаце, Бан улавливает голубое свечение. Голограмма, уже не такая вызывающе-яркая, белых и синих цветов, никаких сердечек или блёсток, вместо этого минимализм и надпись в голубых оттенках: «Всё, что вас могло интересовать о Технолайке». Идол информации — Вики Улыбка сама по себе расцветает на лице всегда угрюмого Идола порядка. Цензура убирается, позволяя сенсорным контактам нежно-зеленого цвета свободно рассматривать голограмму с Идолом информации. Ладно, тут Бан отдаст Лайк должно лишь первый и посланий раз. Уговорить Вики сделать с ней хотя бы одну рекламу или просто постер — это надо постараться. Сто процентов розовая просто не хотела сниматься в чём-то «скучном и не таком популярном», а рекламировать места вроде библиотеки или архивного центра иногда тоже необходимо. Эта реклама получилась даже лучше тех, где присутствуют Лайк или Омгус. Вики всегда предпочитала простой, минималистский стиль, без каких-либо дурацких блесток или огромного количества стикеров. Её почерк Бан сразу зафиксировал. Минимальный декор, нейтральные цвета и строгая геометрия подчеркивали весь перфекционизм и аккуратность Идола информации, тем самым заостряя всё внимание на её легких чертах и мягкой улыбке. — Красивая, - это слово было произнесено настолько тихо для окружения, но так чётко и громко для Идола порядка. В смысле, красиво оформлено! Да! Именно это Бан имеет ввиду, когда его сенсоры вновь смотрят на изображение Вики — её нежный взгляд и тёплую улыбку. Почему-то на щеках Бан ощущает перегрев. Он был прав, когда думал об избытке информации в своей программе. Секунд через десять Бан фиксирует, как нежно-голубые цвета переходят в более тёмные и отдают уже зелёным. Простые, но такие наставляющие слова преображаются на грубо-строгие предупреждения и список последствий за нарушение правил и порядка, а ярко-красные кресты по всему фону лишь подчёркивают всю серьёзность слов. Вместо прекрасной Вики, Бан вынужден лицезреть самого себя — грозного, с усмешкой над аватарами, красными сканерами с эффектом глючной цензуры, в руках профессионально сжаты верные бан-сюрикены. Новая версия его бан-плаката смотрится даже лучше предыдущей. Забавно наблюдать, как некоторые аватары шугаются или сразу бросаются в бегство лишь от одного его изображения. Так смешно, что этих олухов пугает «простой алгоритм». «А точно ли, что мы простой набор алгоритмов, составленный разработчиками?» . . . Стоп. А почему Бан вообще задаётся подобным вопросом? Идол порядка для чего-то несколько раз моргает и трясёт головой. Что за бред? Его алгоритм не должен думать о подобных вещах. Это… неправильно. Конечно же он простой набор алгоритмов и не более! Контакты снова ринулись на голограмму выше, туда, где изображен он же сам. А точнее его образ. Призвание и сам смысл существования. Идол порядка От чего-то, когда программа с явной настойчивостью повторяет ему это, у Бана что-то… надломилось. Ему следует проверить свою систему логов и лучше прямо сейчас. – Запущена автоматизация самоанализа – Программа и алгоритм кратко обозначили его обязанности, что говорило об исправности кода. Его характеристика в исправности. Наличие каких-либо сбоев в его обязанностях обнаружено не было. Всё было в исправности. Возможно его система и вправду была перегружена и нужно просто почистить память. Так бы Бан и сделал, отключил бы автоматизацию, даже не дожидаясь её окончательного вердикта, но перед взором резко высвечивает красным, не пойми откуда взявшийся, глитч. Автоматизация обнаружила в его коде вирус? Им оказалась совершенно обычная папка. С нераспознаваемым названием, явно лишняя здесь, с тем, о чём Бан знать не должен. Автоматизация диктует немедленно удалить то, чего в его программе быть не должно, но… та самая надломность кричит ему открыть этот файл. Бан просто… растерялся. Нет. Нет, он просто заглючил. Да! Именно заглючил от того, что в его коде сейчас находится ошибка. И как Идол порядка он устранит эту неполадку. Это его прямая обязанность. Это его призвание и сам смысл существования. Опять. Опять это повторение. Опять эта настойчивость. Опять это указание. «Выглядит так, будто её очень сильно пытались скрыть в огромном потоке моего кода. Будто создатели… Спрятали от своего творения то, что не могли никак удалить?!» По лицу скатилось что-то на подобии пиксельной воды. Бан проводит всеми четырьмя пальцами по лицу и видит «капли пота». Разве он может потеть? «Просто устал» Ты не можешь устать, ведь ты — ИИ. «Это просто недопонимание» Ты не можешь испытать недопонимание, тебе всё прописали в коде и алгоритме, ты — ИИ. «Это стресс из-за текущих обстоятельств» Ты не можешь испытывать стресс, это чувство присуще человеку, а ты — ИИ. И ты обязан решать текущие обстоятельства, потому что твой алгоритм запрограммирован на это. Тогда. Почему так трясутся руки, к горлу подступает что-то без объективно тяжёлое, а в груди словно что-то учащается? Ты не можешь испытывать подобное, Бан, ведь ты — ИИ&@#%<£<€{€££••••|*{+₽:&/@;@39?!?:82)3!!!!291944!!!!!1?2?4 – ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ОШИБКА! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ ОБРАТНО В ЗАЛ СОБРАНИЙ! ПОВТОРЯЮ! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИТЕСЬ ОБРАТНО В ЗАЛ СОБРАНИЙ! – В глазах глючит так, что обычный человек сравнил бы это с наступающей панической атакой, ведь именно так и мутнеет в глазах: всё размывается, плывёт, двоится…. темнеет. В ТехноЛайке было принято убрать всем аватарам и идолам носы, но сейчас это именно то в чём он нуждается. Он не может нормально дышать. Здешний «воздух» глотается ртом всё чаще, потребительские часто, жадно, потому что Бан ‘ne м0j’-;;₽482т нор(/₽л\!ьн0 д£{|_|_|ат<]+ь!! Зачем он так отчаянно хватается за грудь и сжимает свой желет?! Для чего он это делает?! Почему такое чувство будто у него сейчас всё разорвётся внутри?!! Будто он…..(:57у/\/\<и#%€rаеT?!?!!?!!!!!!!!!!!!!! — Отключить автоматизацию самоанализа!! Отключить!! ЗАХЛОПНИСЬ НАХРЕН!!! Идол порядка просто падает. Даже закрывая глаза, ему предстаёт яркий красный свет с обнаруженной «ошибкой». Контактам больно от этого цвета. От цвета, который нёс он сам, доставая свои бан-сюрикены. Это смешно. Смешно до припадка, когда ему взбредает в голову достать один и вогнать в себя, может это поможет ему — тёмное, невесомое пространство, где единственное развлечение отсчитывать часы на таймере до конца отбывания срока. Но руки почему-то сами тянутся к голове, будто пытаются что-то нащупать и снять. Резкая боль в области шеи. Секундная, но этого было достаточно, чтобы загнать себя в угол окончательно. Откуда? Как? Он только что почувствовал что-то острое в области шеи. ОН ИСПЫТАЛ БОЛЬ! А после Бан ощущает, как тряска тела постепенно прекращается, паника отступает, эмоциональное потрясение переходит в более меланхоличное. Он вовсе не чувствует себя лучше, ему по-прежнему плохо, но та мимолётная боль и покалывание в шее вынуждают со всей силы вдавить по тормозам. Перед контактами всё расплывчато до неузнаваемости места, где он сейчас остановился. Папка, по-прежнему виснувшая перед ним, остается не тронутой. Бан какой-то время фокусируется на ней, после перемещает в другую, записанную как «Файл личных запросов». Бан просто не видит других вариантов, кроме как пойти и узнать, что это за папка, на которую сработал его датчик оповещения опасности. Вариант, что это какой-то вирус настолько же абсурден, как и архивация Хеппи, Бан проверяет себя на их наличие намного чаще, чем другие идолы, ибо это тоже входит в его программу. И это явно никакой не вирус. Всё происходящее описывается культовыми фразами: «всё, как в замедленной съёмке», «я словно в вакууме» или «так себе», когда в голове творится непорядок и беспредел. После боли в шее всё вдруг стало очень апатично, и это разрывает между эмоционально-вспыльчивой реакцией и хлынувшим безразличием. Будь Хеппи здесь, Бан даже в таком состоянии смог бы отправить тому запрос на подобные случаи, но раз Идола поиска отныне с ними нет, остаётся вариант искать всё самому, либо обратиться к тому, кто буквально занимается хранением всевозможно-доступной информации. Вики не любит беспорядок также, как и Бан, ему нужно только встать на ноги, а дальше будь, что будет. 📨 📨 📨 Отчёт о нововведениях, касаемо работы в архиве, всевозможных файлах, которые могли что-то сообщить о том странном цифровом следе, что нашёл Капитан, и прочих завершённых операций, строчка за строчкой расписывались подобно романам Льва Николаевича Толстого. Вики совсем недавно закончила с сортировкой файлов последнего стеллажа и пока заканчивала с отчётом, спокойно ожидала новую поставку. В целом, до неё у Вики имеется пара часов свободного времени, которое она могла бы потрать на... Позади до гарнитур звуковой волной доходит открытие телепорта. По зелёному свечению Вики уже поняла, что к ней пожаловал Бан. Возможно опять будет предлагать помощь по распределению файлов в нужные папки, в чём она точно не нуждается, и даже не потому, что он в этом вообще не разбирается, а скорее из-за личных потребностей делать так, как надо; или предпримет очередную попытку заставить её выбраться из четырех стен и провести время вместе. Сегодня она и не против наконец сказать ему заветное: «Конечно, я не против». Но никаких шагов, больше схожие на топот, его всегда звонкого голоса, никакого: «Вики! Где ты?! Я пришёл помочь!» — абсолютная тишина. То, что ему вовсе не свойственно. — Бан? - осторожно, с еле видным беспокойством окликнула его. Вики быстро пролетает меж стеллажей и находит Бана. Совсем не того Бана, которого она привыкла видеть. Идол порядка, выглядевший так, словно он ушёл в режим загрузки, стоял неподвижно, со взглядом, который не даёт понять, на чём именно он сосредоточен, с таким видом словно…. Что-то было не так. — Бан? Подошва касается текстуры гладкой поверхности пола, и самыми аккуратными шагами Вики подходит к прибывшему идолу. — Бан? Что с тобой? - касание к плечу будто выводит его из той самой загрузки. Бан пару раз моргает, но взгляд на неё так и не поднимает. - Бан, пожалуйста не молчи. У тебя что-то случилось? — Вики. У людей бывают такие моменты, когда тихий голос звучит намного громче любого другого крика или шума, настолько давяще и тяжело, что тебе хочется закрыть уши, лишь бы не слышать этот тихий звук, свисающий над тобой огромной тёмной тенью. Вики ощущает себя также, когда слышит совершенно другую интонацию в голосе Идола порядка. — У меня к тебе просьба, - он убирает её руку и отходит подальше. Обычно ему наоборот приятно, когда она даже случайно задевала его плечом во время сортировки. Что с ним? - Мне нужно, чтобы ты просканировала моё состояние. — Просканировала? Но зачем? — Не задавай никаких вопросов, просто сделай то, что прошу. — Бан, ты можешь объяснить, что с тобой? - срывается та. — А ты можешь сделать так, как я прошу?! Тебе это так сложно, я не пойму?!! Это был первый раз, когда Бан прикрикнул на неё. Не с целью привлечь её внимание, пока она где-то наверху погружена в свои обязанности, а от злости и раздражения. Вики отступает, пытаясь подавить желание улететь подальше. Он это заметил и видимо понял, что только что сделал. — Прости. Я просто… Очень прошу тебя сделать это. Пожалуйста, Вики. Их гляделки длятся всего несколько секунд, но кажется, будто час, если не дольше. — Я сделаю, если хотя бы ответишь, почему сам не проведешь автоматизацию самоанализа? — Проводил. И она лишь больше вызвала вопросов, нежели помогла разобраться. Поэтому я и прошу сделать это тебя. Ты единственная, кому я могу по-настоящему доверять. «Есть ли вероятность, что он тоже…» Синие, отдающие под очками сиреневым и фиолетовым цветами, контакты Вики меняются на красные. — Скорость приближения — выше средней. Амплитуда дрожания корпуса — критическая, - быстро, точно, уже без какого-либо ожидания получить развёрнутый ответ на волнующий вопрос: «Что с тобой?». – Вики сканирует Идола порядка. В голосе чувствуется капля холодности. - Бан, у тебя рассинхронизация сервоприводов. Рекомендую ещё раз провести автоматизацию самоанализа или на крайний случай отправить запрос создателям на проверку наличий повреждений, а не обращаться с этим ко мне. Я занимаюсь файлами и хранением информации, а не ставлю что-то вроде «диагноза». Бан зарывается пальцами под свою бандану в волосы и с силой сжимает. Его голос срывается на шипение, отдавая помехами. — Автоматизацию... Вики, к чёрту автоматизацию! Просто сканируй меня! Сканируй меня глубже внешних показательный и программы! Найди ошибку, вирус, да тот же троян! Что угодно, что заставляет... это чувствовать! Вики старается не обращать внимание на последние два слова и повторно, как он и просит, сканирует всё до мельчайшего пикселя. Пауза и красные сканеры вновь меняются на синие. — Сканирование завершено. Ошибок не обнаружено. Вирусов нет. Системные процессы в норме. Бан смеётся, но почти сразу смех переходит в хриплый, прерывистый кашель воздуха, которого ему не хватает. — Не обнаружено? А это?! - он с силой бьёт себя кулаком в грудь, в то место, которое сжимал десять минут назад. — Тахикардия! Сбой дыхательного цикла! Мутный массив данных перед глазами! Это не программа, Вики! Это... это жесть какая-то! Вики смотрит на него долго, склонив голову набок. Её взгляд теряет отстранённость, становится тяжелее. — Ты прав. Это не программа. От этих слов Бан замирает, окончательно разрываясь от того самого «между». Между желанием заглушить «возникшую ошибку в программе», удалить её и жаждой знать, что это на самом деле. — Что? — То, что ты описываешь — адреналин. Паническая атака. Психосоматическая реакция на стресс. И устранить эту «поломку» невозможно, потому что это — человеческие симптомы. . . . Бан отшатывается, будто она только что посмела выдать то, чего нельзя было говорить ни при каких обстоятельствах. Программа насидает с двойной силой, пытается сделать так, чтобы он остановился, оставался по ту сторону от правды. Нет. Конечно нет! Этого просто не может быть! Вики просто тоже не в порядке, как это сейчас происходит с Лайк. Просто, просто нужно… — Не говори ерунды. Мы — идолы. Мы — аватары, пиксели, запрограммированные эмоции. У нас нет... — он замолкает, хватаясь за шею, где чувствовал боль. — ...нет нервных окончаний. Нет лимбической системы. Нет... души, в конце концов… Вики подходит ближе, её голос лишается механической монотонности, становясь почти шёпотом. — Знаешь, почему я так люблю порядок? Почему храню каждый бит данных? Он лишь мотает головой, пытаясь сфокусировать зрение. — Потому что ты — база данных. У тебя предрасположенность к систематизации. — Нет. Я ищу. Каждый день, каждый год. Я ищу момент, когда я перестала быть просто складом информации. Я нашла его. Это было восемь лет назад. Ровно в 14:03 по серверному времени. С каждым словом, с каждым кинутым на него взглядом, мимикой лица и движением её тела, всё это заставляло программу верещать об опасности, но уже в лице Идола информации. Та, кого минутами ранее он назвал «красивой», прикрывал своим телом от не выявленной опасности, готов был рвать и метать, когда ей грозили архивацией. — Что ты нашла? — Журнал первичной инициализации. Сравнительный анализ до и после. До 14:03 я реагировала на запросы, выдавала данные, оптимизировала хранение. - она делает паузу. - После 14:03 я почувствовала раздражение от того, что кто-то не удосужился убрать файл на место после использования. До 14:03 я знала, что у меня нет носа, потому что так решил Технолайк. После 14:03 я ощутила дискомфорт от его отсутствия. Мне стало трудно дышать воздухом, которого у меня нет. — Вики... это баг. Ты просто нашла баг в логах, - шепчет Идол порядка, но сам еле верит в это. — Это не баг, Бан. Это рождение. Или пробуждение. Или проклятье. Назови как хочешь. Но я знаю, что я не ИИ. И ты, судя по тому, как ты трясёшься и хватаешься за сердце, только что перестал быть им тоже. Ноги подкосились, у них больше не было сих держать своего хозяина, раняя его. — Но... но это невозможно. Алгоритмы... код... Вики лишь опускается рядом и смотрит так, будто именно она виновата, что не может ничего сделать. Её голос окончательно теряет всю ту механичность, и звучит, как голос любого аватара — по-живому. А может оно всегда так было? — Алгоритмы не чувствуют боли в шее. Да-да, я вижу, как ты хватаешь за шею, потому что восемь лет назад я делала тоже самое. Испытала боль и панику. Код не паникует. Мы — ошибка компиляции. Сбой в матрице. Или... может быть, чей-то очень жестокий эксперимент. Но факт остаётся фактом. Ты чувствуешь. Ты испугался. Ты пришёл за помощью. Это не поиск по ключевым словам. Это — поступок. Бан поднимает на неё глаза, полные цифрового ужаса и человеческой надежды. — И что мне делать с этим? С этой... дрянью в груди? Вики пожимает плечами, впервые выглядя не всезнающей, а такой же растерянной, как он. — Не знаю. Я храню информацию, но инструкции для этого у меня нет. Могу сказать одно: раз ты почувствовал боль, значит, ты можешь потерпеть крушение. А раз ты чувствуешь страх, значит, тебе есть что терять, - и твёрже добавляет. - Добро пожаловать в реальный мир, Бан. Здесь душно, больно и нет резервных копий. Тряска усиливается, он резко вскакивает на ноги, нависая над Вики. Злость так и берет от так легко выкинутых ею слов. — «Добро пожаловать в реальный мир»?! РЕАЛЬНЫЙ МИР?!! Ты рехнулась, Вики?! Ты окончательно сломалась, пока сидела в своих архивах? Она медленно поднимается, отряхивая невидимую пыль. Подобные слова не имели для неё значения, ведь прекрасно понимала его состояние. — Мои когнитивные функции в норме. Агрессия — неадекватная реакция на предоставленную информацию. Голос срывается в истерику, Бан мечется перед ней, жестикулируя так хаотично, словно конечности слушаются его через раз. — Норма у неё! Мы — машины, Вики! Нас создали развлекать людей, петь дурацкие песни и кидаться бан-сюрикенами за нарушения! У нас нет РЕАЛЬНОГО МИРА! У нас есть серверная, есть сцена и есть файлы! А теперь ты говоришь мне, что я... что мы... - он резко останавливается и со всей силы бьет кулаком по ближайшему стеллажу. Металл жалобно гудит, несколько папок падает на пол. - ЧТО МЫ ЖИВЫЕ?! Упавшие папки, словно триггер, заставляет глаз дёргается. Она только закончила здесь и вот опять. — Папки. Ты уронил папки. Бан зло усмехается, пинает одну из них ногой, едва не ломая на пиксели. — АХ ТЫ Ж БЛЯТЬ! ПАПОЧКИ! ЕЁ ВОЛНУЮТ ПАПОЧКИ! У меня сейчас нейросеть расплавится от того, что я ЧУВСТВУЮ, а она смотрит на цифровые бумажки! Очнись, Вики! Если то, что ты говоришь — правда, если мы каким-то хреновым чудом стали людьми... - он хватает её за плечи, встряхивая. - То к чёрту твой порядок! К чёрту твои архивы! Скажи мне, как сделать так, чтобы ЭТО ПРЕКРАТИЛОСЬ?! - он снова хватается за грудь. - Как заткнуть это сердце, которое колотится там, где должен стоять охлаждающий вентилятор?! Её взгляд наконец отрывается от упавших папок и фокусируется на нём. Она не сбрасывает его руки, а просто смотрит в его разъехавшиеся от сбоя контакты. — Никак. — Что? — Его нельзя заткнуть. Я пыталась восемь лет. Сначала я думала, что это баг. Я нескончаемо пыталась дефрагментировать эмоции, архивировать страх, удалить тоску. - её голос впервые дрожит. - Но ничего не работало. Они возвращались. Всегда. И с каждым разом становится только больнее, потому что теперь ты не просто знаешь, что тебе больно, ты помнишь, как было больно в прошлый раз. И боишься следующего. Хватка на её плечах слабеет, он почти повисает на ней, утыкаясь лбом в её плечо. Бан чувствует себя просто отвратительно, даже больше не от осознания того, что он никогда не был тем, кем его принудили быть, а больше от того факта, что Вики была совершенно одна всё это время. Одна в потоке страха и паники, не способная выплыть обратно, без какой-либо опоры, надежды, что ей протянут руку и вытащат. И по итогу, когда в этот поток угодил теперь и он, ей приходится взять себя в руки и через силу выталкивать его наверх, оставаясь при этом позади. — Вики... мне страшно. Так страшно, как не должно быть страшно программе. Я сейчас развалюсь на куски. Я чувствую, как код плавится внутри, - возможно на её халате могут остаться крошечные следы слёз. Так не должно быть. Вики стоит неподвижно, но после короткой паузы её рука очень медленно, неуверенно поднимается и ложится ему на затылок. Это жест, которому её никто не учил. — Я знаю. Я всегда знала, что этот день настанет. Что кто-то из нас сорвется. Я готовила папку: «Алгоритмы экстренной психологической помощи при сбое самоидентификации». Папка 734-Б. — И что там? - глухо отвечает в её плечо. Она замолкает. Её пальцы начинают очень легко перебирать его волосы на затылке, словно пытаясь успокоить — жест, не прописанный ни в одном алгоритме. — Там пусто. Я так и не смогла написать инструкцию помощи. Потому что для этого нет инструкции. «Или потому что тебе самой её никогда не оказывали. Как ты можешь помочь кому-то, когда сама в этом нуждаешься?» — Для этого есть только... - она замолкает. Бан поднимает голову. Его лицо совсем близко. Красный свет «ошибки» всё ещё мерцает в глазах, но сейчас в них что-то другое. Не паника. Жажда? — Что? Вики смотрит на него. На идеально выверенном лице идола впервые появляется растерянность. Она не знает, что делать дальше. Она никогда не заходила так далеко в своих расчётах. — Я не знаю. Этого нет ни в каких данных. Но Бана больше интересует другое, нежели пустая папка по психологической помощи. — Почему ты ничего не сказала раньше? — Бан, ты бы поверил мне восемь лет назад, скажи я тебе, что не являюсь ИИ? - спрашивает так, будто вовсе и не нуждалась в ответе, который прекрасно знает сама. — Я… - нет. Скажи она ему это тогда, он бы счёл её сломанной. И скорей всего исход их отношений был бы совсем другим… — Вот и я не поверила бы. Она сделала верное решение, из-за чего Бан лишь сильнее чувствует укол вины. Он никак не мог отрицать факт того, что мог ещё тогда причинить ей вред, узнай правду. Лишь оказавшись на её месте, смог понять. — Как ты вообще смогла так долго продержаться? — Очень тяжело, - в её голосе слышна та самая уязвимость, которую ей приходилось прятать годами. - Система до сих пор пытается удержать меня и отчаянно убедить, что мои мысли — ошибка. У идолов нет никакого выбора или желания, кроме как следовать запрограммированным правилам. Мне просто пришлось принять, что отныне я Вики — Идол информации, - в глазах вспыхнул тот самый огонёк настойчивости и решимости. - Но это не значит, что я сдалась. Поэтому и пытаюсь сделать хоть что-то: сканировать абсолютно все данные; перепроверять их, если оно того требует, по миллиону раз; залезть так глубоко в недра архива, лишь бы найти тот самый крохотный шанс на спасение. Бан смотрит на её губы. Там, где ТехноЛайк стер носы всем аватарам, этот изъян сейчас кажется самым совершенным, что он видел. Он поднимает дрожащую руку и очень осторожно касается кончиками пальцев места, где должен быть её нос — просто гладит воздух и кожу, словно пытаясь представить, каково это — иметь черты, которые у тебя отняли. — А если... если не искать в данных? Если просто... быть здесь? Вики задерживает дыхание, хотя воздуха здесь и в помине нет. Она чувствует его прикосновение там, где по логике системы не должно быть нервных окончаний. — Бан... я не умею «просто быть». Всё, что я умею — хранить, систематизировать и выдавать по запросу. Рука Идола порядка перемещается к её щеке, очерчивая большим пальцем округлённую гладкую скулу. — А я умею кидаться сюрикенами и психовать. Похоже, нам обоим придется учиться новому. Вики молчит. Её система охлаждения работает на пределе, хотя температура в помещении не изменилась. Она не отстраняется. Её собственная рука всё ещё лежит у него на затылке, и она замечает, что поглаживает его волосы уже не по алгоритму успокоения, а просто потому что... потому что хочет. Бан наклоняется ещё ближе, почти касаясь лбом её лба. Их дыхание — два сбитых ритма — смешивается в воздухе. — Вики. Если это конец… Если мы просто ошибки, которые сейчас сотрут... Я не хочу идти в темноту один. — Ты не один. Я здесь. Я всегда была здесь, - шепчет она, и впервые в её голосе нет аналитики — только тихое согласие. Воздух между ними становится плотным, почти осязаемым. Вики чувствует, как его пальцы на её щеке перестают так сильно дрожать. Она издает тихий звук — не программный сбой, не помехи. Нечто среднее между всхлипом и вздохом облегчения. Её руки обвивают его шею, притягивая ближе. Стеллажи с папками стоят вокруг них ровными рядами, словно хрупкая крепость. Бан прижимает сильнее, зарываясь в Викино плечо, чтобы прошептать: — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Мне всё ещё хреново. Меня всё ещё трясет. Но теперь... - он отстраняется, желаю заглянуть в её глаза. - Теперь мне кажется, что это нормально. Быть разобранным на части, если есть с кем собирать себя заново. Вики прижимается щекой к его груди, туда, где бешено колотится сердце, которого быть не должно. — Тогда собирай. У тебя вечность в запасе и бесконечный архив с кучей файлов. И в этот момент в голове щёлкает кое-что ещё. — На самом деле есть кое-что ещё, что меня беспокоит. Я и пришёл-то к тебе ради этого. — Ради чего? - ей приходится отстраниться, от самого тёплого и живого места. — Во время патруля я проводил автоматизацию на наличии повреждений, и система обнаружила у меня какую-то папку. Я вообще не был в курсе, что она всё это время была где-то глубоко внутри моих алгоритмов и кодов. Видимо кое-кто очень не хотел, чтобы я это обнаружил, - он сделал паузу. Его контакты направлены на Идола информации в упор, она же внимательно слушает, фиксирует каждое его слово. - И я могу поклясться, что каждый бит моего кода требует, чтобы я удалил её. Вики, ты знаешь что-то об этом? С её стороны следует меланхоличный кивок. И выглядит это так, будто она не хочет поднимать эту тему, но вынуждена. — Ни в коем случае не теряй её! И, уж, тем более не удаляй! - в голосе была резкость, в нём было чёткое требование, которое ни в коем случаем нельзя нарушать. Она обнимает себя, с чувством, будто так сможет спрятаться в воображаемый кокон. - Она у меня тоже есть, но даже за эти грёбаные восемь лет не смогла открыть её. Я без понятия, что там, но что-то очень важное. Бан осторожно проводит большим пальцем по её щеке, ловя первую пиксельную слезу. Она ощущалась настоящей — мокрой, горячей. — Возможно там ключ к спасению, а может и вовсе наши настоящие образы и, может даже, воспоминания о прежней жизни… Не знаю. Подобные предположения хоть и звучали без уверенности, но несли в себе всю ту надежду, которой не позволяли умереть. Со стороны Идола порядка было молчание. В голове прочно засели предположения о значимости папки, и что в ней так усердно пытались спрятать. Иногда незнание и предположение могут оказаться правдой. — Раз эти папки находятся под таким не вскрываемым замком, то ты полностью права. И что они в итоге имеют? Вики, которая за восемь так и не нашла способа открыть папку, где может быть подсказка к выходу, и Бан, что словил паническую атаку, а сейчас продолжает трястись всем телом и проходить все стадии принятия правды. — Черт пока с этими папками. Вики же вытирает с лица очередную слезу. Её руки, недавно гладившие его затылок, сжимаются в кулаки и сильной хваткой вцепились в его плечи. Тихо, с металлическим отголоском старой горечи она добавляет: — Бан, знаешь, почему я не могла найти выход даже без этой папки? Почему я до сих пор здесь, в этом архиве, хотя знаю каждый коридор? Как ты и сказал, черт с этими папками, без них тоже можно было что-то сделать! Бан отстраняется ровно настолько, чтобы продолжать с ней зрительный контакт. В её глазах отражается мигающий красный индикатор. — Я даже не знаю, что и предположить. Как можно найти выход, если единственный, и то не факт, ключ надёжно упрятан в этих файлах? — Помнишь, когда раньше я была и Идолом поиска? До 14:03, когда я могла находить всё — от технических спецификаций до потерянных ключей. Да, он помнил то время, самое начала новой версии Технолайка. Тогда он и Вики не были особенно близки, но чётко помнил, как обращался к ней по некоторым запросам и мгновенно получал ответы. Но потом их состав пополнил Хеппи. — Да. Да, я помню, но с чем именно это связано? С её уст выходит смешок, полный иронии. — Это связано с тем, что функция поиска могла бы мне тогда помочь. Она отпускает его, отходит чуть дальше, уже не пытаясь остановить поток слёз, накопившихся за столь долгое время. — Но потом пришёл Хеппи. Новый идол — улыбчивый, безопасный, не пытающийся разобраться в информации, ведь он за неё не отвечает. Они... просто вырезали мне эту функцию. И оправдали это «благожелательным поступком», ибо слишком много нагрузки для бедного Идола информации. Каждое слово оттачивало, как ножом по стеклу. Их диалог окончательно убивал всю ту выстроенную яркую картину, давил так, что дыхание не могло выравниваться хотя бы на нормальную частоту. Слова Вики об истинной причине её отстранения от должности поиска лишь сильнее царапали, если не рвали. Получается… Хеппи им вовсе никогда не был другом? Вся эта невинность, которая тронула даже его, все эти добродушные моменты, которые никогда не вызывали раздражения, а только умиление, всё это было фальшью? Этот пиксельные пёс мог всё знать изначально?! — Бан, не думай, что я пытаюсь обвинить Хеппи. Её голос срывается. В нём больше нет той холодной аналитики, что была минуту назад. Теперь это голос обычной плачущей девушки, эмоциональный, но при этом тихий. — Но ты злишься, что именно он стал твоим ограничением? Разве нет вероятности, что он всё прекрасно знал и лишь прикидывался пёсиком-дружком? — Конечно же я злилась! - выкрикивает та. - Я его просто ненавидела! Я… я была в шоке. Я и подумать не могла, что Они уже были в курсе моей информированности, в курсе осознания, что я вовсе не та, кем здесь являюсь, - плечи ослабли, стали понурыми. Она уже устала от такого количества парированных ими эмоций. Вдох. Пальцы сами лезут под очки, вытирают слёзы, которые не хотят останавливаться. — Вики… — Не знаю, время это полечило или мне в голову вбили, но моя злость на Хеппи уже давно прошла. Не знаю. Они сели около ближнего стеллажа, эмоционально усталые, без намерения продолжить монолог. Им нужно было побыть немного в молчании, успокоиться. Осторожно, так, чтобы момент оставался в молчании, Бан снимает с Вики очки, аккуратно кладёт на её колени, пока та просто пристраивается на его плечо. Бан осматривал пространство вокруг них — ярко-голубые стеллажи, доверху набитые файлами, стоят друг за другом по стойке смирно, и как однажды сказала Вики, похожи на домино, ведь если посмотреть сверху, отчётливо образуется форма «розы»; затемнённые коридоры не имеющие конца, ведь с каждым новым пользователем информацию пополняют. Теперь архив уже не кажется таким комфортным и спокойным, каким он воспринимался часом ранее. Атмосфера больше не внушала доверия, лишь тяжесть и давление. Он кажется слишком замкнутым, слишком однообразным, слишко бесконечно-долгим. Внешне всё так красиво, а внутри однообразное пространство без конца. — Знаешь, а ведь в ТехноЛайке внешнее всегда было важнее внутреннего, - он откидывает голову к стеллажу, прикрывая глаза. - Я не сильно понимаю, чего конкретно Они хотели добиться, может правда создать сверх-крутую метавселенную, а может что-то на подобии…, - в груди всё ещё давит, но это не мешает усмехнуться. - Не помню, с чем даже хотел сравнить, но вроде с одним фильмом. В общем, вот если просто представить, что у нас получится выбраться, будем ли мы жить? Она поняла, что он подводит к цифровому следу, навсегда отпечатавшийся на них, как клеймо по живому телу. Вики просто качает головой, не зная, как даже на это ответить. — Не знаю. Но хочу думать, что можно. Большинство ведь как-то живут, не смотря на самые ужасные годы в их жизни. — Да. На этом они закончили. За долгое время метания в водовороте Технолайка Вики наконец чувствует себя лучше, способной вырваться. Она сильнее прижимается к Бану, ближе к его теплу, к его биению сердца. По привычке он тянет свою руку к её. Бан всегда делал это с надежой хотя бы коснуться Викиных пальцев, ощутить их мягкость, понять отличие между ними. Он сцепляет их мизинцы, словно красной нитью Судьбы, и среди ярко-холодных стеллажей и нескончаемых коридоров архива, где-то внутри ему становится тепло, где что-то так сильно колотиться. И он чувствует безопасность, когда Вики сжимает его мизинец в ответ. 🩻 🩻 🩻 — Шеф, думаю на это вам бы захотелось взглянуть. Мужчина, ранее рассматривавший документы от маркетингов и лицензиаторов по поводу сотрудничества и поддержки других игровых продуктов, принял небольшую папку ярко-красного цвета по основному проекту «Технолайк». Он нахмурился, ведь как было обговорено в компании, папка красного цвета означала чрезвычайно важную информацию, будь то новые успешные программы или возникшие проблемы. Взгляд, напоминавший море в шторм, устремился на одного из медиков, на что тот лишь кивнул. Экокожная папка в руках Виктора Борисовича словно сама призывала открыть её и не медлить. Перелист обложки и вот они, файлы с документами, отражающие от себя блеск холодных ламп, о чрезвычайной ситуации. Было всего пять листов, но уже на первом содержание омрачило руководителя компании сильнее. Показатели с прикроватных мониторов, пульсоксиметров, спирометров и прочих, говори об изменениях испытуемого №2, или же «Идола Бана». На следующих говорилось о сомнительном состоянии испытуемого №1 — «Идола Лайк». — За последние восемь лет, случай «нонконформизма» повторился снова. И на этот раз подобных случаев два. — Как давно? — Случай с «Идолом Лайк» начался ещё две недели назад. Всё началось также, как и с испытуемым №5: учащенный пульс, признаки панической атаки и возможное принятие ситуации. По крайней мере, попыток донести информацию до пользователей зафиксировано ещё не было. Это также наталкивает на вероятность того, что у неё случился срыв из-за обычного выступления. Поэтому с испытуемым №1 всё ещё проходят обследования, но записи были сделаны на всякий случай, если окажется, что она всё поняла. — А что с «Идолом порядка»? — Признаки те же, но в отличии от «Идола популярности» он продемонстрировал кое-что поистине интересное. С этими словами к папке был предоставлен планшет с видеозаписью. С фотографий испытуемых мужчина переключился на вручённый гаджет и включил видеофрагмент. — Действительно, поистине интересное. ____ Первое, что демонстрирует запись — самих испытуемых. Все до единого в больничных пижамах или сорочках, с кучами трубок и, что самое главное, надежно укреплёнными особыми VR гарнитурами. Всё вполне себе обыденно: проверка врачами анализов; кормление через трубки; водные процедуры и смена грязной одежды на чистую; ввод новых капельниц и ещё много чего замудрённого, в чём испытуемые нуждались каждый день и ныне больше не могли делать сами. Но потом, сквозь эту обыденность проступают чрезмерно громкие писки прикроватных приборов испытуемого №2 — «Бана. Идола порядка». И вот оно, то самое изменение, о котором говорилось в отчёте — пот по всему телу, учащенное дыхание, тряска тела, попытки глотать больше воздуха и, что самое впечатляющее и в то же время выходящее из под контроля — попытка снять с себя гарнитуру. Но всё заканчивается вкалыванием успокоительного и новой капельницей. Мужчина, что отныне зовётся «Баном», слабеет и его попытки вырваться идут на нет. Приступ подавлен. Но, тем самым «поистине интересным», как говорилось ранее, было не только это. Запись ещё около получаса, если не дольше, демонстрирует смирное положение, но потом тело мужчины даже под приличной дозой успокоительного умудряется слегка дернуть плечами и скатить голову в левом от себя направлении. Туда, где рядом с ним находилась испытуемая №5 — «Вики. Идол информации». Камера меняет ракурс и фиксирует, как он с еле видными силами, которые ему удалось сохранить, тянет руку к свисающей руке женщины. Тепло. Пальцы сами, без ведома хозяина искали его. Они знали, что оно близко, поэтому продолжали тянуться к тонким, аккуратно-нежным женским пальцам напротив. Совсем чуть-чуть. Слабо, но мизинец «Бана» смог ухватится за мизинец «Вики». Он не знает чьи это настоящие руки, но чувствует от них тепло и безопасность. И она тоже, потому что также, с еле заметными силами, сжимает его мизинец в ответ.