Когда никто никуда не спешит

      Минхо открыл дверь в квартиру, которая уже несколько месяцев не «его», а «их». Обычно он всегда приходил уже после того, как Хваён возвращалась с работы. Она перевелась из Чикаго в филиал их юридической фирмы, категорически отказавшись работать в компании Минхо. Скрепя сердце и скрипя зубами, но он принял это, понимая, что лишние разговоры о том, что Хваён попала к Минхо на работу через постель, как все любят размусоливать, ни к чему. Просто ему хотелось всегда быть ближе. После стольких лет разлуки и трудного воссоединения, Минхо бы держал её всегда рядом, смотрел неотрывно, чтобы всегда была возможность коснуться, удостовериться, что она здесь и больше они не расстанутся. Но он же не тиран какой-то, поэтому дал Хваён свободу действий. Правда, она частенько внештатно могла помочь с решением юридических вопросов, когда в этом была необходимость. Но сейчас не об этом…       Закрыв за собой дверь и услышав характерное пиликание электронного замка, Минхо разулся и прошёл в гостиную, на ходу снимая пиджак и бросая его на спинку дивана. В квартире всегда стоял аромат мандаринов, даже не в сезон. Минхо вдохнул этот запах полной грудью: он всегда напоминал о Хваён, даже когда её физически не было рядом. В руках у Минхо был пакет из их любимой булочной, в который были бережно упакованы круассаны… правильно, с цитрусовой начинкой. Он хотел её порадовать, правда не ожидал, что квартира будет пустой.       — Милая, ты дома? — спросил он, как только Хваён взяла трубку.       — Нет, но уже почти. Было срочное совещание, — сказала она, а дыхание было сбитое от ходьбы. — А ты?       — Я тоже люблю тебя, — ответил он и тут же добавил: — Целую.       Он знал, что его появление станет для нее сюрпризом, потому что это она та, кто ставит чайник, накрывает на стол и ждёт, а он всегда поздно, всегда занят, всегда спешит, но и всегда возвращается в эту тихую гавань, пахнущую мандаринами. Сегодня Минхо специально освободился раньше, но всё равно не ожидал не застать Хваён дома.       Что ж, сегодня он с удовольствием поменяется с ней ролями. Минхо прошёл на кухню, набрал в чайник воды, кнопка питания щёлкнула начиная нагрев. Круассаны отправились в микроволновку, чтобы осталось только установить режим как только Хваён войдёт в дверь. А пока было время переодеться и умыться, чтобы снять усталость рабочего дня. Домашние штаны, тонкий свитер и освежающая вода в лицо действительно привели в норму.       Чайник победно щёлкнул, когда Минхо обратил внимание на кухонный стол, где они обычно не только вместе завтракали или ужинали, но и читали книгу. Им было комфортно это делать именно здесь, словно считали, что в любой момент могли попить чай или кофе, обсуждая прочитанное. Ему было всё равно, что читать, главное, чтобы вместе. Вчера они закончили «Маленькую хозяйку большого дома» Джека Лондона, а затем долго спорили, насколько логичный и правильный был финал, а теперь на столе лежала совсем другая книга. Минхо взял, рассматривая мягкий переплёт.       — Прачечная, стирающая печали, — прочитал он вслух, — Ким Джи Юн.       Минхо открыл первую страницу, но входная дверь издала звук, оповещающий, что Хваён вернулась. Он включил микроволновку и пошёл встречать так же, как это обычно делала она.       — Минхо? — удивилась Хваён, словно в их квартире, кроме него, в её отсутствие мог находиться кто-то другой.       — Привет, любимая, — заключив в объятия, выдохнул он ей в лоб, едва коснувшись губами.       Она прильнула к нему тесно-тесно, словно он мог исчезнуть.       — Привет, — наконец ответила она, а затем поднялась на носочки, чтобы дотянуться до любимых губ. Поцелуй был как всегда при встрече: неторопливым, дающим насладиться этим моментом воссоединения.       Микроволновка дала знать, что разогрев окончен.       — Ты что-то погрел? Что-то вкусненькое? — Хваён смотрела на Минхо полными надежды глазами, но донёсшийся запах выпечки ответил за него. — М-м, круассаны? С мандаринами? Я сегодня весь день думала о них, а когда зашла в булочную, сказали, что они закончились.       — Я взял последние, — довольный собой, Минхо повёл Хваён на кухню, взяв ее ладонь в свою и переплетя пальцы. — Мой руки, пока я достану чашки.       Она послушно подошла к раковине, поглядывая на такого домашнего Минхо. Любимые парные кружки оказались на столе, как и круассаны, аккуратно сложенные на красивую тарелку. Было всё как всегда, кроме того, что это Хваён ждала, пока Минхо разольёт чай, подаст сахар и сядет рядом.       — Ты не сказал, что дома, — тихо сказала она, грея руки об чашку.       — Сюрпра-а-айз, — в своей обычной манере, с большим акцентом протянул он, разводя руки в стороны. Только свистка-язычка не хватало для полной атмосферы.       Оба захихикали, будто совершили какую-то шалость. Это был их уют, их жизнь, их счастье. Тихое, незаметное, но только их двоих. И Минхо перегрызёт горло любому, кто попытается помешать, влезть или испортить…       — Спасибо, — лёгкий чмок в губы был приятнее самой горячей благодарности, и Хваён это знала, поэтому не заставила себя ждать. Минхо тут же воспользовался моментом, перехватывая инициативу, углубляя поцелуй. Дыхание сбилось, руки гладили спину, прижимали голову за затылок ближе, чтобы языки могли слиться в самом страстном танце. Когда уже совсем не осталось воздуха, Хваён, еле-еле переводя дыхание и касаясь свом лбом лба Минхо, прошептала: — Круассаны стынут.       И снова этот блаженный, счастливый смех.       — Ты наверняка голодная, — Минхо знал, что да, — я тоже…       — Боже, как вкусно, — причмокивая, Хваён запивала каждый кусочек чаем, — ты просто невероятен.       — Будто это я испёк, — хмыкнул он, подушечкой большого пальца убирая прилипшие вместе с джемом к уголку ее губ крошки, а затем демонстративно слизал их, заметив как сверкнули глаза напротив.       — Ты их купил. А если бы это был не ты? Ты не представляешь, как мне они сегодня мерещились на каждом шагу. Сосредоточиться на работе не могла.       — Ну, тогда ешь, пока не остыли. Ты же любишь горячие.       — Угу, — она быстро стала доедать начатый круассан, нарочито размазывая начинку по губам, а потом, перемазанная словно ребёнок, повернуло к Минхо лицо: — Съешь.       И он не ел, а поглощал, вбирая в рот каждую кисло-сладкую крупинку. Руки оказались на талии, притягивая ближе, помогая Хваён сесть на его колени. Свитер Минхо и блузка Хваён полетели на пол. Его губы коснулись ключиц, оставляя маленькую отметину справа, а затем симметрично слева. Хваён податливо наклоняла голову, вытягивая шею, чтобы открыть Минхо доступ к самым чувствительным местам: ямочке возле мочки уха и линии челюсти.       Книга так и осталась не открытой на столе, но они обязательно её прочтут, почерпнув из неё немало мудрых цитат. А ещё Хваён не успела сказать о самом важном, на что намекала своим неожиданным желанием круассанов. Она обязательно расскажет, когда страсть уляжется…