7

Всё началось с того, что Уизли, вдохновлённый относительным успехом своих предыдущих катастрофических попыток, решил, что пора переходить в наступление. Идею ему подкинул, сам того не желая, Забини. На очередной перемене он лениво заметил, глядя, как Пэнси что-то выговаривает Рону у окна в коридоре: — Знаешь, Уизли, если ты хочешь добиться Паркинсон, тебе нужно что-то грандиозное. Не книга, не цветы, не дурацкая прогулка у озера. Что-то, что она не сможет проигнорировать. Что-то, от чего у неё захватит дух. Например, поцелуй на глазах у всей школы. Рон, который как раз в этот момент размышлял о том, что на Пэнси приятно смотреть, когда она сердится, выронил сумку с книгами. — Ты предлагаешь мне поцеловать Пэнси Паркинсон? — выдохнул он, побледнев и покраснев одновременно. — Ты в своём уме?! Она меня убьёт! — Может, и убьёт, — философски пожал плечами Блейз. — Но зато какой это будет момент. Героический. И, честно говоря, я ставлю на то, что она ответит. — Ты ставишь? — взвыл Рон. — Опять твой дурацкий тотализатор?! — Это не дурацкий тотализатор, Уизли, а глубокий социологический эксперимент, — поправил Блейз. — И я предлагаю тебе стать его частью. Тем более что Пэнси, по моим наблюдениям, последние две недели смотрит на тебя не с желанием убить, а с чем-то другим. Рон задумался. В его голове, обычно занятой квиддичем и едой, заворочались тяжёлые мысли. Пэнси действительно перестала швырять в него предметы. Она даже улыбнулась ему — один раз, когда он нёс её сумку до подземелий. И ещё она не сказала «нет», когда он пригласил её на «дружеский» ужин в Выручай-комнату. Может быть, Забини прав? — Ладно, — сказал он, вскидывая подбородок. — Я поцелую её, но не на глазах у всей школы. В Выручай-комнате. Сегодня. Блейз широко улыбнулся, достал блокнот и сделал пометку: «Уизли решился на поцелуй. Вероятность успеха — 35%. Вероятность Сглаза Кожного Зуда — 65%». О плане Рона узнали все. Ну, почти все. Блейз, разумеется, не удержался и рассказал Драко с Гермионой, когда они втроём ужинали в квартире в Хогсмиде (теперь это называлось «воскресный совет»). Драко, услышав новость, подавился чаем и закашлялся. — Уизли собирается поцеловать Пэнси?! — прохрипел он, вытирая рот. — Добровольно? Без шантажа? — Абсолютно, — подтвердил Блейз, сияя. — Сегодня вечером, в Выручай-комнате. Я предложил ему создать романтическую обстановку: свечи, камин, мягкий свет. Он согласился. — Бедная Пэнси, — пробормотал Драко. Гермиона, напротив, была настроена оптимистично. — Я думаю, это мило, — заявила она. — Рон старается. Да, он неловкий, да, он иногда говорит глупости, но он искренний. — Ты просто хочешь, чтобы они были вместе, потому что тогда мы сможем устраивать двойные свидания, — хмыкнул Малфой. — И это тоже! — признала она, ничуть не смутившись. *** В Выручай-комнате Рон нервно расхаживал взад-вперёд, репетируя речь. Комната, словно сжалившись над ним, создала уютный полумрак: камин с живым огнём, два дивана, столик с тыквенным соком и тарелка с круассанами. На стенах висели гобелены с изображением летящих снитчей — видимо, комната учла его любовь к квиддичу. — Так, — бормотал он, — я скажу: «Пэнси, я знаю, что ты злая, но мне нравится, когда ты злишься, потому что...» Бред. Надо иначе. «Пэнси, ты красивая. Нет. Ты не просто красивая, ты... как... снитч. Снитч, который я хочу поймать». Мерлин, я идиот. В этот момент дверь открылась, и вошла Паркинсон. Она была в обычной мантии, но её волосы были распущены, а в ушах блестели маленькие серебряные серьги. Она смотрела на Рона с подозрением. — Что за срочность, Уизли? — спросила она, оглядывая обстановку. — Почему здесь так темно? И почему пахнет круассанами? — Я… э-э… хотел поговорить, — промямлил Рон, чувствуя, как предательски потеют ладони. — Серьёзно. Очень серьёзно. Пэнси прошла к дивану, грациозно опустилась на него и скрестила ноги. Её лицо было непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то похожее на любопытство. — Ну, говори. Рон открыл рот, закрыл, снова открыл. Все заготовленные слова вылетели из головы. — Пэнси, я… ну, в общем… ты мне нравишься. Очень. Давно. С того момента, как ты швырнула в меня учебником на пятом курсе. Нет, раньше. С того раза, когда ты рассмеялась над моей шуткой про Снейпа. Так никто не смеялся. И я тогда понял, что ты… не только злая. Ты ещё и живая. И смешливая. И красивая. И я хочу… я хочу быть с тобой. Не просто как друг, который носит сумку. А как… ну… Он запнулся, не в силах произнести слово «парень». Пэнси молчала, и от этого молчания у Рона внутри всё сжималось. А потом она встала, подошла к нему вплотную — так, что он почувствовал запах её духов, чего-то цветочного и немного терпкого, — и сказала: — Уизли, ты клинический идиот. Но… — она помедлила, и уголки её губ дрогнули в улыбке, — ты мой клинический идиот. Если ты сейчас же меня не поцелуешь, я действительно наложу на тебя Сглаз Кожного Зуда. И это будет не шутка. Рон замер, не веря своим ушам. А потом, словно в тумане, наклонился и поцеловал её. Это был неловкий поцелуй. Носы столкнулись, Паркинсон хмыкнула ему в губы, Рон чуть не промахнулся и поцеловал её в подбородок, прежде чем найти губы. Но это было настоящим. Неуклюжим, смешным и очень тёплым. Когда они отстранились, оба тяжело дышали и смотрели друг на друга с удивлением, словно только что открыли новый континент. — Ну вот, — выдохнул Рон. — Теперь можешь меня проклясть. — Обязательно, — ответила девушка, но её голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Позже. Сначала второй. Она притянула его за галстук и поцеловала сама, на этот раз уверенно, словно репетировала это в одиночестве. За дверью, притаившись под мантией-невидимкой (которую на этот раз честно одолжила Гермиона у Гарри под предлогом «важного исследования»), сидела группа наблюдателей. Блейз строчил в блокноте, подсвечивая себе Люмосом. Драко зажимал рот рукой, чтобы не расхохотаться. Гермиона украдкой вытирала уголки глаз — ей было почему-то очень радостно. Луна Лавгуд, которая тоже каким-то образом оказалась под мантией, хотя её никто не звал, задумчиво произнесла: — У них очень красивая аура сейчас. Как два облака, которые наконец-то соединились в одно. Может, им подарить камушки? — Потом, — шикнула Гермиона. — Не сейчас. Пэнси и Рон, ничего не подозревая, отошли от первого шока и теперь стояли, обнявшись, у камина. Пэнси тыкала его пальцем в грудь и что-то выговаривала — судя по интонации, о том, что если он кому-то расскажет, что она первая попросила его поцеловать, она будет всё отрицать и превратит его в свинью. Рон счастливо улыбался и кивал. — И учти, Уизли, — донёсся её голос, — никаких «стратегических совещаний». Если мы встречаемся, это называется свиданием. Понял? — Понял, — ответил Рон и, кажется, поцеловал её снова. Через полчаса, когда парочка наконец покинула Выручай-комнату, группа под мантией-невидимкой высыпала из укрытия. Блейз, сияя, как натёртый галеон, объявил: — Тотализатор закрыт! Уизли поцеловал Паркинсон, и она ответила! Я выиграл сам у себя — ставил на то, что это случится до Рождества. Потрачу выигрыш на огневиски для всех. Включая счастливую пару. Гермиона, всё ещё улыбаясь, подошла к Драко и взяла его за руку. — Видишь? — сказала она. — Даже посреди войны, посреди Меток и страха есть место для неуклюжих поцелуев и дурацких признаний. Это вселяет надежду. — Или безумие, — отозвался Драко, но его голос был тёплым. — Но, знаешь, я рад за Уизли. Он заслужил. И Пэнси… она тоже заслужила кого-то, кто не боится быть идиотом ради неё. — Как ты, — тихо сказала Гермиона. — Как я, — согласился он и наклонился, чтобы поцеловать её. В коридоре за дверью послышался голос Рона: — Ты правда считаешь, что я клинический идиот? И голос Пэнси: — Абсолютно. Но у тебя вкусные круассаны. — Я сам их купил. В магловской пекарне. — Значит, не совсем безнадёжен. Блейз, дописывая последние строки в блокноте, ухмыльнулся и захлопнул его. Тотализатор пополнился новой записью: «Следующая цель — двойное свидание. Вероятность того, что Драко и Рон подерутся за последний круассан — 99%».