Часть 4: Отражение боли

В комнате Квиста пахло остывшим чаем и озоном от работающей техники. Системный блок тихо гудел, выбрасывая теплый воздух, но Квист всё равно сидел, обхватив плечи руками, словно его действительно пробирал озноб. Аллиазо мягко прикрыл дверь и подошел к креслу. Он видел, как Квист сверлит взглядом пустой рабочий стол, на котором всё ещё светилось окно чата с той самой фразой: «Не стоило смотреть в мои глаза». — Зачем ты это написал ему, Квист? — тихо спросил Аллиазо, садясь на край кровати рядом. — Ты же знал, что он не поймет. Ты просто напугал его. Квист медленно повернулся. Его лицо в полумраке казалось бледным, почти прозрачным. — Потому что я увидел в его глазах то, чего у меня больше нет, — голос Квиста надломился. — Когда он смотрел на меня, он видел «легенду», «холодного Отрешенного». А я видел в нем себя... до того, как всё это началось. До того, как я стал рабом цифр и таймингов. Он закрыл лицо руками, с силой надавливая на веки. — Когда он заглянул в мой скин, мне на секунду показалось, что он видит всё: как я не сплю ночами, как меня тошнит от вида клавиатуры, как я боюсь, что если я перестану быть «холодным», я просто рассыплюсь. Я сказал ему не смотреть, потому что испугался. Испугался, что он увидит, насколько я пустой. Аллиазо тяжело вздохнул. Он подошел к Квисту, заставляя его убрать руки от лица, и накрыл его ладони своими. Они были горячими, живыми — полный контраст с ледяными пальцами Квиста. — Ты не пустой, — твердо сказал Аллиазо, глядя ему прямо в глаза, не боясь «утонуть». — Ты просто слишком долго смотрел в бездну монитора и забыл, что в твоих глазах есть жизнь. Тот парень... Санни... он не увидел твою пустоту. Он увидел твою боль. И именно это его задело. Квист горько усмехнулся, отводя взгляд. — «Не тони в моих слезах»... Я сказал это ему, но на самом деле я говорил это себе. Я сам в них тону уже полгода, Ал. Каждый раз, когда я захожу на сервер и надеваю маску этого «опасного игрока», я словно ныряю под лед. И с каждым разом выныривать всё сложнее. Аллиазо молча притянул Квиста к себе, обнимая его голову и прижимая к своему плечу. Квист наконец-то перестал сопротивляться. Он уткнулся носом в мягкую ткань толстовки друга, чувствуя, как внутри что-то болезненно, со скрипом, начинает оттаивать. — Я не дам тебе утонуть, — прошептал Аллиазо. — Даже если тебе придется разучиться быть «легендой». Слышишь? Пусть смотрят. Пусть видят, что ты человек. Это не слабость, Квист. Это и есть твоя самая большая сила.