* * *

      Гермиона Грейнджер пряталась под кроватью. С утра пораньше. Стоило только проснуться и осознать, в каком положении она сейчас находится, — сразу было принято решение спасаться бегством.       Медленно перекатившись на край, отличница свалилась с небольшой кровати и с горем пополам забралась под неё.       — Ой, мамочки... — испуганно прошептала Гермиона. — Какой кошмар. Что же я наделала?       Так, в каком там виде она проснулась? Без одежды, не на своём спальном месте, рядом с лучшим другом... Ну ладно, не другом.       Она утянула за собой простыню — с трудом, на ней же возлёживал этот очкастый придурок — и замоталась в неё. После чего тихо буркнула:       — Холодно, — и продолжила лежать там, слегка подрагивая.       Всё начиналось относительно спокойно. Симпатию, как выяснилось, Гарри и Гермиона начали чувствовать давно. Признались друг другу в этом — около недели назад. Обоим стало намного легче. Любовь и забота со стороны близкого человека согревала и успокаивала каждого. Было не страшно засыпать, боль от бесконечных потерь перестала мучить так сильно, маленькая, иссякшая вера в победу и дальнейшую счастливую жизнь снова потихоньку возвращалась.       Рона уже продолжительное время не было рядом. Да и разве его присутствие что-то бы изменило? Как бы Уизли ни показывал свои надежды на отношения с Гермионой, ей он был безразличен. Хотя, слабо сказано, Рон скорее был противен для неё, особенно в последнее время.       Так что вообще вчера случилось? Величайшая ошибка! Конец света! Потеря достоинства в собственных глазах! И... прочий драматично-пафосный бред, потому что слово «секс» Гермиона наотрез отказывалась употреблять.       — Я сбегу, — прошептала она. — Я сотру Гарри память, отправлю его в безопасное место, а сама пойду убивать Риддла. Да, точно. Я спасу любовь всей моей жизни, и при этом найду повод никогда больше с ним не пересекаться!       — Гермиона, мать твою, ты так громко шепчешь, что я всё прекрасно слышу, — раздался хрипловатый голос сверху.       Гермиона затихла.       «Не лезь сюда, Гарри, умоляю, не лезь...» — крутилось у неё в голове.       Эту просьбу Гарри, само собой, не услышал. И даже если бы Гермиона сказала это вслух — стал бы он спокойно лежать, пока любимая мёрзнет на холодном полу, пусть и по своей же воле.       Пара секунд, и в проёме между полом и кроватью показались его растрёпанные чёрные волосы и заспанное лицо.       — А что мы тут делаем, м?       Гермиона покраснела и зачем-то заползла ещё дальше.       — Мне стыдно, — призналась она. — Я прячусь. От тебя.       — В смысле? — удивился Гарри. — Почему стыдно?       — Потому что я грязная глупая женщина! — Гермиона обиженно всхлипнула и развернулась к стене.       Гарри же в этот момент стоило огромных усилий не запаниковать. Предположения образовались за считанные секунды. Одно хуже другого:       «Ей не понравилось?»       «Ей больно?»       «Она жалеет, что первый раз был со мной?»       — Гермиона, постой, — он сам сполз на пол, накинув на себя одеяло, и опёрся спиной на кровать. — Почему ты так говоришь? Всё же было хорошо. Я люблю тебя, ты меня любишь, я старался быть осторожным... Умоляю, прости, если оказался грубоватым! Ты только выползи оттуда, на мягком полежи, я тебе обезболивающее принесу! С чаем. Не мучайся, иди ко мне.       — Гарри, ты не понял! — запыхтела Гермиона. — Мне не больно! Хотя... может, совсем чуть-чуть... но это неважно! Мне просто грустно. И страшно. Ты же теперь по другому будешь ко мне относиться, да? И мы всего неделю назад были просто друзьями, как я вообще могла позволить себе... ну...       — Расслабиться?       — Поддаться похоти!       Гарри прикрыл рот ладонью и тихо захихикал. Сдержаться было уже невозможно. Он прилёг на пол и направил взгляд на несчастный кокон по имени Гермиона.       — Во-первых, поворачиваться спиной это не лучшая идея. Простыня тонкая, я твою попу вижу. — Такой аргумент подействовал сию же секунду, девушка резко перекатилась на другой бок.       — Во-вторых, я немного не догоняю, — продолжил Гарри, — ты скажи, когда вчера у нас была похоть? Мы же не рвали друг на друге одежду, в конце концов. Я раза три спросил, точно ли ты этого хочешь. Я тебя целовал. И руки у меня успели онеметь, пока я тебя... э... подготавливал. Мы обнимались дольше, чем трахались! Милая, пойми, что люди порой это делают даже не для телесного удовольствия, а просто, блять, чтобы друг друга согреть. Ты вчера наконец уснула за десять минут, а не за полтора часа, как обычно. По-моему, это о многом говорит.       Из темноты донёсся лишь очередной «шмыг». Покидать укрытие Грейнджер не собиралась.       — Гермиона, вылезай, — вздохнул Гарри.       — Не вылезу.       — Мы же любим друг друга.       — Любим.       — Я бросил Джинни полгода назад. А ты ни с кем до меня не была. Верно?       — Да.       — Тогда какого чёрта?! Мы взрослые свободные люди, имеем право и целоваться, и заниматься сексом, да мы пожениться можем, если захотим! Я тут, значит, планировал обжиматься с тобой всё утро. И проснулся один! Да ещё и без простыни! Мне теперь тоже холодно и грустно!       — Гарри-и-и, замолчи! — захныкала Гермиона. — Дай мне попрощаться с моей девственной чистотой! — после этих слов она чихнула и замолчала. И ещё раз чихнула. Пы́ли под кроватью было много.       Но Гарри сдаваться не собирался. Он быстро просунул руку в подкроватное пространство и схватил её за лодыжку.       — Значит, я сам тебя вытащу, — заявил Избранный, поднимаясь на ноги.       — Эй! — возмутилась Гермиона и безуспешно попыталась вырваться. — Отпусти! Это нарушение личных границ!       — Границы теперь стёрты, милая моя, — радостно ответил Гарри и начал несильно тянуть её на себя.       Ухватиться Гермионе было не за что, поэтому кокон с торчащей кудрявой макушкой в итоге оказался полностью извлечён из «укрытия».       — Кровать нужна, чтобы лежать на ней, а не под ней, — изрёк Гарри и осторожно поднял её на ноги. Саму Гермиону сейчас волновало кое-что другое.       — Поттер. Ты голый.       — Ну да. Все обычно голые после... — он запнулся, глядя, как Гермиона жмётся и отводит взгляд. Нет, издеваться над ней он точно не хотел. — Так, давай, ложись. Отдыхай. Оденусь сейчас. И принесу тебе всё. Чай попьём, потом в душ, а потом... ох, Герм, как мне сейчас не хочется это говорить, но хоркруксы сами себя не уничтожат.       Гермиона, понимая, что спорить бесполезно, послушно присела на край проклятого матраса.       — Я тоже хочу тебя обнять, — робко пробормотала она. Его тёплые сильные руки почти в тот же момент ласково обвили её тоненькую талию. По щеке девушки скатилась одинокая слезинка. — Прости. Мне просто страшно. И непривычно. Я люблю тебя.       — И я тебя, — Гарри притянул Гермиону к себе, потом поднял одну руку и успокаивающе провёл пальцами по нежной коже её щеки. — Всё будет хорошо. Не начну я относиться к тебе по-другому. Ты всё та же Гермиона. Моя девушка. Мы просто стали... немного ближе. Это ведь не сделало нас хуже, всё ещё впереди, война закончится... — Его губы аккуратно прижались к её. Это был не глубокий поцелуй, он скорее был похож на простое прикосновение, но другого сейчас и не требовалось.       Когда они отстранились друг от друга, Гермиона судорожно выдохнула. Слёзы на глазах почти высохли.       — Я тебе верю, — измученно улыбнулась она. — Война пройдёт. У нас всё получится.