Часть 8

19 августа. 24 года назад

      За окном Английской резиденции Хантеров уже вовсю пели птицы. Переговаривались рабочие, принимаясь за дела. Теплые лучи утреннего солнца светили мальчику прямо в лицо. Белые ресницы затрепетали, и он перевернулся на другой бок, пытаясь снова провалиться в сон, где он полицейский и вместе с отцом ловит преступников.       — Ты еще не проснулся? — матрас прогнулся под весом матери, и ребенок скатился к ней.       Как бы во сне Амен натянул свое одеяло повыше, почти до носа. Элизабет тихо усмехнулась, погладила его по щеке и наклонилась, целуя в макушку. Она тихо сказала:       — Как жаль, придется отцу есть твои черничные оладьи.       Амен не смог сдержать улыбки.       — Он их не любит. — Сонный голос заставил женщину хитро улыбнуться.       — Но он знает, что их любишь ты. У тебя пять минут, пока я не разрешила Джону начать есть. — Она поднялась, поправила платье в ярко-желтый цветок и вышла из комнаты.       Мальчик подскочил с кровати. Ежедневная рутина с безвкусной кашей по утрам прерывалась редко. Он не собирался оставаться без умопомрачительно вкусного завтрака. Быстро умывшись, он побежал прямо в пижаме, шлепая босыми ногами по холодному мрамору. Напряженный голос отца остановил его руку, держащую ручку двери на веранду.       — Моя семья останется в Америке, Говард. Элизабет нравится преподавать историю, а Амену нечего делать среди детей с серебряной ложкой в заднице.       Амен приоткрыл штору на двери. Мама сидела за столом, а за ней, положив руки на ее плечи, возвышался его отец. С другой стороны сидел его дедушка. Как истинный англичанин, изящно оттопырив мизинец вверх, он отпил из белоснежной маленькой чашечки. Амен видел его всего пару раз, но недолюбливал: тот постоянно читал его родителям длинные и невероятно скучные нотации о том, что они должны переехать в Англию.       — Я столько в нее вложил, чтобы она стала обычной университетской училкой? — Говард, не скрывая презрения, обвел взглядом родителей Амена. — Ваша семья — сплошное разочарование. Какой-то там полицейский, учитель и их выродок-мутант… Ты позоришь меня, Элизабет. Наша кровь…       Слова дедушки не вызвали у него расстройства, он и так знал, что не такой, как все, но разве был виноват в этом? Мама говорила ему, что только глупцы будут смеяться над теми, кто отличается. Она просила Амена быть выше этого. Он дернулся, увидев, как за доли секунд к Говарду подлетел отец и взял за грудки дорогого синего пиджака.       — Еще одно слово, и я клянусь, ты себя в зеркале не узнаешь. Лиз, собирайте вещи, мы уезжаем.       Разговор закончился, послышались шаги. Мальчик метнулся обратно в комнату, боясь, что мама еще больше расстроится, увидев его. Это она хотела хоть на пару дней приехать к своему одинокому отцу и наладить с ним отношения. Джон скептически отнесся к затее, но в итоге пробурчал: «Только ради тебя».

***

Настоящее время

      Мурашки пробежали по телу. Эва сдержала еще один выдох, рвущийся из легких. Губы Хантера мокрыми поцелуями скользили по шее. Его дыхание обжигало. Ладони оглаживали спину и спускались ниже, почти к ягодицам. Но замирали. И возвращались обратно. Внизу живота предательски потянуло.       Как сквозь толщу воды она услышала звук открывающейся двери. Еще несколько, уже настойчивых, до жжения, поцелуев — и раздалось покашливание. Она распахнула глаза. Встретилась взглядом с Реммао. Эва ослабевшей рукой ударила Амена по груди.       Последний поцелуй он оставил на скуле, прошептал, склоняясь к уху:       — Умница.       Она хотела выскользнуть, но мужчина остановил, сжимая талию.       — Ты с заявлением на увольнение? — От ледяного тона Хантера внутри пробежала дрожь. Кажется, Амен почувствовал это: большими пальцами он погладил ее по ребрам.       Реммао пытался скрыть удивление, но Эва заметила, как дернулся его кадык под неестественно приподнятой вверх головой. Он спрятал руки за спину и прокашлялся.       Щеки загорелись. Она опустила глаза в пол.       — Прошу прощения, что… отвлекаю вас. У посетителя украли телефон, кто-то из офиц…       Амен не дослушал. Отрывисто касаясь кончиками пальцев, еще больше разжигая внутренний пожар, он остановил руку на ее подбородке. Легко приподнял его, не встречая сопротивления.       — Малышка, ты что-то украла? — обратился к ней медовым, тягучим голосом с хрипотцой.       Едва ли она могла сейчас что-то сказать. Эва покачала головой. Мужчина говорил с Реммао, но взгляда не отрывал от нее.       — Не лезь к ней. Узнаю — вылетишь отсюда.       Эва опустилась взглядом к его губам. Сглотнула, и оторвалась от них, слыша выдавленное «Извините» и отрезвляющий щелчок закрытой двери.       Она сидела на долбаном столе долбаного владельца бара. С ним, стоящим меж разведенными, полуголыми ногами из-за задравшейся юбки. Среди вихря чувств в голове, самое меньшее, но неожиданное — она чувствовала разочарование, что все закончилось.       — Ты как..? — Он стоял все еще слишком близко. На подрагивающее плечо легла тяжелая рука. — Живая?       Теперь каждый сотрудник будет смотреть на нее, говорить с ней и знать, что она спит с их боссом. Обсуждать с другими. Может и на говорить в лицо, но знать что она — шлюха.       — Убери. — дернув плечом, прошептала девушка.       Тяжесть исчезла. Тело обдало холодным воздухом помещения. Он отошел.       На шее еще осталось покалывание, она провела по ней рукой, стараясь унять неприятные ощущения.       Амен стоял рядом с взъерошенными волосами, руками в карманах брюк и виноватым взглядом. Эва медленно встала, ловя равновесие.       До полного счастья не хватало только грохнуться перед ним.       Почувствовала забытый телефон. Отвернувшись, вытащила его из бюстгальтера и бросила на стол. Взгляд зацепился за принесенный собой же напиток. Не раздумывая, сделала глоток. Чистый виски обжег горло, Эва закашлялась, сгибаясь и морщась, из глаз выступили слезы.       — Эй! — Амен встрепенулся, отбирая алкоголь. — Я тут не занимаюсь спаиванием малолетних.       Он подхватил ее за плечи, поддерживая. Медленно выпрямилась, пристыженно опустив глаза. Амен, аккуратно взял в ладони ее лицо. Он покачал головой и провел по ее щекам большими пальцами, утирая влажные дорожки.       Мужчина отодвинулся от нее и, закинув голову наверх, несколькими глотками опустошил стакан.       — А совращением занимаешься, значит? — Из-за кашля горло еще першило, она сама не узнала свой охрипший, сдавленный голос.       Он подошел к стоящему в углу комнаты кулеру, налил воды в пластиковый стаканчик и принес ей. Она медленно приходила в себя. Эмоции притупились.       — Только когда пытаюсь спасти их задницы. Прости, это было...       Эва покачала головой, чувствуя, что не вынесет этого разговора. Все и так на поверхности. Он не виноват.       — Не будем об этом.       Задержав на ней долгий, сожалеющий взгляд, он кивнул. Стоял растерянный, кажется такой же опустошенный, как и она сама, что-то высматривая на своем столе.       Он прокашлялся, убрал упавшие на лоб пряди:       — Заберу твой телефон, завтра отдам. Будь готова к пяти.       Голова начинала болеть. Она уже на все согласна, лишь бы уйти. Эва поторопилась к выходу из злополучного кабинета.       — Хорошо, я пойду переодеваться.

***

      Эва подскочила в час дня. Чувствовала себя разбитой, но снова лечь спать не решилась. Ей снова снился Исман. Он просил. Даже угрожал — чтобы она ушла из бара. Мутные глаза появлялись прямо перед лицом. Мертвый шепот оглушал. Она чувствовала холодные руки: они тянули, пытались забрать в черную пустоту под ногами.       Брат стал сниться реже. А если и появлялся во снах, то чаще прежним — болтливым, смешным пареньком. Они могли гулять, играть в настолки, болтать о какой-то ерунде. Эва связывала эти сны с тем, что ее жизнь в последнее время стала более размеренной.       Ободриться помогла теплая вода в душе. Эва завернулась в полотенце и не сразу поняла, что ее смутило в собственном отражении.       Пальцы коснулись дорожки багровых пятен на правой стороне шеи. Те болели только при касаниях. Его метки были слишком высоко. Ни один ее свитер не обладал настолько высоким горлом.       — Да он издевается…       Эва отошла от зеркала. Чем дольше она смотрела, тем уродливее казались засосы. Она с силой захлопнула дверь ванной. Жуя губы, подошла к окну и приоткрыла его. Холодный декабрьский воздух вернул самообладание.       Она примерно понимала, что именно произошло. Реммао как-то связан с тем, кого она ищет, — а возможно, и сам является тем самым человеком. Ему хватило бы одного взгляда на недавние звонки Эвы, чтобы увидеть номер Хантера перед сменой. А смс сдали бы их с потрохами. Амен припугнул его и не дал забрать ее телефон.       Мужчина мельком упоминал, что некоторых посетителей бара проверяли после ее наводок. Он не говорил, нашли ли что-то и была ли она права. Они договорились: Эва только наблюдает и не лезет, как бы ни было интересно.       Бессмысленно было злиться на него. Но осадок остался.

***

      Ровно в пять она вышла из подъезда. Мужчины еще не было. Эва начала мерзнуть и тянула время как могла. Несколько окон ее пятиэтажки были украшены. Она усмехнулась с наклейки подарка, из которого торчала недовольная мордашка Гринча.       Мимо прошла соседка. Пожилая женщина лет пятидесяти, одетая в длинную черную шубу, напоминала пингвина своими маленькими шагами. Эва отвернулась. Не хотелось, чтобы та снова высказывала, что девушка будит ее по ночам.       — Эвтида, ты? — раздалось за спиной. Эва закатила глаза и, оборачиваясь, постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.       — Миссис Флоу, добрый вечер.       Старушка скривила губы, накрашенные ярко-розовой помадой. Седые волосы торчали из-под меховой шапки, лезли в прищуренные маленькие глазки.       — Добрый… Кого-то ждешь? Красивая сегодня какая…       Эва мотнула головой. Условие аренды, на которое она без раздумий согласилась: никаких посторонних в квартире. Если Миссис Флоу узнает, что за ней приезжает мужчина — обязательно расскажет своей подружке, хозяйке квартиры, в которой живет девушка.       — Да нет, я просто… — Эва поджала губы, видя, как Амен заезжает во двор. — Такси жду. На работе корпоратив.       Эва выходила на улицу днем только по выходным. Ненакрашенная и с синяками под глазами. А сейчас была при полном параде — работу никто не отменял. Она нервно улыбнулась женщине и села назад — как села бы в обычное такси. Амен нахмурился, повернувшись. Она, еще улыбаясь женщине, тихо выдавила:       — Поехали, пожалуйста, быстрее.       Машина начала движение чуть резче, чем обычно. Эва отвернулась к окну. Теперь ей было неловко даже смотреть на него, не то что начинать разговор. Перед глазами сразу вставала картина, как Амен наклоняется к ее шее.       — Голодна?       Его голос звучал устало. Руки напряженно сжимали руль. Эва чувствовала, что его тоже выбил из колеи вчерашний день. Решила, что им обоим нужно время, чтобы переварить его.       — От перекуса не отказалась бы.       Только выйдя из детского дома, она пожалела, что не воспринимала хозяйственные уроки всерьез. Почти час назад она пыталась пообедать своим кулинарным шедевром: пересоленные слипшиеся макароны с абсолютно безвкусной курицей полетели в помойку. От мысли о нормальной еде в желудке потянуло.       Спустя полчаса тянущегося молчания они приехали на набережную. Эва вышла из машины и не смогла перебороть себя — остановилась, наслаждаясь открывающимися видами.       Манхэттенские огни дрожали, отражаясь в темных водах Ист-Ривер. Река не собиралась замерзать. Приближался главный праздник в году, и на улицах появлялось все больше уже начавших отдыхать людей. Она увидела несколько шумных компаний у перил и улыбнулась.       — Давно я тут не была… — она подошла к нему, ежась. На набережной было холоднее, ветер дул сильнее обычного.       — Решил, что смена обстановки пойдет на пользу. — Амен ответил сдержанно и достал из кармана куртки ее телефон. — Очистил.       Эва приняла старенький айфон, казавшийся в его руках игрушечным, и сразу включила. На экране блокировки была куча уведомлений.       — Дия… Боже, у нее будто апокалипсис случился!       Амен попытался скрыть от нее улыбку, но не получилось. Эва заметила. Он открыл перед ней дверь:       — Пойдем.       Они зашли в небольшой двухэтажный ресторанчик. Он встретил теплым светом подвесных светильников, мягкими белыми креслами у столиков и огромными окнами с видом на набережную.       Эва раздевалась медленно, стараясь лишний раз не двигать головой. Недавно купленная коричневая водолазка оказалась с достаточно высоким воротником — он скрывал безобразие до середины шеи. Верхнюю часть, в пяти слоях тональника, но с все равно проступающими красными пятнами, она прикрыла волосами. Задержавшись перед зеркалом, пригладила начавшие виться волосы у лица. Мельком глянула на Амена и сразу отвела взгляд, встретившись с ним глазами.       Их провели на второй этаж по каменной лестнице к столику у окна. Официант, скорее всего ее ровесник, положил перед ними две папки с меню.       — Как выберете, нажмите, пожалуйста, кнопку. Я подойду принять заказ. — Парнишка улыбнулся и отошел к другому столику.       Наверное, подрабатывает на учебу так же, как когда-то Исман.       Эва не дала мысли развиться. Переключилась на меню. Дойдя до последней страницы, с хлопком закрыла его, обалдев от цен.       Амен поднял удивленный взгляд.       — Ты чего?       Девушка пожала плечами:       — Да я что-то перехотела есть. Возьму, пожалуй… — она приоткрыла последнюю страницу меню, пробежалась глазами по напиткам и увидела самую подходящую позицию: — Чай. В такую погоду самое то. Тем более я хочу рассказать что было в ВИП-зале. Пока ты ешь, как раз сэкономлю время.       Она издала легкий смешок под недовольным взглядом мужчины.       — Рыбу любишь? — он нажал кнопку вызова официанта.       Улыбающийся парнишка вышел из-за угла.       — Что? ...Ну, ем. Да.       Амен обратился к подошедшему к ним официанту, и глаза Эвы округлялись с каждым его словом.       — Стейк медиум и средний двойной американо. Девушке — филе лосося…       Возмущенная, она пнула его под столом, но он и бровью не повел. Продолжил еще более уверенно:       — … и средний карамельный капучино с корицей.       Она подождала, пока официант подтвердит заказ и уйдет. Облокотилась на стол локтями, приближаясь к нему поближе.       — Я же сказала, чай! — прошипела девушка, сводя брови.       Глаза Амена опустились на ее шею. Он быстро перевел взгляд обратно, к недовольному лицу, но Эва уже дернулась назад, приглаживая волосы.       — Дай мне извиниться. Хотя бы ужином. — В его голосе она услышала сожаление и опешила.       Она надеялась, что они просто забудут этот день и продолжат копать дальше.       — Ты… сделал это по необходимости. Я не принимаю извинения у тех, кто, как ты сам вчера выразился, спасает мою задницу.       Эва замолчала и чуть улыбнулась, ожидая, что Амен сострит в ответ. Как обычно. Но он свел светлые брови, подался вперед, наклоняясь ближе:       — Не только за засосы. Я не имел права подвергать тебя риску... — Он замолчал, изучающе глядя на нее. Словно решался. — Тебе лучше уехать и дождаться, когда все закончится.       Эва уставилась на него, ожидая, что сейчас он улыбнется. Скажет, что шутит. Но мужчина молчал. Подалась навстречу и, сдерживаясь, чтобы вновь не перейти на шипение, тихо ответила:       — Я злилась, да. Особенно на это, — она прижала ладонь к шее. — Но я правда благодарна, что ты смог выкрутиться. Я... я не смогу так просто все оставить. Особенно сейчас! Реммао причастен, он...       — Нет.       Внутри что-то оборвалось. Пазлы складывались идеально. Кому, как не ему, было удобно подкинуть то объявление? Кто мог быстро узнать от Майка, что она спрашивала контакты дилеров?       Как это может быть не Рем, если Амен так боялся, что он проверит мой телефон?!       — Но...       Она запнулась, все возражения он перебивал одним своим видом. По-настоящему напряженным он был перед ней впервые, как оказалось. Мужчина дышал чаще, чем обычно. Черты его лица стали острее, а глаза... Эва отвернулась, промаргиваясь.       — Браун. Ты должна уехать. — Амен откинулся на стуле, ставя точку.       К ним подошел официант, и Эва откинулась назад, вжимаясь в мягкую обивку кресла. Он быстро расставил головокружительно пахнущую еду и стаканы с кофе.       Значит, он еще вчера решил, когда сказал что заедет в пять, что избавиться от меня?       Она до боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в зажившую кожу.       — Приятного аппетита! — в тишине сказал официант; не получив ответа, он быстро удалился.       Эва неотрывно смотрела на Хантера. Она чувствовала себя использованной. Столько усилий вкладывала, чтобы услышать, увидеть и... получить "Уезжай"? Что бы он отрицал очевидное, будто они и не работали вместе? В голову закралось, что Амен и не был на ее стороне. Что Это была уловка. Отговаривал от полиции, но кем был сам? Лишь отрицал что полиция поможет. А сам забрал то обявление с угрозой, и сказал через пару дней, что экспертиза ничего не нашла. Почему полиция могла бы быть в сговоре с престуником, а он сам — нет?       Она откинула последнее. Звучало уж слишком бредово. Но от навязчивой, не уходящей мысли, что Хантер ее использовал, внутри все обледенело.       — Я остаюсь. Мне все равно, что ты там решил.       Он вперился теми же потемневшими, ставшими цвета грозовой тучи глазами. Вставая из-за стола, поставила жирную точку в разговоре:       — Если ты попробуешь меня уволить, то я приду в полицию. Расскажу что происходит в этом баре. И о тебе, и о подозрительных гостях и сотрудниках. И не забуду подойти к Реммао, раз уж он тут ни при чем.       Она блефовала. Но, кажется, попала в цель. Мужчина приоткрыл рот, но говорить ничего не стал.       Эва бросила последний, предупреждающий, что она не шутит, взгляд. И ушла.