Закрытие вечера?

      Актовый зал школы гудел эхом. На сцене стояла аппаратура — колонки, микшерный пульт, микрофоны. В центре — группа Liberty Moon, готовая к репетиции. Солвейг нервно перебирала струны гитары, Мирана проверяла бас, Марс сидел за барабанами и крутил палочки, а Андре стоял у микрофона с закрытыми глазами, явно погружённый в музыку.       — Так, — сказала Аннета, стоя в центре зала с блокнотом. — У нас есть два часа, чтобы всё отрепетировать. Мы не можем позволить себе ошибок. Все готовы?       — Готовы! — хором ответили Барсы.       — Отлично. Тогда начнём с первой песни. "Chosen". Начали!       Марс дал ритм, Мирана подхватила бас-линию, Солвейг вошла с гитарой. Андре открыл глаза и запел.       Звук был мощным, чистым, и казалось, что они репетируют уже годы. Аннета слушала, делала пометки в блокноте, иногда хмурилась. Дэймон стоял рядом с ней, кивая головой в такт.       — Они хороши, — сказал он тихо.       — Да, — ответила Аннета. — Но есть кое-что...       Она не договорила.       Когда песня закончилась, Аннета подняла руку.       — Стоп, — сказала она. — Хорошо, очень хорошо. Но, Андре, подойди сюда.       Андре подошёл, поправляя очки.       — Что случилось?       Аннета оглядела его с головы до ног. На нём была растянутая футболка с дыркой на плече, старые джинсы и кеды, которые, кажется, видели лучшие дни.       — Ты собираешься выступать в этом? — спросила Аннета.       Андре посмотрел на себя.       — А что не так?       — Что не так?! — Аннета взмахнула блокнотом. — Ты выглядишь как... как... я даже не знаю! Ты собираешься выходить на сцену в дырявой футболке?       — Это стиль, — ответил Андре с улыбкой. — Рок-н-ролл.       — Это не стиль! — закричала Аннета. — Это неуважение к зрителям! Ты должен выглядеть прилично!       Андре повернулся к брату.       — Марс, она серьёзно?       — Очень серьёзно, — ответил Марс, ухмыляясь.       Аннета тяжело вздохнула.       — Я не прошу тебя надевать костюм, — сказала она. — Но хотя бы чистую футболку. Без дырок. Пожалуйста.       Андре закатил глаза.       — Ладно, — сказал он. — Я найду что-нибудь.       — Найди, — ответила Аннета. — Иначе я сама тебя одену.       Дэймон улыбнулся, глядя на их перепалку.       — Она его просто так не отпустит, — прошептал он Миране.       Та усмехнулась.       — Это я уже поняла.       Следующие две песни прошли без остановок. Группа играла слаженно, и Аннета, даже если не хотела этого признавать, начинала улыбаться. Дэймон сидел в зрительном зале, записывал что-то на телефоне и иногда поднимал большой палец вверх.       — Хорошо, ребята! — крикнул он. — Отлично держите ритм!       Марс переглянулся с Солвейг и подмигнул.       — Мы только разогреваемся, — сказал он.       — Да, — добавила Мирана, крутя струну на басу. — Самое интересное — в конце.       Аннета поднялась на сцену, подошла к ним.       — Теперь самое важное, — сказала она, и в голосе её появилась торжественность. — Вы знаете, на каком месте мы поставили вас в программе?       Все замерли.       — Вы будете закрывать концерт, — объявила она.       Тишина. А потом Андре улыбнулся.       — Мы? — переспросил он.       — Да, вы. — Аннета кивнула. — Вы — финальная группа. Последний аккорд. Закрытие вечера.       Марс присвистнул.       — Это большая ответственность, — сказал он.       — Знаю, — ответила Аннета. — Поэтому давайте сделаем всё идеально.       Она посмотрела на них — на Андре, который перестал улыбаться и стал серьёзным, на Марса, который перестал крутить палочки, на Мирану, которая прикусила губу, и на Солвейг, которая смотрела на свои руки.       — Вы сможете, — сказала Аннета. — Я знаю это.       Она вышла из зала, оставив группу на сцене. Дэймон последовал за ней.       Они стояли за дверью, слушая, как Liberty Moon начинает новую песню.       — Ты веришь в них? — спросил Дэймон.       — Верю, — ответила Аннета. — Я вижу, как они играют. И я вижу, как они улыбаются. Это и есть то, что делает музыку настоящей.       — А Андре?       Аннета вздохнула, но улыбнулась.              — Он наденет приличную футболку. Или я заставлю его.       Дэймон засмеялся.       — Ты умеешь убеждать.       — Это моя работа, — ответила она.       Они обернулись, глядя на сцену, где Liberty Moon играла на пределе своих сил. Звук был громким, живым, захватывающим.       И в этом звуке чувствовалась свобода.