Признания на балконе Собора Святого Павла

*** «Это не свидание. Точно не свидание. Даже не думай об этом!» — в сотый раз попыталась убедить себя Гермиона, нервно поправляя прическу перед небольшим зеркалом в маленькой прихожей своей лондонской квартиры. В самом деле. С чего бы Драко Малфою приглашать её на свидание? Лет пять назад эта мысль вызвала бы у неё недоумение и даже злость. У самого Малфоя подобные идеи вызвали бы отвращение и, чего доброго, проклятия. Ещё бы! Наследник древнего чистокровного рода и мерзкая грязнокровка! Как вообще можно было помыслить о таком, ради Мерлина и Морганы! Но то было в прошлом. Они были детьми, детьми, поддавшимися влиянию окружавших их авторитетных взрослых. Гермиона и сама предпочитала прислушиваться к тем, кого считала мудрым и надёжным, не всегда задумываясь о мотивации. И совершила немало глупых ошибок, будучи юной и неопытной. Теперь, когда они оба давно вышли из стен Хогвартса, стали взрослыми и независимыми, после Войны, когда мир изменился, и старые предрассудки стали казаться просто нелепыми, всё стало выглядеть иначе. Драко Малфой, который в юности казался просто-таки живым воплощением чистокровного шовинизма, стал… другим. Не то чтобы Грейнджер искала для него оправдания. Однако же сейчас она могла увидеть в Драко не только прежнего злоязычного хулигана или юного Пожирателя смерти, но и человека, который, как и сама Гермиона, прошёл через многие тернии. И этот человек, к удивлению Гермионы, пригласил её на встречу. Просто «встречу», конечно. Никаких намёков, никаких двусмысленностей. Просто общение, упрямо продолжала твердить себе Гермиона Грейнджер. Хотя в голосе Малфоя, когда он предлагал встретиться, было что-то, что заставило сердце молодой волшебницы биться чаще. «Навоображала себе всякого», — сердито цыкнула Гермиона своему отражению. Прихватив свою крошечную, расшитую бисером сумочку с чарами незримого расширения мисс Грейнджер захлопнула дверь. До центра девушка добиралась привычным для себя способом — на метро, ей и ехать было каких-то пятнадцать минут. К тому моменту, когда Гермиона очутилась на площади Собора Святого Павла стрелки её изящных дамских часиков показывали половину одиннадцатого. К удивлению Грейнджер, в такой час и в выходной день в соборе почти никого не было. «Как странно!» — промелькнуло в голове волшебницы. Однако, несмотря на удивление, девушка не почувствовала ни страха, ни настороженности. «Это просто встреча. Деловая встреча. Малфой, вероятно, хочет обсудить что-то важное, вероятно связанное с нашими исследованиями. Не более того». Поднимаясь по ступенькам, ведущим на смотровую площадку Гермиона встретила одного лишь смотрителя, да и тот был больше занят газетой, совершенно не обращая внимания на посетительницу. Девушка вспомнила последний разговор, состоявшийся перед тем, как Драко позвал её встретится здесь, в одном из красивейших, но ничем не примечательном для магического сообщества месте. Они обсуждали программу магического лечения, возвращающего людям память. Несмотря на то, что Грейнджер была сотрудником Министерства Магии, а Драко был практикующим колдомедиком, оба волшебника в частном порядке вели параллельные исследования в различных областях, касающихся работы человеческого организма и исцеления различных недугов. Они так ничего бы и не узнали о научных изысканиях друг друга, если бы не пересеклись случайно в Сент-Мунго. Гермиона пришла в тот день вместе с Невиллом навестить родителей последнего. И каково же было удивление гриффиндорцев, заставших своего школьного неприятеля, выходившего из палаты волшебников, лишившихся памяти и рассудка по вине его сумасшедшей тётки. Последний без обиняков заявил, что занимается проблемой Лонгботтомов. И Малфой практически уверен в возможном частичном восстановлении памяти родителей Невилла. Оттащив Невилла от слизеринца, Грейнджер по привычке спросила о предлагаемых Малфоем методах лечения. Они заспорили. Слово за слово. Через неделю Гермионе пришло письмо от Малфоя, в котором между строк выражалась заинтересованность в её взглядах на проблему. Молодые люди стали переписываться. Переписка переросла в редкие встречи. Чаще в кафетерии Сент-Мунго. Иногда Грейнджер и Малфой пересекались на официальных встречах, устраиваемых Министерством. Девушка не заметила, как из недругов они стали оппонентами, затем стали практически партнерами по исследованию. Бывшие однокурсники быстро нашли общий язык, несмотря на прежнюю вражду. В последнее время Драко и Гермиона даже стали обмениваться книгами. Пару раз молодая ведьма, набравшись дерзости и веселья, прислала этому чистокровному слизеринскому принцу прекрасные новые издания неволшебной классики. И подумывала послать ещё, ведь Малфой, хоть и никак не прокомментировав прочитанное, в ответ посылал девушке романы о чародеях, причем, по совпадению выбрав те, которые Гермиона никогда не читала. И вот после нескольких месяцев благожелательного, практически дружеского общения, Драко Малфой пригласил посетить с ним смотровую площадку Собора Святого Павла, находящегося фактически в сердце магловского Лондона. Оставил ли слизеринец в прошлом свои прежние предрассудки? Или им движет исключительно любопытство? Может статься, что сама Гермиона Грейнджер стала для него чем-то вроде объекта исследований? «Ох, прежний Драко хоть и был неприятным типом, но был по-своему предсказуем» — вздохнула девушка. По крайней мере, она знала наверняка, что от прошлой версии Малфоя ничего хорошего ждать не следует. И все же ей не удастся узнать ничего о новом Драко, если она не проявит мужество и не встретится с ним лицом к лицу. Преодолев путь по узким коридорчикам и крутым лестницам, девушка сделала вздох открывая темно-зеленую дверь, выходящую на Золотую галерею. Он был там. В гордом одиночестве, ожидая Гермиону. Коротко кивнув, Малфой жестом подозвал её взглянуть на открывающийся вид. Грейнджер не стала спорить, пусть ей и не впервой было наслаждаться лондонской панорамой. С родителями она приходила сюда десятки раз. И ещё пару раз с Гарри и Роном. Но для Драко, похоже, многое было в новинку, и ему хотелось разделить свежие впечатления ещё с кем-то. Гермиона была не против. В этой сопричастности было что-то интимное, хотя девушка гнала от себя подобные мысли. Но нельзя было не отметить тот факт, что из всех людей молодой Малфой выбрал именно её в качестве своей сообщницы. — Спасибо, что пришла. Знаешь, в самом раннем детстве я даже не знал, что мир маглов может быть таким интересным, таким сложным и вместе с тем таким упорядоченным. Я впервые посетил центр города, когда мне было уже шестнадцать. И то в спешке. Нам с матерью пришлось трансгрессировать на какой-то заброшенный склад. Совершать полноценные прогулки я стал только после… После Хогвартса. Гермиона кивнула, решив не перебивать. — Года два назад я решил пройтись после сложной смены. Просто бродил по улицам, наблюдая за неволшебниками, за их суетой, за тем, как они живут своей, совершенно иной, отличной от нашего мира жизнью. И увидел, как много общего у нас, волшебников, и маглов. Всю свою жизнь я был твердо уверен, что магия — это что-то отдельное, что-то, что ставит нас, волшебников, выше, — Малфой продолжил, его голос стал глуше и тише. — Но тогда, в той обыденной магловской суете, я увидел, что и у обычных людей своего рода магия. Я наблюдал за ними, за их обычной жизнью, как они смеются, ссорятся, злятся, ненавидят. Заботятся друг о друге, влюбляются и любят. Это было как откровение? Гермиона кивнула. Впервые она не знала, что ей сказать в ответ. Вернее, по своему глубокому разумению, посчитала нужным дать Драко возможность выговорится. Внутреннее чувство подсказало ей, что молодой волшебник редко бывал столь прямодушным. — Я понял, что мы не так уж и далеки друг от друга, как принято считать. На самом деле, у нас есть схожие потребности и желания. Как лучшие, так и худшие, — губы светловолосого волшебника исказила горестная усмешка, — Это осознание, Гермиона, оно изменило мой взгляд на многое. На мир, на себя и, конечно же, на вас, маглорожденных, которые могут, подобно тебе, легко ориентироваться и в том, и в другом мире. Молодая женщина, наконец, позволила себе улыбнуться. Исповедь Драко была неожиданна, но искренна. Грейнджер не могла почувствовать, как что-то глубоко внутри неё откликается на столь внезапно прозвучавшее откровение. — Я рада, что ты это понял, — медленно произнесла она. — Твои слова… они очень много для меня значат. Взгляд Малфоя смягчился. — Это не единственное, что я хотел бы тебе сказать сегодня. — Есть кое-что ещё, — его голос звучал глубже и ниже. — Я многое переосмыслил, мои прежние убеждения и мои поступки были отражением моего страха. Быть не тем, кем меня ожидают видеть мои родители и мое окружение. Этот страх отравил мою жизнь, сделав, в конечном счете, тем, кем я никогда не хотел быть. От ведьмы не ускользнуло то, как Малфой легко потер левое предплечье, слегка нахмурившись. А затем он встряхнулся, как ни в чем не бывало. — Я… Я сожалею. О том, что причинил тебе боль. Тебе и другим. Знаю, что извинения сейчас ничем не помогут, но мне хотелось бы верить, что ты когда-нибудь сможешь простить меня. Не сейчас, но может быть в будущем… Когда-нибудь? Девушка смотрела на светловолосого волшебника, чувствуя, как в горле скапливается комок. Это было больше, чем просто раскаяние, признание ошибок и преступлений. В признании Драко явно было что-то большее. В серебристо-серых прозрачных глазах собеседника маячила призрачная надежда на новое будущее. Для них обоих. Голос Гермионы немного дрожал от волнения. — Драко, я ценю твое раскаяние. И твою откровенность. Я понимаю также, что тебе было непросто, однако ты всегда можешь доверится мне. Как сейчас. Девушке показалось, что взгляд её собеседника заблестел. — Мерлин, Гермиона! Если бы я действительно мог говорить откровенно и прямо, то я сказал бы другое. Вернее, не только это. Я искренне раскаиваюсь и приношу свои извинения, но мне хотелось сказать тебе ещё кое-что! — И что же это, Драко? — Гермиона боялась обмануться, и в то же время её сердце трепетало от туманного предчувствия. — Я никогда не думал, что смогу почувствовать что-то подобное. К тебе. Драко посмотрел ей прямо в глаза. Девушка почувствовала, как по её щекам разливается легкий румянец, и все же постаралась сохранить спокойствие. — Ты имеешь в виду… — начала она, но не закончила, давая Малфою возможность продолжить. — Вся моя борьба была тщетной! Я не могу больше! Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю! Повисла небольшая пауза. Внезапно Грейнджер рассмеялась. Кто бы мог подумать! Драко Малфой, решивший «своровать» признание у героя одного из самых известных британских романов ! — Прости, прости! — справившись со смехом, девушка заметила, что Малфой явно почувствовал себя не в своей тарелке. — Ты, похоже, прочитал роман «Гордость и предубеждение»? Малфой помотал головой. Его скулы покраснели. — Драко, извини. Но мистер Дарси один из самых известных героев магловской литературы, да к тому же ещё и известный богач, и гордец, считающий себя выше остальных. Тебе показалось, что вы похожи? — Я не читал роман. Я смотрел кино. Не с начала. Я должен был зайти к одной даме, которая жила со своим мужем-сквибом и у них была такая коробка… Как она называется… — Телевизор, — подсказала Гермиона. — Э, да. Телевизор. Я видел до этого движущиеся картинки, но меня заинтересовал сам сюжет. Этой дамы не оказалось во время моего визита, а её супруг задремал и меня увлек этот спектакль. — Я, кстати, так и не посмотрела это телешоу. Мне оно показалось слишком дамским, немного старомодным. Маме, конечно, понравилось, но мы с отцом… Драко снова покраснел, надувшись. Гермиона поняла, что она опять сказала нечто бестактное. — О, прости. Но это ничего. Многим нравится этот фильм. Если хочешь знать существует очень много интересных магловских телешоу. Но есть ещё и кино. — А это разве не было кино? — удивился Малфой — Кинофильмы показывают сначала в кинотеатрах. Телевизионные фильмы сразу можно смотреть по телевизору. Или даже на кассете, — Грейнджер на секунду задумалась стоит ли объяснять волшебнику принцип работы кинопроекции или процесс формирования изображения на телеэкране, но решила, что научные лекции могут подождать. — Мы могли бы сходить. Посмотреть магловский фильм. Если ты хочешь пойти со мной, Гермиона? — Это свидание? — Да. Да свидание. — С радостью, Драко! Гермиона смутно помнила, что в кинотеатре, кажется, показывали какую-то любовную мелодраму. Ей не было интересно происходившее на экране, весь сеанс Грейнджер украдкой переводила взгляд на сидевшего рядом с ней молодого мужчину. А тот, почти и не скрываясь, смотрел на девушку. После фильма молодые люди решили немного прогуляться возле близлежащего сквера. — Если хочешь знать, я сказал правду. Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер! Сердце девушки забилось быстрее, и она почувствовала, как румянец вновь заливает щеки. Слова вырвались на свободу, точно птица, почуявшая волю небесного простора: — Я… я тоже тебя люблю. В серебристо-серых глазах зажглись искорки. Рука Драко нашла руку Гермионы, их пальцы переплелись. Он наклонился ближе, и девушка почувствовала горячее дыхание на своих губах, предвкушая поцелуй. Губы Драко коснулись её собственных, сначала робко, словно спрашивая разрешения, затем чуть увереннее, углубляя поцелуй. Гермиона отвечала смело, показывая, что пусть их союз лишь зарождается, но она чувствует тоже, что и Драко, и ему не следует боятся быть отвергнутым. Мысли улетали прочь, оставляя место для наслаждения и ощущения близости. Когда им удалось оторваться друг от друга, глаза обоих сияли, а щеки одинаково заливал румянец. — Я не смел надеяться, — прошептал Малфой, голосом чуть охрипшим от волнения. — Я тоже, — отвечала смущенно девушка, — Даже близко не надеялась. И все равно мечтала. Рука об руку молодые влюбленные зашагали по тенистой дорожке, уводящей их в глубину тенистого парка. Отныне их сердца бились в унисон, и каждый шаг казался легким, точно некая магия помогала им парить над землей. Вместе Драко и Гермиону ждало ещё множество удивительных открытий, ведь их история только начиналась.