Часть 2

Утро Марины не задалось с самого начала, кофе не сварился, хлеб закончился, рубашку сожгла утюгом. Поэтому пришлось одевать рубашку-корсет. Конечно, это не самый лучший вид для встречи с начальством, но выбора не было, все блузки либо не подходили, либо не было времени их гладить. Марина одела строгий черный костюм, черный пиджак, черные брюки. Темно красные шпильки. Одежда прекрасно очерчивала ее фигуру, тонкую и такую изящную талию, длинные, худые ноги. Женщиной она была видной, все при ней. Утром позвонил начальник, объяснил всю ситуацию в кротчайших подробностях. Сказал быть у него к 10, девушка специально предупредила, что сегодня ее не будет.

***

Олег проснулся в хорошем настроении. В отличие от Марины, у него было прекрасное утро. Ему также позвонили и предупредили, он ничего не понял, но сказал что будет.

***

Их познакомили неформально. Без рукопожатий, без улыбок, без попытки создать иллюзию нормальности. Она вошла в кабинет первой — уверенная, собранная, с тем выражением, которое обычно заставляло подчинённых выпрямляться. Главный врач городской клинической больницы, человек, который держит под контролем сотни людей и тысячи решений. Он уже был там. У окна. Не повернулся сразу, только когда за ней закрылась дверь. Они на секунду посмотрели друг на друга. Ровно столько, чтобы понять: это не встреча, где кто-то хочет сотрудничать. — Присаживайтесь, — сказал мужчина за столом. Их общий «начальник» — слишком высокий уровень, чтобы у него была одна конкретная должность. Она села. Он — чуть позже. На столе лежала папка. Толстая. — Вы оба знаете, зачем вас пригласили, — спокойно начал тот. — Город утверждает строительство нового кардиологического центра. Крупнейшего за последние десять лет. Она кивнула: — Моя больница — база проекта. Он добавил: — Финансирование частично идёт через мой фонд. — Именно, — кивнул мужчина. — Поэтому вы оба назначаетесь директорами проекта. Пауза. Они снова посмотрели друг на друга. На этот раз дольше. — Есть нюанс, — продолжил голос. И вот здесь всё пошло не так. Папка раскрылась. Внутри — документы, распечатки, схемы. Она нахмурилась: — Это что? — То, как это будет выглядеть через месяц, — ответили ей. Он потянул одну из бумаг: — Фиктивные тендеры, аффилированные подрядчики… Вы серьёзно? — Это не факты. Это версия. — Слишком подробная для «версии», — тихо сказал он. Мужчина за столом сложил руки: — Вы оба — идеальная комбинация для обвинения. Государственная медицина и частные деньги. Новый центр. Огромный бюджет. Она медленно выдохнула: — Мы даже не работали вместе. — Это не имеет значения, — спокойно ответили ей. — Это будет выглядеть так, будто работали. Он усмехнулся, но в голосе уже не было лёгкости: — То есть вы сначала назначаете нас, а потом обвиняете? — Мы вас предупреждаем. — И что дальше? — спросила она. Ответ был слишком быстрым: — Если вы откажетесь от условий, будет инициирована проверка. С последующим возбуждением дела по факту коррупции. Она сжала пальцы: — По факту… которого нет. — Это вопрос интерпретации. Он резко наклонился вперёд: — Говорите прямо. И тогда это прозвучало. — Либо вы действуете по предложенной схеме, либо в течение полугода оба окажетесь под следствием. С очень высокой вероятностью — с реальными сроками. Пауза затянулась. Она первой нарушила молчание: — Какая схема? Мужчина посмотрел на них почти равнодушно: — Вы вступаете в брак. Никто не ответил сразу. Потому что это было не просто неожиданно. Это было… логично. В той извращённой логике, в которой они оказались. Он тихо рассмеялся: — Вы сейчас шутите. — Нет. — И каким образом это спасает нас от обвинений? — Очень простым, — ответили ему. — Все финансовые и управленческие решения автоматически перестают выглядеть как коррупционные связи между независимыми сторонами. Это становится внутренним распределением в рамках семьи. Она покачала головой: — Это манипуляция. — Это защита. Он резко встал: — Это давление. — Это реальность. Снова тишина. — Если мы откажемся? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Вас уберут с проекта, — спокойно сказали ей. — А затем начнётся проверка. Документы уже готовы. Достаточно запустить процесс. Он медленно выдохнул: — И остановить его можно только… — Только если основания исчезнут. Она закрыла глаза на секунду. Потом открыла: — Три дня? — Два, — поправили её. Они вышли из здания вместе, но остановились у ступенек, как будто дальше идти было некуда. — Я даже не знаю, как тебя зовут, — сказал он. Она посмотрела на него: — Это сейчас самая большая проблема? — Просто уточняю, за кого мне предлагают выйти. Она чуть усмехнулась — впервые: — Взаимно. Пауза. — Это бред, — тихо сказала она. — Это ловушка, — ответил он. — Мы можем попробовать отказаться. Он покачал головой: — Они уже всё подготовили. Ты видела папку. Она сжала губы: — Значит, у нас нет выбора. Он посмотрел на неё внимательно: — Выбор есть. Просто оба варианта плохие. Тишина. — Если мы это сделаем, — сказала она, — это будет сделка. — Очевидно. — Без… лишнего. Он кивнул: — Тогда давай сразу договоримся. Они встретились на следующий день. В пустом конференц-зале её больницы. Большой стол. Два человека по разные стороны. Как на переговорах о слиянии, а не о браке. Она открыла ноутбук: — Срок. — Минимум год, — сказал он. — Пока проект не войдёт в стабильную фазу и не исчезнет повод для проверки. — Согласна. Пауза. — Мы не вмешиваемся в личную жизнь друг друга. — Да. — Никаких… реальных обязательств. Он усмехнулся: — Это фикция. Я понимаю. Она проигнорировала тон: — Мы играем роль только на публике. — И делаем это убедительно. — Обязательно. Он наклонился вперёд: — Живём вместе? Она на секунду замялась: — Да. Иначе не поверят. — Тогда сразу: раздельные комнаты. Она кивнула: — Это было бы следующим пунктом. Он чуть улыбнулся: — Удобно. Она продолжила: — Все официальные мероприятия — вместе. — Без исключений. — Без исключений. Пауза. — И ещё, — сказала она. — Что? — Если кто-то узнает правду, мы сразу разрываем соглашение. Он покачал головой: — Нет. Если кто-то узнает — мы держимся до конца. Иначе всё рухнет мгновенно. Она посмотрела на него дольше обычного. Потом кивнула: — Хорошо. Он откинулся на спинку стула: — Что насчёт… личных границ? — Чётко. — И никаких чувств? Она закрыла ноутбук: — Это не обсуждается. Он тихо усмехнулся: — Самое опасное условие. — Также, самое главное. Если условия договора будут нарушены — виновник платит 2 миллиона рублей. Это весомый аргумент, чтобы в дальнейшем у нас была мотивация, выполнить эти условия. — Хорошо. — Мужчина лишь ухмыльнулся.

***

Мужчина вызвал такси девушке и уехал на своей. Они договорились что он найдет им жилье и на днях они переедут.