🌬️ Туда, Где Я Исчезаю: Дом, В Котором Не Живут, Когда Тишина Становится Страшной

Оделий просыпался раньше него. Садился у окна. Иногда курил — хотя бросил ещё пять лет назад. Иногда просто смотрел в сторону, где море. Но на самом деле — внутрь себя. Письмо, написанное, но не отосланное. «Август, Прости, что я снова тону в тишине. Я не умею возвращаться — только исчезать. Мне страшно, что всё слишком тихо. Страшно, что мы не ссоримся. Что мы — просто тени прежнего "мы". Я хочу верить, что это всё ещё любовь. Но я потерял в себе способность быть целым рядом с тобой. Я всё ещё здесь. Но иногда — как будто на выдохе. Без вдоха. Прости меня. Я не хочу тебя терять. Но я не знаю, где сам нахожусь.» Он сложил письмо и убрал в ящик с чертежами. Не к сердцу. Не к глазам. Просто — подальше. Ноябрь. Ракушки в доме. Август собирал вещи, которые «никогда не были нужны, но были вместе». Оделий наблюдал, как он осторожно трогает каждую вещь — плёнку, чашку, книгу, платок, — будто они могли распасться от прикосновения. — Что ты делаешь? — спросил Оделий. — Слушаю, где ещё живёт память. Они молчали. Море в этот день было беспокойным. Ракушки выбрасывало прямо к порогу. — Ты уходишь? — спросил Оделий. Август покачал головой. — Я просто больше не знаю, где твой берег. А без берега — даже птице страшно. Декабрь. Снег. Соль. Стекло. Оделий начал рисовать то, чего не видел. Голые деревья, чьи ветви вырастали из кровати. Комнату, в которой сквозь щели лился синий свет. Мужчину, стоящего на льду — босиком, в свитере Августа. Себя — без лица. Он не рисовал Августа. Потому что боялся. Потому что знал: если нарисовать его честно — придётся признать, что он уходит. Конец года. Они встретили Новый год вдвоём. Без музыки. Без фейерверков. Только свечи и старое виниловое шипение. Оделий посмотрел на Августа и вдруг тихо сказал: — Мне иногда кажется, что ты прощаешься, не сказав ни слова. — Я просто не знаю, как остаться, — прошептал Август. Они не целовались. Не обнимались. Просто сидели. Долго. Когда стрелки пробили полночь, за окнами началась метель. Они оба смотрели в одно окно. Но видели разное. Запись в дневнике Августа. «Оделий больше не здесь. Не совсем. Его тело в доме, его тень в саду. Но взгляд... всегда в другом месте. Я не сержусь. Я просто люблю его — даже таким. Даже далёким. Даже если однажды он уйдёт и не оставит записки.» Февраль. 2032. Письмо. Август проснулся один. На кухне — только одна чашка. Рядом — письмо. _«Я ухожу ненадолго. Мне нужно найти, куда я исчез. Не ищи меня. Я сам вернусь. Или не вернусь. Прости. Но если ты откроешь окно — и почувствуешь тёплый ветер — знай: это я. Я всё ещё замечаю.»_ В доме снова была тишина. Но теперь — болезненная. Неустойчивая. Неспящая. Август не плакал. Он просто вышел в сад. И открыл окно. На север. Ветер был. Тёплый. И тихий. И будто бы шептал: «Я рядом. Просто в другом времени.»