...

Когда её обвинили в смерти Цзинь Цзысюаня, Вэй Усянь поверила. Когда её захотели казнить, она согласилась, но умерла на своих условиях. Она не знала, что Цзян Чен забрал её тело и похоронил согласно традициям, отдав воде и огню. Когда она заключила сделку с Тан Хуа, обыграв Красное Бедствие в кости, Вэй Усянь знала, на что шла. Когда её душа раскололась, рассыпавшись мириадами искр, она была готова. Она не знала, что возрождённый её усилиями Орден Вень, облачённый в чёрное и алое, нашёл и упокоил каждый фрагмент её души. Когда её вернули к жизни в мужском теле и благочестивый Лань Ванцзи сопровождал её, Вэй Усянь находила это забавным. Он ни капли не изменился, такой же чопорный и правильный. Когда преступления Цзинь Гуанъяо раскрылись, это почему-то казалось ожидаемым. Возможно, ей стоило убить его ещё на руинах Дворца Солнца и Пламени, рядом с Вень Жоханем. Когда заклинатели не захотели слушать слова тех, кто видел всё своими глазами, Вэй Усянь почувствовала смирение. Когда Старейшины Цзинь и Лань стали угрожать ей вновь объединить Ордена и уничтожить Веней, и навредить детям, к которым она привязалась, внутри неё что-то сломалось. Она помнит горячие руки Вень Цин и сильную спину Вень Нина, главы Вень, покрытого славой Лонг Лиминга, которые принесли её в сердце Могильных Холмов. Вэй Усянь видит тело своего прошлого воплощения и отчего-то ей хочется смеяться. Долго, хрипло и отчаянно. Ирония ситуации кажется ей болезненной и жестокой, когда она видит пронзённое стрелами, мечами и обломленными копьями тело Бога Войны, скованное тёмными цепями. В полубезумном состоянии Вэй Усянь режет свои запястья и наблюдает как тяжёлая, чёрная кровь покидает её тело. Она рисует-рисует-рисует прямо на полу самый огромный магический круг из тех, что когда-либо создавала. Улыбка напоминает оскал. Она собирается совершить невозможное. Вэй Усянь опускается на колени посреди пустого зала императорского дворца, рядом со своим прошлым воплощением, и ритуал начинается. Символы, начерченные кровью, вспыхивают холодным изумрудным огнём, сменяющим цвет до глубокого алого с чёрным истоком. Она смеётся, когда тьма тянется к ней, вихрясь водоворотом, втягивающимся в тело. Она хрипло кашляет, когда на границе круга возникают демоны. Тёмная энергия переполняет её тело, каждая частичка болит точно оголённый нерв, намотанный на раскалённый прут. Вэй Усянь улыбается. Одного за другим она поглощает демонов, выпивает море тёмной ци словно пиалу с вином. Она поднимается на шатающиеся ноги, напоминая больше духа, чёрный мираж, растворяющийся в воздухе, чем человека. Она подходит в коленопреклоненному Богу Войны. Вэй Усянь вырывает божественную искру из груди своего прошлого воплощения. Огромный столп тёмной энергии ударяет в небо. Такой густой и мощный, что Небеса содрогнулись от страха. Зелёный Фонарь сплюнул от бессильной ярости. Чёрная Вода нахмурился. Тан Хуа понимающе улыбнулся. Один из Богов Войны спускается с Небес и входит в древний императорский зал. Он видит фигуру, стоящую на коленях посреди зала. Обнажая оружие, Бог Войны подходит ближе, но отшатывается на шаг, когда на него смотрит десяток алых глаз. Быстрее, чем Небожитель успевает связаться с Небесами, его на части разрывают верные тени. Вэй Усянь поднимается на ноги. Она жадно пожирает ещё одну божественную искру и улыбается одновременно хищно и нежно. Она не чувствует триумфа или радости. В её груди небьющееся сердце, не испытывающие ничего. Вэй Усянь протягивает руку, чтобы схватить остаток души Бога и отдать его голодной тьме. Во тьме для всех найдётся место. Новорождённый Демон проходит несколько шагов. Она поднимается по мраморным ступеням и царственно опускается на давно пустой трон. В безлунном небе над Могильными Холмами раскрывается огромный, как луна, алый глаз, внимательно следящий за территориями нового Непревзойдённого. Вэй Усянь улыбается, когда первый из жителей Илина приходит к ней, чтобы умереть. Она не преданность, не безумие, не отчаяние и не месть. Она — смирение. Она — неизбежный финал. Перед смертью равны все.