Songfic.

Зимний вечер в университете Блэквуд не обещал ничего, кроме холода и бесконечного гула репетиций в консерваторском крыле. Для Лео Каллена, виолончелиста с пальцами, вечно пахнущими канифолью, этот зал был и убежищем, и тюрьмой. Свет софитов дрожал на паркете, отражаясь от лакированного бока его инструмента. В задних рядах пустого концертного зала сидела Клара Эллингтон. Она была художницей, чьи холсты всегда казались слишком яркими для серых будней Блэквуда. Между ними было расстояние в тридцать футов и три года невысказанных слов. Лео коснулся смычком струны. Низкий, вибрирующий звук наполнил пространство. Он начал играть мелодию, которая преследовала его с самого августа — ту самую, под которую они когда-то танцевали на крыше общежития.

I am not the only traveler Who has not repaid his debt I’ve been searching for a trail to follow again Take me back to the night we met

Клара замерла, ее карандаш замер над блокнотом. Эта песня. «The Night We Met» группы Lord Huron. Она знала, почему он выбрал именно её. В университете Блэквуд каждый второй считал себя «путешественником», ищущим истину в книгах и лабораториях, но Лео всегда был другим. Он искал истину в звуке. Она вспомнила их первую встречу. Это был сентябрьский ливень три года назад. Она пыталась дотащить огромный холст до мастерской, а он, неловкий первокурсник с футляром виолончели за спиной, просто встал рядом и накрыл ее холст своим плащом. — Ты промокнешь, — сказала она тогда, глядя на его промокшую насквозь рубашку. — Искусство важнее комфорта, — ответил он с серьезностью, которая тогда показалась ей забавной, а позже — самой очаровательной чертой его характера. Тогда они были полны надежд. Они были теми самыми путешественниками, которые верили, что мир — это открытая карта. Но за три года они накопили долги. Долги из невыполненных обещаний, пропущенных звонков и страха признаться, что дружба давно переросла в нечто, для чего у Клары не хватало красок, а у Лео — нот.

I don’t know what I’m supposed to do Haunted by the ghost of you Oh, take me back to the night we met

Лео закрыл глаза, продолжая играть. Музыка лилась сама собой, становясь материальной. Он чувствовал присутствие Клары в зале, даже не глядя на нее. Она была его «призраком». Весь последний год они жили в одном кампусе, ели в одной столовой, но между ними выросла стена из вежливости и отчужденности. Он вспоминал их «золотой август» перед началом третьего курса. Теплые ночи, когда воздух был густым от аромата жимолости. Они проводили часы на старом стадионе, глядя на звезды. — Как ты думаешь, Лео, — спросила она тогда, — можно ли запечатлеть момент так, чтобы он никогда не потускнел? — Только если превратить его в мелодию, — ответил он. — Но мелодия всегда заканчивается. В ту ночь он почти поцеловал её. Но испугался. Испугался разрушить ту хрупкую гармонию, которая была между ними. С тех пор всё пошло не так. Он ушел в музыку, она — в свои выставки. Они стали призраками друг для друга, бродящими по одним и тем же коридорам Блэквуда, но в разных измерениях. Клара в зале чувствовала то же самое. Ее сердце билось в такт вибрации виолончели. Она видела, как напряжены плечи Лео, как он склоняет голову над грифом, словно инструмент — это единственное, что удерживает его от падения.

When the night was full of terrors And your eyes were filled with tears When you had not touched me yet Oh, take me back to the night we met

Звук виолончели стал резче, выше. Лео перешел к части, которая напоминала о той ужасной ночи в ноябре прошлого года. Тогда Клара провалила важный просмотр работ, и ее мечты о стажировке в Париже рассыпались в прах. Она сидела на ступенях библиотеки под ледяным дождем, и слезы жгли ее щеки. Лео нашел ее. Он не говорил красивых слов. Он просто сел рядом и обнял ее. В тот момент она была так близко, что он чувствовал биение ее сердца. Но он не коснулся ее так, как хотел — не как друг, а как любовник. Он боялся, что ее горе сделает его чувства эгоистичными. И это была его главная ошибка. Клара помнила холод той ночи и тепло его рук. Она ждала, что он скажет что-то важное. Но он промолчал. А на следующее утро между ними воцарилось то странное напряжение, которое в итоге и развело их в разные стороны. Она смотрела на него сейчас, на сцене, и понимала: они оба застряли в той ночи. Они оба хотят вернуться назад, чтобы всё исправить, но время — это струна, которую нельзя отмотать назад, можно только изменить натяжение.

I had all and then most of you Some and now none of you Take me back to the night we met

Музыка начала затихать. Лео играл финальные аккорды — тихие, едва уловимые, как шелест листвы.

Я владел всем тобой, потом большей частью… какой-то частью… а теперь — ничем.

Эти слова песни пульсировали в его мозгу. Это была хронология их разрушения. От ежедневных сообщений до редких встреч в коридоре. От общих планов на жизнь до случайного «привет» у кофейного автомата. Лео опустил смычок. В зале воцарилась оглушительная тишина. Он тяжело дышал, глядя в пустоту перед собой. Всё, что он хотел сказать ей за эти три года, было вложено в эти несколько минут игры. — Это было прекрасно, Лео, — раздался голос Клары. Он был тихим, но в пустом зале прозвучал как гром. Лео вздрогнул и повернул голову. Она стояла в проходе, сжимая в руках блокнот. Ее глаза блестели от слез, которые она не пыталась скрыть. — Ты всё еще хочешь вернуться? — спросила она, подходя ближе к сцене. — В ту ночь, когда мы встретились? Лео медленно встал, оставляя виолончель на подставке. Он сошел со сцены, сокращая то самое расстояние, которое казалось непреодолимым. — Нет, — сказал он, остановившись в паре шагов от нее. — Я не хочу возвращаться назад, Клара. Я устал жить в прошлом. Я устал быть «путешественником», который ищет то, что уже потеряно. Клара подняла на него взгляд. — Тогда чего ты хочешь? Лео сделал последний шаг. Он чувствовал запах ее духов — смесь льняного масла и ванили. — Я хочу быть здесь. С тобой. Настоящим тобой, а не тем призраком, которого я создал в своей голове. Я люблю тебя, Клара. Я любил тебя, когда ты мокла под дождем с тем холстом. Я любил тебя на крыше под «The Night We Met». И я люблю тебя сейчас, когда ты стоишь здесь и смотришь на меня так, будто я — самое сложное уравнение в мире. Клара молчала. Секунды растягивались, превращаясь в вечность. Лео уже готов был признать поражение, когда она вдруг сделала то, чего он не ожидал. Она уронила блокнот на пол и обхватила его лицо ладонями. — Ты такой дурак, Каллен, — прошептала она, прежде чем поцеловать его. Этот поцелуй не был похож на те, что описывают в романах. Он был соленым от слез и горьким от долгого ожидания. Но в нем было то самое «разрешение», которого они оба искали. Все векторы сошлись в одной точке. Вся музыка превратилась в тишину. Снаружи Блэквудского университета продолжала бушевать зима. Снег заметал дорожки, скрывая старые следы. Но в концертном зале было тепло. — Знаешь, — сказала Клара через некоторое время, когда они сидели на краю сцены, — физика говорит, что время линейно. Но музыка доказывает обратное. Лео улыбнулся, переплетая свои пальцы с ее. Его пальцы всё еще пахли канифолью, а ее — краской. — Музыка просто дает нам возможность пережить всё снова. Но теперь я хочу написать что-то новое. Без призраков. Они вышли из зала вместе. На улице Лео достал телефон и включил ту самую песню. Но теперь она не звучала грустно.

Take me back to the night we met…

— Мы не вернемся туда, — тихо сказала Клара, прижимаясь к его плечу. — Нет, — согласился Лео. — Мы пойдем дальше. Они шли по кампусу, и свет фонарей падал на них, создавая длинные тени. Эти тени больше не были призраками. Они были доказательством того, что свет всё-таки существует. И в этом темном, готическом университете, среди старых книг и сложных формул, два человека наконец-то нашли свою самую главную истину. Она не требовала доказательств. Она не требовала нот. Она просто была — здесь и сейчас, в этом заснеженном американском городке, где началась их новая история. История, в которой больше не нужно было возвращаться в ночь их встречи, потому что каждый новый день обещал быть гораздо лучше любого прошлого.