1.

Артур стоял в дверном проёме командного центра, опираясь плечом о косяк. Взор упал на неё, затем на серые стены. В комнате было тихо, гудела только капсула жизнеобеспечения. — Твой отчёт о патруле второй фазы проверил. Чисто. Слишком чисто для этого района. Скажи честно — обошла пост Амира через разлом? Там слепая зона. Он шагнул в комнату. В уголке губ — тень чего-то, не похожего на командную критику. — Я десять минут наблюдал с вышки. Видел, как ты идешь. Она подняла глаза на него, не поднимая головы от отчётов. — За кого ты принимаешь меня? Прекрасно знаешь, что да, — ответила она слегка возмутившись, пролистывая бумаги, — Эта тишина меня и смущает. И да, я ещё подвинула его установку, чтобы не загораживала…  Он издал короткий хрипловатый смешок. Подошёл ближе, положив руку на спинку кресла. — Амир будет орать. И я буду орать за нарушение протокола. Но… — Артур понизил голос, — Это был тактически правильный ход. Я бы сделал так же. Он отступил, скрестив руки и повернув голову так, чтобы видеть её здоровым глазом. — Почему это тебя смущает? — Амир молодец, — ответила она сухо, изо всех сил стараясь игнорировать его близость. Уголок губ чуть дёрнулся. — Потому что ещё две недели назад там был их пост. Смотри. Она подвинула папку к нему, слегка отстраняясь от стола. Артур нахмурился, тут же навис над ней, опираясь на стол, пальцы скользили по бумаге. — Хм. Не просто ушли. Смотри — следы экстренного демонтажа. Вот здесь... обрезки кабелей, а не аккуратный срез. И пепел, — сказал он, понизив голос, и указал на фотографию пальцем.  — Они что-то нашли. Или... что-то их нашло. Ты не заметила следов борьбы? — Ничего. Как метлой смели. Я была наверху, не стала подходить ближе. Думаешь, у скальдры опять что-то на уме? — Она задумчиво провела пальцем по нижней губе. Он отложил папку и присел на край стола, уперев ногу в соседний стул. — Скальдра шумные. А это слишком тихо. Как операция «Тихая смена», помнишь? — «Тихая смена»… — она фыркнула. — Кто вообще придумал это название? Техрот в секторе Дельта. Агрессивная биомасса, способная беззвучно обходить датчики Амира? Звучит как сказка, но… не знаю.  Она сползла в кресле, вытянув ноги и сцепив пальцы на животе. Её взгляд бегал по полу в поисках ответа. Артур молча наблюдал за ней секунду, затем поднялся к мониторам с картами местности. Синий свет экрана разрезал полумрак, ложась на его лицо. — Аой придумала. А сказки иногда сбываются. Мне не нравится этот паттерн. Тебе стоит переночевать на базе сегодня. — Я не собиралась никуда. Но «база»… ты никогда не называешь торговый центр своим именем, — она устало подпёрла висок пальцами, облокотившись на стол. Он замер, уголок рта дёрнулся в усмешке. — «Торговый центр» звучит странно для места, где мы храним боеприпасы в бывших раздевалках. А «база»… — Он посмотрел на нашивку на своём плече. — База — это то, что нужно защищать. Здесь. Теперь. — Какой сейчас месяц? Фев…февраль? Значит, вторая временная петля только началась… точнее, виток. Интересно, что будет в следующем. Не знаю, помнит ли Скальдра так же, как и вы, прошлые витки. Его спина напряглась. Он развернулся к ней всем корпусом; левый глаз остекленел в сиянии монитора. — Ты… — голос стал резко хриплым. — Ты думаешь об этом? О следующей петле? Голубые огоньки на его шее вспыхнули ярче в полумраке. — Я думаю, во что я втянула вас своим «спасением». Смотрю на Летти, которая лелеет своих крыс, бинтуя те же раны, что и год назад. Слушаю размышления Элеоноры… — Она вдруг резко собралась, будто одёрнув себя. — Пока не знаю, как исправить эту ошибку. Его рука легла ей на плечо — не резко, но с ощутимым весом. В полумраке было видно, как напряглись его челюсти. — «Исправить»? — Голос стал низким, почти рычащим. — Ты уже исправила. Мы дышим. Мы живём. Это не «ошибка», которую нужно исправлять. Её глаза расширились от непривычной близости, старалась игнорировать его порыв, глядя в сторону. Он никогда не позволял себе подобного при посторонних.  — Я пойду… к себе. Рука медленно разжалась и опустилась. Он отступил в сторону, дав ей пространство, но взгляда не отвёл. Она поднялась с кресла и вышла из комнаты, не оборачиваясь. Вверх по лестнице на второй этаж, мимо подсобки в женском магазине, к порталу в дверном проёме. ***Когда звук её шагов затих, Артур стоял неподвижно, глядя в пустоту. Резко выдохнул через нос и провёл рукой по лицу, задержав пальцы на шраме. Он вернулся к мониторам, приковав взгляд к камерам сектора, о котором они говорили. Пальцы задумчиво стучали по столешнице. Прошёл час. Два. Патрульные сменились, Амир, заглянувший с докладом, получил лишь короткий кивок. Ближе к ночи он встал. Отстегнул тяжёлый пистолет, проверил обойму и, щёлкнув затвором, убрал его в сейф под столом. Беззвучно, как тень, поднялся на второй этаж, прошёл мимо подсобки и остановился в конце коридора. Он не зашёл и не постучал. Просто стоял в тени, привалившись спиной к стене и скрестив руки. Голова слегка склонена — прислушивался к тишине за порталом, охраняя её. Глаза были прикрыты, но он не спал. Стоял на часах. Спустя время его губы шевельнулись, произнося беззвучно в ночную пустоту: — База. Ты — моя база. ***Она не спала. На первом этаже тихим сиянием светились устройства Альбрехта. Скиталец всё в той же одежде, сидела в кресле на балконе среди растений. Вытянув ноги и сжимая стакан с каким-то крепким пойлом, смотрела в темноту окон второго этажа. Никто до сих пор точно не знал, куда они выходят. Артур слышал скрип кресла и шум приборов сквозь портал. Не звук, а вибрацию в воздухе, которую улавливала броня, сросшаяся с нервами. Он не шевелился, только глаза открылись, фокусируясь в пустоте. Он отсчитал десять секунд. И сделал шаг вперёд, прямо сквозь портал; броня на мгновение сверкнула бирюзовым. Артур не искал её — взгляд сразу зацепил силуэт на балконе в тусклом свете гирлянды. Он поднялся по лестнице, точный и лёгкий, как большой кот. Остановился на границе ковра и паркета, у спальной зоны, скрестив руки на груди. — Кофе был отвратительным, — его бархатный голос с хрипотцой прозвучал в тишине громче выстрела. — Но он хотя бы греет. А не это... что ты там пьёшь в два часа ночи? Она видела его краем глаза ещё внизу, с момента вспышки. Сердце поднялось к самому горлу, отдаваясь гулом в ушах. Слух обострился до предела, но она замерла, держась особняком — безразличная живая статуя. — Входишь без стука… а если я без одежды? Он не шевельнулся, но губы дрогнули — признание её удара. — Тогда я бы стоял там же, где стою сейчас, — ответил он спокойно, голос стал мягче. — Только повернулся бы спиной. И спросил бы то же самое о твоём напитке. Тактика ухода от ответа не сработает. Если бы ты была без одежды, у тебя не было бы времени сидеть с бокалом. Ты бы либо схватила оружие, либо бросилась за штору. А ты сидишь. И пьёшь что-то горькое — я видел, как ты сморщилась. — Ты поразительно уверен в этом… значит, размышлял. Слишком много оправданий, — Она повернула голову в профиль, не глядя на него, — Здесь второе кресло. Где стакан, ты знаешь. Бутылка там же. Скиталец не стала спрашивать, почему он пришёл. Если бы причина была срочной, он бы выдернул её без разговоров. А сейчас просто стоял в полумраке, ожидая приглашения. Артур помолчал, затем снял портупею и повесил её на спинку кресла. Без неё его силуэт казался менее громоздким, но не менее опасным. Прошёл к импровизированному бару на комоде, налил в стакан на два пальца. Прихватил бутылку с собой, чтобы не вставать. Тяжело опустился в кресло, откинулся, вытянув ноги и глядя в темноту за окнами. — По периметру тихо. — Он сделал глоток, скривившись. — Твоё пойло... хуже моего кофе. — Не нравится — не пей, — отрезала она. — Почему ты не пошёл спать? Артур вращал стакан, наблюдая за бликами в жидкости в свете огоньков гирлянды. — Потому что ты не спишь, — ответил он просто, как констатацию факта. — И потому что этот паттерн беспокоит. Тишина перед бурей. Я чувствую её в костях. В этой... — он постучал костяшками по пластинам на груди. — Второй коже. Он отпил ещё, на этот раз без гримасы, принимая эту горечь как должное. — И потому что... когда ты думаешь о «следующем витке», я думаю о том, что ты можешь решить уйти. Чтобы не «втягивать нас» снова. Это был бы тактически неверный ход. — Дать вам погибнуть из чувства вины? — Она глянула на него прямо впервые с момента его прихода, подняв брови. — Ну нет. Не дождёшься. Он резко коротко выдохнул — смешок без тени веселья. Наклонил голову, и прядь упала на лицо. — Хорошо. — В его голосе послышалось облегчение, которое он не пытался скрыть. — Потому что если бы ты ушла, мне пришлось бы тебя найти. Это отвлекло бы от защиты базы. Неэффективное использование ресурсов. Он поставил стакан, поворачиваясь к ней всем корпусом. Правый глаз в полумраке казался светящимся. — Так что давай договоримся. Никаких героических самоустранений. Мы уже однажды переписали историю. Все вместе. Это... команда. И я не собираюсь её менять. — Ох, интересно, и как бы ты это сделал? — Она развернулась к нему, опершись на подлокотник. В голосе слышалась сталь. — Ты же знаешь, что я всегда возвращаюсь. Из самой дальней дыры системы. Из, мать его, будущего. Потому что это теперь мой дом. Ни Дувири, ни корабль с Ордисом, а это. Не пытайся оскорбить меня такими предположениями. Меня это злит. Она откинулась в кресле, запрокинула стакан резким жестом, допив до дна. Протянула его Артуру в молчаливой просьбе долить. Он замер на секунду, поражённый вспышкой её гнева. Затем поднялся и взял стакан, хотя мог просто дотянуться. Пальцы невзначай коснулись её кожи. Поставил на столик рядом со своим, с плеском наполнил оба стакана золотистой жидкостью наполовину, протянул ей обратно. Сам снова сел в пол-оборота, облокотившись на колени. — Я знаю, — голос стал низким, сдавленным. — Я знаю, что это твой дом. И это именно то, что меня пугает. Потому что дома горят. Дома берут штурмом. Он наклонился ближе, переходя на шёпот, полный той самой хриплой уязвимости, которую редко себе позволял. — И если бы ты ушла не в миссию, а... чтобы нас спасти от себя... я бы искал тебя не как командир. Я бы искал тебя лично. По всем дырам, до самого конца времён. Потому что это теперь и мой дом тоже. И без тебя он — просто пустая комната. Его слова прозвучали как удар. Она замерла, пытаясь заставить себя дышать, растягивая молчание, оставив его слова без ответа и стараясь удержать лицо изо всех сил. Небрежно сползла в кресле, облокотившись на подлокотники, вытянула ноги, скрестив их. — Это, — Она указала на свой стакан, постучав ногтем по стеклу, сохранив спокойный тон титаническим усилием, — твоя заслуга.  Он фыркнул и выпрямился в кресле, глядя на неё поверх края стекла, повернул его, оставляя на стекле вязкие потёки, сделал глоток. — Ты видела, как я стою у портала. Слышала. Почему не прогнала? — Нет. Не видела, — честно призналась она. — Я вообще никого не жду в два часа ночи без повода.  — Повод был, — ответил он тихо. — Тишина. И ты. Это достаточный повод для командира, чтобы проверить ключевой актив. Его голос потерял саркастичность, став непривычно прямым: — Я иногда проверяю коридор. Думал, ты в курсе. Думал... это как негласное правило. Я охраняю портал. Ты — внутри. Так система работает. — Ключевой актив? Предполагала, у тебя есть более важные дела, — она удивленно вскинула брови, потом потерла переносицу, зажмурившись. — Важные дела, — повторил он хрипло, глядя мимо неё. — Патрули, отчёты, стратегии. Но... — он сделал паузу, сжав стакан так, что стекло едва не треснуло. — Система ломается, если одна из частей выходит из строя. Я просто обеспечиваю стабильность. Он допил виски и поставил стакан с резким стуком. Теперь смотрел прямо на неё — маска из стали и шрамов. — И спать мне всё равно не шло. Удовлетворена объяснением, Скиталец? Или мне составить письменный рапорт о нарушении режима? — Я — причина поломки твоей системы? — она подняла на него усталый взгляд, печально усмехнувшись. Вопрос заставил его замереть на несколько долгих секунд. Артур отвернулся, проведя ладонью по лицу, словно стирая усталость. — Нет, — сказал он глухо, почти шёпотом. — Ты причина её... работы. Его лицо не выражало ничего, но голос, слишком тихий, едва заметно надломился. — До петли система была проста: выжить, выполнить задачу. Найти Энтрати. Держать Виктора и техрот под контролем. — Он сделал паузу, задерживая взгляд на её глазах. — Ты не поломка. Ты — новая вводная, которая переписывает протокол. И я ещё не составил инструкцию, как с этим жить. Кусая нижнюю губу, она смотрела на него слишком долго. Её прежняя колкость сменилась сочувствием с тенью улыбки: — Это что, признание, Артур Найтингейл? Он замер. Молчал так долго, что время, казалось, остановилось. Потом медленно выдохнул, и напряжение ушло, словно он опустил неподъёмный груз. — Да, — он выдохнул. — Это признание. И, если честно, я в ужасе от того, что это вообще происходит. Артур не отвернулся. Облокотился на колени, подавшись вперёд, сидел в кресле с обнажённым лицом и взглядом, в котором не осталось ничего, кроме усталой правды. — Я не умею привязываться. Но факт в том, что я уже привязан. К этому месту. К команде. К тебе. И я не знаю, что с этим делать, кроме как стоять на часах и пить отвратительный кофе, пока ты не проснёшься. — Я здесь… не к месту, — констатировала она, склоняя голову в его сторону и коротко поджав губы в извиняющейся улыбке. Он качнул головой — один чёткий отрицательный жест. — Ты именно там, где должна быть. — Артур подвинулся на самый край кресла. — Проблема во мне. В том, что я не знаю, как быть чем-то большим, чем командир на пограничной заставе. Но… Он посмотрел на свой пустой стакан, откупорил бутылку и снова наполнил оба, протянув к ней горлышко бутылки. — Если, конечно, система готова принять неисправный модуль с кучей ошибок и шрамов. — Артур… — выдохнула она. Он застыл. Больше не командир — просто человек, ожидающий вердикта. В его взгляде — вся выучка и стойкость, державшаяся сейчас на волоске. — Чего ты от меня ждёшь? — она смотрела на него обезоруженно, с готовностью слушать. — Ничего нового. Просто будь здесь. Этого достаточно. Больше, чем я когда-либо предполагал иметь. — Он посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки и снова разжал. — А от себя я жду, что перестану прятаться за протоколы. Что смогу просто быть рядом без тактической необходимости. — Ты сказал это, чтобы сбросить камень с души? — на её усталом лице застыло выражение сочувствия. — Нет. Это информирование… союзника. Теперь ты знаешь, — Он откинулся назад, постукивая пальцами по подлокотнику, — Я сказал это, потому что устал делать вид. Если мы — можем стать новой миссией, я намерен выполнить её со всей точностью. Только для этого нужно было уточнить задачу. — Получилось всё ещё плохо, — она усмехнулась и села удобнее, закинув ногу на ногу в его сторону. — Правильно понимаю, ты предлагаешь перевести наши отношения на новый уровень? Прямой вопрос заставил Артура напрячься, как перед прыжком, он поёрзал в кресле, сцепил пальцы в замок перед лицом, поставив локти на колени. — Я предлагаю исследовать территорию за пределами устава, — он подбирал слова с осторожностью сапёра. — Без ущерба для службы, конечно. Провести разведку, оценить риски. Если ты готова к операции на неопределённый срок... без гарантий, кроме того, что я не отступлю. — Твои попытки завуалировать человеческое признание терминами — выглядят, как сюжет дешёвого порно, — она сдержала усмешку, но в глазах горела теплота. Он фыркнул. Искренний смешок превратился в низкий хриплый смех. Артур смахнул упавшую прядь, и на его лице появилась первая свободная улыбка — кривая и несовершенная. — Хорошо. Хорошо, чёрт возьми. — Он сокрушённо опустил голову. — Ты победила. Да, я предлагаю нам быть вместе. Не просто сослуживцами или друзьями. Вместе как пара. И да, это пугает меня до полусмерти, и я, наверное, половину времени буду продолжать говорить как идиот-командир. Но это предложение. Прямо. По-человечески. И я надеюсь, что это взаимно. Артур замолчал, глядя на неё с открытой, почти пугающей надеждой. Скиталец наклонилась в его сторону, сжав подлокотник до побелевших костяшек. Во взгляде метались мысли. — Тогда скажи мне — почему? — Её голос был тихим, с ноткой мольбы. — Почему, Артур? Вопрос обезоружил его. Он наклонил голову набок, взгляд стал далёким, будто он смотрел в прошлое, полное серых дней и пустых миссий. — Потому что... — слова давались ему с трудом. — Потому что за этот год в петле... ты стала единственной точкой, на которой держится мой мир. Единственным, что я по-настоящему боялся потерять среди бесконечного шума. И понял, что без этого — всё остальное бессмысленно. — Артур, я.... — Она опустила голову. — Я росла в одиночестве. В Дувири. Вокруг меня не было живых людей, даже когда я выросла. Не было, взрослых. А у тебя были отношения. Аой. Кто-то до неё. Он откинулся в кресле, взгляд был направлен куда-то внутрь себя.  — Был ли у меня опыт? Да, был. Помогает ли он мне сейчас? Нет. Ни на йоту. Всё, что я знал раньше, осталось в другой жизни и с другим телом. Так что в этом мы на равных. Я такой же новичок, — Он помедлил, глянув на неё, чтобы оценить эффект от его слов, — Так что, если ты согласна... мы будем разведчиками на этой новой земле. Оба. Никто не ведёт. Мы просто идём. И смотрим, куда это нас приведёт. Она сделала глубокий вдох, поразмыслив какое-то время. — Хорошо. Давай попробуем. — Ответила она, не глядя на него. Руки на коленях дрожали так, что это было заметно даже в полумраке — чистый адреналин, который некуда деть. Артур молча поднялся и сел на столик прямо перед ней, обозначая присутствие всем своим телом. Сократил дистанцию до нескольких сантиметров, колени почти касались её. Он просто накрыл её ладони своими, гася эту дрожь тяжестью хитина. Она тут же вцепилась в его пальцы в ответ, сжала до побелевших костяшек, лишь бы не дать рукам снова заходить ходуном. — Первое правило, — его голос стал бархатным шёпотом. — Никаких резких движений. Иди в своём темпе. Артур замолчал, изучая её лицо. Всё его внимание было сосредоточено только на ней. — Никаких внештатных ситуаций. Это радует. — Что ты подразумеваешь под внештатными? — она всё-таки подняла на него взгляд, пытаясь вернуть себе прежнюю ироничную маску, бровь поднялась сама собой. — Паника. Отстранение. Желание спрятаться за уставом, — он усмехнулся, перечислив спокойным тоном. На её лице застыла кривая усмешка. Она чувствовала, как под её ладонями пальцы Артура на мгновение дрогнули. Он медленно поднял руку и, не дожидаясь согласия, осторожно заправил прядь ей за ухо. Она не отвела взгляд, не дрогнула, когда его пальцы мягко коснулись её виска. — Ты думаешь, меня накроет паническая атака от твоих прикосновений? — она мягко ухмыльнулась, опустив глаза на их руки на ее коленях. — Нет. Но я боюсь сделать что-то не так и причинить тебе боль. Я привык к бою, там нужна грубая сила, навык. Здесь — только мы. И я боюсь ошибиться. Он осторожно перехватил её подбородок, вынуждая смотреть прямо в глаза. Она замерла, почти перестав дышать, чувствуя, как этот «командирский» тон окончательно рассыпается. — Я продумываю отходные пути не потому, что жду провала. Я хочу, чтобы у тебя всегда был выбор. Даже если этот выбор — оттолкнуть меня. — Я не хрустальная ваза, Артур, — выдавила она сдержанно, хотя сердце стучало в висках. Он фыркнул, и его плечи наконец расслабились. — Знаю. Ты — смертоносный клинок из будущего, спасший наши шкуры. И вселенную заодно, — он наклонил голову, подняв глаза к потолку. — Но даже самому острому клинку нужен бережный уход между битвами. — Иногда ты поразительно много говоришь для солдатп, — она едва заметно подалась вперёд, сокращая последние крохи пространства. Глаза были прикрыты, а на губах застыла едва заметная улыбка. Голос стал значительно тише. — Ты понимаешь, что… ты будешь первым? Во всех смыслах. Он замер на секунду, затем резко выдохнул через нос, опустив глаза, а губы искривила тёплая ухмылка. — Это не проблема. Думаю, я справлюсь с этой задачей. Если ты не против. Артур замолчал. Он медленно, давая ей каждую секунду на то, чтобы отпрянуть, наклонился ближе. Поймал её взгляд, задержался на мгновение у самых губ и поцеловал её сам, судорожно выдохнув, когда губы, наконец, соприкоснулись. Ощущения от первого поцелуя застали его врасплох не меньше, чем её. Всё тело натянулось как струна — шок от того, что барьер, который он выстраивал годами, рухнул без единого звука. Она почувствовала, как его рука легла на плечо, притягивая к себе с той же осторожной, почти пугающей силой, с которой он гасил дрожь её рук. Она подалась навстречу, окончательно ломая дистанцию. Когда поцелуй прервался, он не отстранился. Прижался лбом к её лбу, закрыв глаза и тяжело дыша. — Код... зелёный, — выдохнул он хрипло. — Заткнись, — она коротко рассмеялась и легко толкнула его в плечо, не отстраняясь. Артур фыркнул. Когда он открыл глаза, в них не было и тени командира — только сбитое с толку облегчение. — Как прикажете, — он покорно кивнул с наигранной серьёзностью. — Значит, можно продолжать? — во взгляде мелькнула какая-то наивная надежда. — Если ты хочешь... — она медленно пожала плечами, глядя в сторону, — И если тебе завтра не нужно дежурить... И ты дашь мне выходной... И никто из отряда — даже Амир — не задастся вопросом что происходит.... Он слушал её список, и в его глазах появился тёплый, понимающий огонёк. Он кивнул, уже составляя план в голове. — Всё ясно, — ответил он просто, без лишних слов. — Я договорюсь с Куинси насчёт смены. Тебе можно сегодня отдохнуть — скажем, для проверки снаряжения. Амир... я найду для него дело подальше отсюда. С полным сканированием местности. На весь день. Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на неё целиком. Пальцы осторожно коснулись её колена. — Договорились? Или нужно что-то ещё добавить? Она смотрела на него как на ребёнка, который хвастался своим неумелым рисунком. — Ты же понимаешь, что со своими способностями Амир просканирует местность за пять минут, ещё и пиццу пожуёт на бегу? — в её голосе слышался смех. Артур хитро прищурился, и на его лице появилось редкое, почти озорное выражение. — Амир — молния на двух ногах. Это да, — согласился он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Поэтому его задание — не просто сканирование. Я дам ему координаты старой, очень разветвлённой подземной дренажной системы под Хёльванией. Полное картографирование, поиск возможных лазеек для Скальдры. Там десятки километров туннелей, половина — обрушена. Это займёт его минимум часов на пять.  Он смотрел на неё, изучая её реакцию. — Достаточно надёжное прикрытие? Или ты думаешь, он всё равно пронюхает? Её улыбка стала шире, а голова наклонилась набок. Видя её улыбку, его собственное лицо, напряжённое даже сейчас, смягчилось. — Ладно, ладно. Пусть пронюхает. В конце концов, он не дурак. — Он пожал плечами, и в его движении было что-то от мальчишеской беззаботности.  Он осторожно провёл большим пальцем по её щеке, его прикосновение всё ещё новое и неуверенное, но уже без прежней скованности. — Так что... беспокоиться не о чем. Сегодня — наш день. Если ты согласна. За высокими мутными окнами забрезжили рассветные сумерки, но в самом лофте было всё так же темно. На часах было 4:30 утра. Он заметил первый намёк на свет за окнами и тихо вздохнул — не с разочарованием, а с принятием. Время, как всегда, было против них. Но на этот раз он не торопился отступать к своим обязанностям. — Рассвет, — констатировал он тихо, его голос звучал скорее как наблюдение, чем как сигнал к отбою. — У команды ещё час до подъёма. Его рука с её щеки легла на руку, а его взгляд, затуманенный усталостью и чем-то ещё, блуждает по её лицу в полумраке. — Если хочешь, я могу уйти сейчас, чтобы всё подготовить... или мы можем потратить этот час на что-то другое.  — Давай просто побудем вместе. Без... слишком яркого продолжения. Хочу приберечь это на более спокойное время, чтобы не спешить, — она встала, не отпуская его руки, легко потянула за собой, в спальню, — Но я совсем не против проявления чувств с твоей стороны даже несмотря на то, что я в одежде.  Улыбка коснулась уголков её губ. Она отпустила его руку, предоставив ему выбор, а сама буквально упала на кровать навзничь, не отводя от него взгляд, и отползая выше к подушкам. Артур замер на мгновение над ней, затем принял приглашение. Он осторожно лёг рядом на бок, подпёр рукой голову, вторая легла между ними, обозначая дистанцию. Она перевернулась к нему лицом. Увидев его жест, улыбнулась почти умилительно. Осторожно взяла его ладонь и медленно, но уверенно положила себе на талию, придвигаясь ближе. Его пальцы напряжённые, на какое-то мгновение одеревенели от нового ощущения, от её тепла и мягкости. Затем рука расслабилась, просто лежала там, тяжёлая и тёплая, ладонью к её телу через ткань, принимая форму её мягкого изгиба. Он опустил голову на подушку, подсунув под неё руку, глубже вжался в матрас, и скованность в его теле растаяла, уступив место простой, глубокой усталости. — Старая привычка, — выдохнул он, и его голос звучал приглушённо. — Держать дистанцию. Контролировать периметр, если угодно. — Сейчас можно перестать, — ответила она шёпотом, растягивая слова, улыбка не сходила с её губ. Его большой палец неосознанно водил по рёбрам под тонкой тканью. — Главное не уснуть теперь, — её голос звучал едва слышно в этой темноте. Пальцы коснулись его лица самыми кончиками, убрав упавшую прядь. Вибрация его тихого смеха утонула в подушках. — Слишком поздно для таких предупреждений, — пробормотал он, его голос был уже сонным и глухим. — Ты... слишком хорошее прикрытие.  Его рука на её талии стала немного тяжелее, но дыхание осталось ровным и глубоким. Он ещё не спал, но уже балансировал на грани. Этот разговор вымотал их обоих сильнее, чем долгие часы дежурства перед ним. Через какое-то время она тоже провалилась в сон, уткнувшись лбом в его грудь. В полусне тяжёлая ладонь переместилась с талии на спину, прижимая плотнее и ближе.