Часть 1

Мягкий и приятный свет легонько выбивался из небольших окошек опрятного домика, играясь еле заметным отражением от керамической посуды. Аккуратные мокрые отсветы на тарелках Фриск трепетно протирал полотенцем цвета пыльной розы, складывая после посуду ровным рядом в кухонный шкаф. Прикрыв веки, словно медленно погружаясь в транс, он выполнял работу по дому почти автоматически, но от этого не менее сосредоточенно — разбирая посуду, помещая в ровные ряды цветные кружки, словно в маленькие полки́, только, конечно, не заставляя каждую отдавать ему честь. Его размеренные движения точно совпадали с ритмом незаурядной мелодии, звучащей из старого радиоприемника, который определенно было жаль просто выкинуть. Да и сам Фриск никогда не имел привычки избавляться от вещей просто так, будь то уже не раз использованные тряпки или остатки йогурта на обертке. Каждая вещь являла перед ним собственное, особенное значение, благодаря которому она еще могла сослужить тому добрую службу когда-нибудь, может, и в далеком будущем. Небольшую саморефлексию прервала звонкая мелодия, которая известила о конце работы стирающей машины. Фриск тихо усмехнулся, отложив одну из последних тарелок в сторону, и двинулся в сторону ванной комнаты, всё еще напевая себе нос мелодию из радиоприёмника. Он удивлялся сам себе, как рутина всё ещё оставалась приятным дополнением к привычному ритму жизни, нежели бременем. Захватывая в одну кучу всю мокрую одежду, Фриск вновь предался размышлениям, подтянув к себе ступнёй случайно потерявшийся носок. Конечно, его выбранный путь пришелся по пути далеко не всем. Казалось бы, разве ребенок, прошедший полностью Подземелье с монстрами, не сохранит манию приключений до самой смерти? Он вновь позволил себе тихий смешок, представляя себе, как раньше ловко миновал множество ловушек и находил общий язык с сотней монстров за один только день. Да… Вешая мокрые носки на специальный «вертолетик» для сушки, Фриск принудительно опустил себя обратно на землю. Его прошлое и правда можно описать таким способом, если основываться только на заголовках газет, в которых прогремела его история, или на светлых воспоминаниях. Но ведь всё было далеко не так, и тут уж не поможет дорогое время, которое обязательно всё вылечит. В его жизни всё наконец устаканилось настолько, чтобы пронести через себя все эти воспоминания вновь, дабы оценить их с рациональной точки зрения, провести ретроспективу. Всё было далеко не так радужно, как хотелось бы поначалу, хоть и закончилось неплохо. Всё же, его и запирали, ему лгали без извинений, били ради высшей силы… Размеренные движения его рук непроизвольно остановились, словно перебирание мокрых футболок придавало его мыслям несерьезный характер, хотя и сам Фриск прекрасно осознавал, что применить несерьезность к подобным мыслям было попросту невозможно. Разве можно легкомысленно относится ко всем тем событиями? Почему, иначе, в его жизни прямо так и вышло? Неужели сохранение мира между людьми и монстрами было превыше жизни подростка? Позволил бы он себе такое отношение, оказавшись на месте запертых монстров? Внезапно, его в прямом смысле вырвали из тёмных и тягучих мыслей всего одним маленьким жестом. Его талию сзади мягко обвили, словно змеи, две большие, но аккуратные руки. И, прежде чем Фриск успел хоть как-то среагировать, кроме того, что вздрогнуть, в шею неуверенно толкнулся чей-то проворный нос, сразу же нагло вдыхая его запах. Страх от неожиданности сразу же сошёл на нет — Фриск по-привычному прикрыл глаза и хихикнул от щекотки, пытаясь обернуться в чужих объятиях. — Чара!... — Сквозь смех напускно-возмущенно воскликнул он. — Щекотно же!! Из так нагло обнимающей его Чары вырвался победный смешок, и она, явно с улыбкой закатив глаза, как бы делая одолжение, позволила тому обернуться. Фриск даже не взглянул на одинокую кучку приятно пахнущей, только из стирки, одежды, только вмиг обернулся к девушке. Чара улыбалась с родной хитростью, однако у Фриска давно выработался фокус на морщинки около чуть прикрытых глаз — именно туда всегда ускользала та доброта, что полагалась ему, как муженьку, за столько лет брака. На ней всё еще был надето её уличное пальто, увидев которое, он без строгости запричитал: — Нельзя ведь в уличном дома!.. — но долго причитать ему не пришлось — на лице возникло краткое беспокойство. —Ты не попала под дождь? По телевизору передавали, что сейчас какой-то там циклон… Чара, всё еще отмалчиваясь, только уже с тёплой улыбкой покачала головой, позволяя Фриску издать облегченный вздох. Беспокоиться и отчитывать у того сил уже не осталось, поэтому он, побежденно выдохнув, покорно встал на цыпочки и подставил щёку, чуть прикрыв глаза, словно пёсик, ожидающий привычной вкусняшки. И вкусняшка не заставила себя ждать — родные ладони тёпло обхватили его щёки, а ярко отливающиеся на свете люстры губы оставили небольшой, но сокровенный поцелуй на его лбу. Чара, кажется, хотела оставить ещё, но что-то на лбу Фриска зацепило её взгляд, вызывая внезапный порыв неугомонного смеха. Ему, безусловно, приходился по вкусу этот звук – на собственном лице непроизвольно, словно автоматически появилась улыбка, однако причины порыва веселья он ещё не знал. Заранее осознавая, что от Чары объяснений не добиться, ведь ещё ближайшие пару минут ту будет сотрясать хохот, Фриск метнулся в сторону ванной комнаты, сосредоточенно глядя на собственное отражение. И сам не смог сдержаться от того, чтобы прыснуть. Он ожидал буквально чего угодно, особенно вспоминая тёмное прошлое Чары, связанное непосредственное с самыми различными шутками и разводилками, однако на его лбу горел красной меткой… Яркий след от помады как раз в форме губ! Фриск только несколько секунд смог выдержать недоумение на своём лице, прежде чем тоже захихикать, держась за раковину, чтобы случайно не упасть. Выглядел он и правда нелепо, если учитывать то, что яркий след, который, по логике, должен был выглядеть сексуально, располагался на лбу, словно целовали ребенка. Да и внешний вид Фриска, который провел весь день дома, выполняя различные домашние дела, был непрезентабелен: волосы всклокочены, а на талии завязан уютный фартук. Разглядывая себя, он и не услышал, как сзади вновь приблизилась Чара и устроила свой подбородок на макушке Фриска, с довольной улыбкой разглядывая того. Она, мурча, не смогла сдержаться от чуть злорадного вопроса: — О нет, родной, неужели ты предал моё доверие, получая какие-то поцелуйчики за моей спиной? Фриск коротко усмехнулся, но только почувствовав, как его вновь обнимают сзади, он почти облегченно выдохнул и доверительно откинулся назад, прекрасно зная, что Чара его точно удержит. Они простояли так пару долгих минут, однако из мягкого кокона одинаково не хотели выбираться оба. Секунды текли медленно, словно приторный мёд, прежде чем Фриск наконец в ответ чмокнул Чару в щёку, мягко прошептав той на ухо: — Что уж… Идём, накормлю тебя ужином, муженек-ревнивец~ Чара, хмыкнув, отстранилась через силу. Наблюдая за родным женским силуэтом, стягивающим с себя пальто, Фриск только думал о том, какими мизерными сейчас ему кажутся стенания насчёт собственного прошлого.