***

      На Бракке обнаружен джедай.       Сообщение пришло с имперского разведдрона. Не пустой слух от одного из тысяч осведомителей, не пустяковое возмущение в Силе – надёжная съёмка, пусть и слегка нечёткие кадры.       Джедай. Одно это слово для неё равносильно команде «взять».       Хищный зверь Империи, её лучшая гончая, Трилла Судури стучит каблуками сапог по выжженной чёрной земле, чёрный плащ летит за спиной, глаза под чёрным матовым шлемом цепко вглядываются в испуганные лица застывших перед нею в шеренге. Ну и где же ты?       Один из разборщиков, тщетно маскируя страх недовольством, вдруг выходит вперёд. Его речь льётся раздражающим назойливым ручейком, пока Трилла думает. Жизнь – высшая ценность джедаев. Джедай не сможет стоять и смотреть, как жизнь отнимают – даже если это всего лишь какой-то безымянный рабочий.       Она улыбается. Красное лезвие с тихим шипением входит в грудь болтливого абеднедонца. В ту же секунду звенит в пыльном воздухе сдавленный крик. Видимо, не просто «какой-то» рабочий. Я что, убила твоего друга, джедай? Тем лучше.       Рыжий, веснушчатый, в грязной одежде разборщика, с синим мечом чистого света – вот, за кем её послал Инквизиторий. Трилла Судури смотрит в искажённое болью и скорбью лицо, подсвеченное алым её клинка. Мальчишка совсем.       Он дрожит, держит оружие неуверенно, прерывисто дышит, когда Трилла наносит ему удар – пока только одними словами, но злые насмешки приносят удовольствия ей не меньше, чем изощрённые пытки. Стойка нетвёрдая, удары несмелые. Сколько было ему, когда началась Чистка? Пятнадцать, четырнадцать?       Она тоже была ненамного старше.       Он сбежал. Не сам, сам он был слишком ошеломлён и потерян. Если бы не помощь со стороны, Судури его бы поймала. Злоба сжимает горло, стоит только вспомнить ту, кто забрала добычу Второй Сестры. Такое знакомое лицо, мало изменившееся за годы. Когда-то эта женщина была Трилле роднее матери.       Сбежал.       Не сделать ни вдоха, ни выдоха. Страх, призрачный, ледяной, как взвесь буранов на Илуме, щекочет ладони и шею, трётся ласково об онемевшую грудь. Она знает, что следует за провалом.       Она бьётся в конвульсиях под разрядами тока, пока голос Владыки Вейдера хриплой наждачкой сдирает кожу до мяса. Виновата. Упустила предателя. Но она переживёт наказание, станет сильнее – и отплатит тому, кто обрёк её на этот позор.       Мальчишка.       Джедай.       Кэл Кестис.       Ненавижу, – шипит Трилла в тишину зала для тренировок, плавя своим световым мечом дроидов. Унизил её. Выставил неспособной ни на что дурой. Перед Владыкой, перед её эскадроном, перед другим Инквизитором.       Ненавижу, – зашедший невовремя офицер отлетает к дальней стене по мановению мысли Судури. Та, кто когда-то Триллу учила, предала и бросила своего падавана – а теперь защищает и учит чужого. Чем я была хуже, Джанда? Чем заслужила?       Ненавижу, – выдыхает она, чувствуя дрожь в руках. За грудиной неподъёмно ворочается глухая злоба. Ей не принадлежат ни собственный разум, ни тело, а он, этот надоедливый ничтожный отброс, с такими светлыми глазами, полными тихой печали, посмел остаться чистым, когда её беспощадно сломали. Вывернув наизнанку, выскребли всё изнутри, а затем заполнили пустоту чем-то тягучим и тёмным.       Ненавижу, – капают слёзы с густо накрашенных чёрных ресниц, оставляя мутные следы на полу и мундире. Вторая Сестра не имеет права на слёзы. На жалость к себе. На зависть к другому. Только на ненависть.       Трилла Судури отряхивает форму невозмутимо. Злость поёт внутри колким огнём. Убить? Нет, она ему умереть не позволит. Он должен пройти через то же, что и она. Трилла протащит его за шкирку сквозь все методы Инквизитория, замурует в железных застенках на неделю, на месяц, на год. Она хочет услышать плач «нет, пожалуйста, прекратите!», увидеть, как ужас выпьет все краски из его веснушчатого лица, как желание выжить, прекратить эту боль что-то сдвинет в нём невозвратно. Но он не умрёт – наденет такую же форму, встанет с ней рядом, и чёрный плащ будет колыхаться у него за спиной, и чёрный шлем скроет под собой огненную рыжину волос.       Ты станешь, как я, как мы все. Ты не выдержишь. Никто не выдерживает.       Она убила уже одного его друга, остальные просто ждут своей очереди. Пилот-латеронец, датомирская ведьма, глупый маленький дроид – и её бывший мастер. Голокрон Эно Кордовы станет её добычей – и виноват в этом будет мальчишка-джедай, чья самонадеянность и гордыня приведут к гибели стольких чувствительных к Силе детей. И тогда он сломается. Колени склонит враг Империи, а встанет её слуга – и тогда прошлые просчёты Второй Сестры перестанут быть чем-то значимым.       Вязкая, непроглядная бездна воет, бьётся внутри, хочет наружу. Запустив пальцы за свои рёбра, Трилла Судури зачерпнёт этой тьмы – и оставит на хрупкой душе Кэла Кестиса несводимые пятна.       Разобьёт его вдребезги, чтобы снова собрать.