Часть 1

      Агония горящих заживо тел. Крики умирающих отражались от древних церковных стен, смешиваясь в единую какофонию. Звуки ласкали Его слух лучше любой музыки. Казалось, ноты зависли в воздухе. Протяни руку – и коснешься любой из них, создавая все новые и новые аккорды. Размеренный шаг от одной угасающей жизни к следующей. Он должен увидеть каждую из них, как они меркнут, одна за другой. Заглянуть в глаза такой желанной для него Смерти, почувствовать ее вкус. Она наполняла его, будто заставляла кровь быстрее бежать по венам. Как жаль, что Его существование застыло где-то между желанием жить и желанием умереть. Догорел последний тлеющий огонек. Музыка стихла, и церковь погрузилась в звенящую тишину. Осталось лишь его собственное дыхание. Медленный шаг. Еще шаг. Зеркальная поверхность густой, темной жидкости под ногами шла рябью. Ее мерный плеск подсчитывал каждый шаг между рядами обожженных тел. Концы белоснежных крыльев, утопая в крови, лениво волочились по полу. Полы одеяния пропитались, стали грязно-бордовыми. Ангел поднялся по ступеням алтаря, на котором оставалась единственная уцелевшая свеча с едва заметным пламенем. Вторя действиям юного алтарника, ныне лежащего среди кучи тел, убрал старые огарки, и не торопясь, почти медитативно, зажег новые одну за одной, пока вся кафедра не озарилась светом. Приподняв полы одеяния, ангел коснулся коленями каменного пола. Серебряный крест на груди будто выжигал под собой кожу, плавил кости, добираясь до сердца в поисках остатка души. Он обхватил крест рукой, склоняясь и прижимаясь горячим лбом к ледяному полу в знак покаяния. Церковь наполнил умиротворяющий шепот молитвы в отпущение грехов.

***

Нервный стук в дверь нарушил почти вакуумную тишину комнаты. Девушка вздрогнула и резко обернулась, впервые за несколько часов отрывая взгляд от строк с символами, которые уже не один раз пытались слиться в единое размытое пятно. Однако позволить себе усталость приравнивалось к предательству. Сейчас ее знания и навыки были как никогда нужны отряду. Но еще больше они нужны бессмертным.       Внезапное движение девушки всколыхнуло до того мерно горящее пламя свечи, от чего по стенам заплясали мрачные тени, а движение ее собственной создавало иллюзию чужого присутствия. Тревога тугим узлом свернулась в животе – гостей она не ждала.       Осторожно, тихо ступая шаг за шагом, девушка подошла к двери и заглянула в замочную скважину. Коридор этажа, где располагались комнаты, был погружен в кромешную тьму. Все фонари и свечи давно погасил дежуривший сегодня Лестер.       – Лэйн, – знакомый уставший голос, почти мольба. Слишком хорошо знакомый. Настолько, что она успела понять – срывающиеся хриплые нотки выдавали смертельную усталость. Он почти не шевелил губами, отчего следующие слова вышли едва разборчивыми. – Я знаю, ты там. Пожалуйста…       Девушка провернула ключ и распахнула дверь.       Она не успела сделать и шага, чтобы впустить его, как Каин всем телом рухнул прямо на нее, едва удержав их обоих на ногах. От него пахло снегом, костром и... Лэйн почувствовала раньше, чем увидела, как вязкая бордовая жидкость тяжелыми каплями стекала по рукам, падала на пол, на одежду, пропитывая ее насквозь, отчего та неприятно липла к коже. Дыхание ангела было прерывистым, будто в попытках отдышаться воздух в легкие приходилось проталкивать силой, а взгляд – стеклянным, почти отсутствующим. Зародившаяся ранее в девушке тревога сменилась ужасом от осознания. Беглый взгляд прошелся по его телу, пока руки хаотично, вслепую ощупывали тело в поисках ран.       Каин прикрыл глаза, собирая последние силы, чтобы произнести на выдохе, с длинной паузой. Слова давались с трудом, царапая горло.       – Не моя… Цел.        Лишь перешагнув порог комнаты Лэйн, он почувствовал себя в безопасности. Тело выключило режим выживания, отчего ангела прошибла крупная дрожь.       Реакция Лэйн на внешний вид и состояние ангела должна была вызвать лукавую ухмылку и иронично поднятую бровь, после чего он обязательно должен был отвесить очередной саркастичный комментарий в свойственной ему нахальной манере, не оставляя без внимания ее искренние переживания, а Лэйн, в свою очередь, должна была закатить глаза и бросить Каину не менее саркастичный ответ, намекающий, что ему показалось, и на самом деле ей все равно и она ни капельки за него не переживает. Конечно же, это было откровенным враньем, и ангел прекрасно это осознавал. Он готов был предоставить Лэйн целую вечность, вырвать вечность из рук Создателя или самому стать ради этого Создателем, или вообще стать пылью под ее ногами, да кем и чем угодно, лишь бы это помогло ей справиться с пережитым и перестать бояться. Бояться его – Каина.       Боль разрывала его на части каждый раз, когда он видел ее. Ведь когда он видел ее – он видел страх и недоверие в ее глазах. Осколки ее разбитой души впивались острыми краями в его сердце, не давали возможности ранам затянуться, изо дня в день создавая новые поверх еще не заживших. Страх в глазах Лэйн был и сейчас, но то был другой страх.       Сейчас она не боялась его. Она боялась его потерять.       Ему нестерпимо захотелось прижать Лэйн к себе, коснуться ее волос, бесконечно покрывать поцелуями ее лицо и каждый миллиметр тела, вдыхать ее запах и наслаждаться теплом ее тела. Он знал. Он все это время знал: чувства Лэйн к нему никуда не делись, их просто спрятали. Посадили на короткую цепь и заставили ждать. И он ждал.       Лишь после произнесенных Каином слов девушка смогла выдохнуть. Он жив, он с ней, а с остальным они обязательно разберутся. Всегда разбирались.       Изо всех сил удерживая ангела на себе, Лэйн осторожно сделала несколько шагов к кровати. Он повторял движения за ней, с трудом переставляя ноги, будто те были закованы в кандалы, после чего рухнул на подушки всем телом, не открывая глаз.       Девушка присела рядом, осторожно убрала слипшиеся от пота и крови пряди белоснежных волос со лба, заправляя их за ухо. Пальцы, едва касаясь мраморной кожи Каина, нежно оглаживали его лицо. Одному лишь Создателю известно, как давно она мечтала это сделать и какие титанические усилия она прилагала, чтобы держать себя и свои руки подальше от ангела.       Лэйн произнесла шепотом, сдерживая слезы, подступающие от облегчения и от радости иметь возможность снова его касаться.       – Что произошло? Чья на тебе кровь? – будто вторя своим же словам, она провела пальцем по стекающей бордовой капле, оставляющей на лице Каина дорожку, подобную слезе.       На мгновение ей показалось, что Каин уснул и уже ее не слышал, а затем заметила хмурую морщинку меж его бровей. Трепетавшие веки скрывали лихорадочное движение глаз, а затем две красных радужки уставились прямо на нее. Отсутствующий взгляд сменился беспокойным, даже молящим.       – Я не… Я не помню.