Часть 3

Деревня встретила отряд настораживающей пустотой. Даже редкие хлопья мокрого снега, падающие со свинцового неба, замирали, так и не достигнув земли. Воздух казался плотным, ледяным и сухим, стягивал кожу на лице, заставлял вдавливать руки глубже в карманы. В серых, покосившихся от времени домах, - ни движения, ни огонька. Лишь темные тени, в страхе и любопытстве наблюдающие за прибывшим отрядом. Еще вчера здесь звенели колокола, извещая о начале службы. Сейчас же - лишь эхо собачьего лая, доносящееся с противоположного края деревни. Лэйн поежилась. Прикованные к их маленькому отряду взгляды ощущались почти физически, словно мерзлыми пальцами забирались под кожу. Каин, предусмотрительно спрятав крылья, шагал вслед за отрядом, держась рядом с Лэйн. Выражение его лица не выказывало никаких эмоций: они были спрятаны за мраморным изваянием равнодушия. Напряжение между Лэйн и Каином сгущало воздух настолько, что его можно было резать. В бесконечной карусели мыслей она даже не заметила, как они успели добраться до деревни. Как может тот, кто пришел к ней ночью, обессиленный и разбитый, быть сейчас таким спокойным? Как может тот, чьи руки, вероятно, находились по локоть в крови ни в чем не виновных людей, мог так спокойно идти рядом с ней? Без страха быть раскрытым, обнаруженным. Что это: вызывающая дерзость или вопиющее равнодушие? А что, если это не он? Ведь Отец Лжи давно покинул его разум, но даже в его присутствии Каин, которого знала Лэйн, мог бороться с разрушающим влиянием. Каин, как всегда, чувствовал ее. Держался поблизости, но границы личного пространства не преступал. Он не спешил пояснять. Равно как и не спешил оскорбляться, понимая сомнения Лэйн. Более того, он их разделял. Они оба знали, на что может быть способен Каин. Сейчас он и сам искал в своей голове то, что могло убедить его самого, а главное Лэйн в том, что их сомнения - это лишь страхи, отголоски их общих травм и не более. Искал и не находил. – Ты что-нибудь чувствуешь? – решилась спросить Лэйн и тут же смутилась двусмысленности вопроса. Каин остановился, удивленный, как ловко она обернула собственные сомнения в безобидный вопрос. В его глазах мелькнуло лукавство. Пожалуй, это было единственное, что выдавало в них с Авелем родственные связи. – Хотелось бы сделать вид, что я неверно толкую твой вопрос и поговорить о насущном, – губы растянулись в горькой усмешке, — но ведь это совершенно не важно, верно? То, что я чувствую. Ангел шагнул ближе, наклонился почти над самым ее ухом, чтобы слышала только она. Продолжил низко, почти мурлыча. – Важно лишь, готова ли ты услышать ответ на свой вопрос. – Каин ласково коснулся выбившейся из-под капюшона пряди ее волос. – А насчёт того, что ты действительно имела в виду: нет, чужой энергии или присутствия здесь нет. Я бы сказал. Лэйн застыла. Ее щеки пылали. Присутствие Каина так близко пробуждало в ней неудержимое желание его коснуться. Всего немного, на одну секундочку. Она старательно избегала его взгляда. Знала: встреча с ледяным омутом его глаз тут же разрушит все границы, которые она так старательно возводила. Среди всех недосказанностей и сложностей отпустить свою волю могло быть излишне опрометчивым решением. После их битвы с Баалом – Отцом Лжи – она не была уверена, что Каин, которого она так любила и за которого могла отдать жизнь, – был настоящим. – Мы не можем вечность друг от друга бегать, Лэйн. – Кончик носа, холодный, невесомо коснулся ее виска. Мольба в голосе ангела заставляла сердце сжаться от боли. "Безумие, как ты мне нужен". Девушка, собрав всю волю, осторожно отступила на шаг, и воздух снова стал просто воздухом, – холодным и пустым. – Сейчас не время. Нам нужно идти. В попытках избежать неловкости, она судорожно застегнула воротник куртки повыше, почти прячась в нем, и быстрым шагом догнала отряд. Каин сделал глубокий вдох, в немой мольбе поднял глаза к небу, выпустив облачко пара в ледяной воздух. Что ж, битва с демонами не закончена, за одной лишь разницей – теперь они внутри Лэйн. Каин нагнал отряд уже у церкви. Небольшое строение, как и было положено сельским церквям, находилось в самом центре деревни. Каменные стены внешне ничем не выдавали произошедшее, даже витражные окна и крыша оставались целыми. Дубовые двери, почерневшие и тяжелые, были приоткрыты и покачивались на ржавых, скрипящих петлях. По бокам от арки деревянных дверей были расположены две иконы святых, исполосованные трещинами, с проплешинами отвалившейся краски и штукатурки. В щелях между старой каменной кладкой виднелся мох, а восточная стена была оплетена диким виноградом. Запах сырости и гари примешивался к свежим порывам ветра. – А нам точно сюда нужно? – подал голос Лестер. – Кажется, нас здесь не ждут. Я затылком чувствую их взгляды, аж жутко… Он нервно повел плечами. Ноа ответил в свойственной ему манере. – Не переживай, тебя мы отдадим им первым. Попытка Ноа разрядить обстановку возымела обратный эффект. Отряд переглянулся, никто не решался войти. Каин закатил глаза. – Дома поплачете, когда вернетесь, – прокомментировал Каин. Затем, пожав плечами, непринужденно бросил, – Ну или если вернетесь. Он быстрым взглядом окинул отряд. – Разделитесь и опросите жителей. Мы с Лэйн осмотрим церковь. Не хватало еще, чтобы вы все там затоптали, варвары, – процедил он. Каин раскрыл тяжелые двери и первым шагнул в церковь. Лэйн последовала за ним, но остановилась, не успев сделать и пяти шагов. Для девушки, которая выросла в верующей семье, церковь всегда была оплотом спокойствия, умиротворения и безопасности. Местом искреннего покаяния и стремления к смирению. Сюда люди приходят, чтобы найти в себе силы пережить горе и боль, которые сильнее их самих. Картина, которая открылась перед ней сейчас, выворачивала весь смысл святого места наизнанку. Каменные стены от пола и почти до самого свода покрыты хаотичными следами языков пламени. И без того потемневшие от времени, сейчас стены казались черными. Пол был липкий от темных сгустков. Свечи давно прогорели, не осталось даже лампадок, отчего помещение погрузилось в сумрак, который нарушался светом, едва пробивающимся сквозь хмурое небо. Скамьи для прихожан беспорядочно сдвинуты, часть из них опрокинута. А между ними вплоть до самого алтаря – скрученные в застывшей боли тела. Легко было представить, как люди в панике, расталкивая друг друга, бежали к выходу, на ходу сносили все, что попадалось на пути, спотыкались о скамьи, падали и больше уже не поднимались. В едва уловимом луче света что-то блеснуло. Лэйн подошла ближе, пытаясь разглядеть, и тут же отпрянула. Ужас пробежал по позвоночнику вверх. Среди скамеек, прямо в ворохе сгоревшей плоти, виднелся маленький золотой крестик с резными, теперь уже оплавленными, краями, а рядом – детская кукла. Лэйн замутило. Сладковатый запах паленой плоти, едкий запах горелой древесины и металлический запах крови смешивались с запахом свечного воска и ладана в странную богохульную смесь. Она зарылась носом в воротник куртки, стараясь дышать через раз. Взглядом неосознанно нашла Каина. Ангел стоял возле алтаря, перебирая огарки в поисках подходящих. Химические источники света, которыми обычно пользовались в отряде, стремительно заканчивались, а потому Дмитрий распорядился выдавать по одному на пятерых, и сейчас они с Лэйн таким богатством не располагали. Механическим движением он чиркнул спичками и зажег свечу. Алтарь озарился теплым светом, скрывая в темноте страшную действительность. Ангел потянулся зажечь другую, как тонкие женские пальцы, будто нарочно задержавшись в прикосновении, осторожно выхватили из рук Каина следующий огарок. Ангел замер. Из-под опущенных ресниц он наблюдал, как Лэйн поднесла свечу к маленькому, уже горевшему пламени, расплавила низ свечи, а затем опустила ее в резную подставку подсвечника. Из легких разом вышибли весь воздух. Тьма, которая, казалось, должна была расступиться под натиском тлеющих огоньков, сомкнулась вокруг Каина, как тяжелый занавес, забирая с собой и тусклый дневной свет, и теплое пламя. Каин будто парил в невесомости. Страшной, темной, холодной невесомости. В ушах стоял гул, в котором он с трудом разобрал крики о помощи, детский плач, молитвы и проклятия, сплетенные в один протяжный, надрывный звук, бьющий в виски. Через мгновение пустота под ногами исчезла, сменяясь алой, живой, теплой кровью, расползающейся по каменной кладке. Перед ним, у алтаря, где только что стояла Лэйн, как в дурном сне явились призраки тел, ужасающе реальные в своей агонии. А по венам разливалось наслаждение. Оно наполняло каждую клеточку тела удовольствием. Но нет, в этом удовольствии не было безумия. Это удовольствие дарило почти детский восторг, абсолютно осознанно ощутимый, читаемый во взгляде, отраженный в неестественно растянутой улыбке. Сейчас именно он являл собой воплощение бога, и упивался этой властью. Это он владел судьбами невинных, обрекая их на муки и страдания. Он есть Страшный Суд. Воск с горящей свечи капнул на пальцы Каина, обжигая настоящим огнем. Видение лопнуло. Он стоял возле алтаря, вперив руки в деревянную поверхность. Голова была опущена, словно он смиренно склонил ее перед палачом. На лбу блестели капли холодного пота. – Каин… – Лэйн осторожно коснулась его плеча. Ангел вздрогнул, будто очнулся от кошмарного сна, а затем повернулся к ней. Лэйн увидела опасные красные радужки. – Ты хотела ответов, Лэйн? – Хищная улыбка растянулась на его лице, заставив девушку попятиться. Сознание кричало: «Остановись!», но тело не слушалось. – Тебе ведь нужны ответы. – Каин продолжал напирать на девушку, пока она не уперлась спиной в стену. Теперь бежать было некуда. Секунда – и его холодные пальцы мертвой хваткой вцепились в ее горло, вжимая в каменную кладку. Лэйн хватала ртом воздух, царапала руки Каина, силясь оттолкнуть их от себя. Страх подкатил к горлу, кислорода не хватало. Ее здесь никто не услышит. Ее здесь никто не спасет. Правильно делала, что опасалась его. Теперь он ее убьет. – Милая Лэйн, – ядовито, ласково, нараспев. Адреналин стучал в висках, оголяя все чувства, обостряя реакции, отчего прозвучавший над ухом шепот был сродни крику. – Ты так хочешь узнать, кто виноват в смерти невинных. Но так боишься оказаться правой. Он тихо рассмеялся. Жуткое, игривое безумие плескалось в красных радужках. – Ты... – Лэйн попыталась вдохнуть. – Ну наконец-то! Предсмертная смелость тебе к лицу, дорогая, – жестокая улыбка озарила его лицо. Верхняя губа изогнулась в отвращении. Пальцы окончательно лишили кислорода. – Ты не мог, – перед глазами все плыло. Красные радужки смешивались с огнями свечей, сливались в одно пятно. Цепляться было не за что. Силы покинули ее, и теперь тело безвольно сползало по стене, удерживаемое лишь Каином. Она не успела увидеть раздражение, мелькнувшее на лице Каина после ее слов. Не успела увидеть, как он лихорадочно рассматривал ее лицо, искал в нем ответы. Как раздражение сменилось недоумением, а радужки в мгновение превратились в такие родные, цвета зимнего льда. Как ужас осознания захлестнул Каина с головой. Его рука, всё ещё сжимавшая её горло, разжалась, будто коснулась раскалённого металла. Он отпрянул, глядя на свои пальцы, на бледные, багровеющие отметины на её шее. В его глазах отразилось непонимание, переходящее в животный страх – за то, что его тело только что совершило вопреки сознанию. – Лэйн... – его голос был хриплым, разбитым, абсолютно человеческим. – Я... я не... Боже, что я наделал…