Несданный отчет

Уже вечерело, пиво все еще недопито, солнце медленно опускалось за горизонт; улицы окрашивались в красные тона, и как будто только сейчас, хранитель вспомнил, что должен был сделать с "избранным". Встрепенувшись, Белобрысый вскочил со своего места и внезапно начал шариться в своей сумке-почтальонке, что-то ища. – Ты чего? – спросил сукуна, немного удивившись внезапному всплеску. – Чёрт! Из-за возни с тобой, я совсем забыл про свои дела! – паникуя ответил Сатору. Найдя то что нужно, он достал из сумки обычную белую ручку и какой-то свиток, который светился ярче чем сам ангел... Рёмену пришлось сощуриться. Он попытался разглядеть эту таинственную вещь. – Что это? – спросил подопечный недовольно из-за дискомфорта. – Отчёт, – коротко ответил Сатору. Он раскатал свиток, прижимая его к стене и начал быстро что-то писать на нем. – Какой еще отчет? – не понимая спросил Рёмен, хмуро следя за его движениями. – О том, что ты, а именно, **избранный**, был найден, – хмыкнув пробормотал хранитель. В мгновение его подопечный оказался рядом с ним и попытался схватить записку. Но только он ее коснулся, как его сразу же прошибла ужасная жгучая боль в руке. Сукуна буквально отпрыгнул и стал шипеть от боли, держа раненную руку. Она дрожала. Огромный шрам покрыл ее, казалось, в нен ударила молния. Ангел от внезапности громко вскрикнул и уронил ручку, сам отпрыгивая назад; свиток сгорел ярким желтым пламенем сразу после касания. Но хранителю до этого не было дела. Он быстро подбежал к своему подопечному и достал из сумки какой-то флакон. – Глупец! Кто тебе разрешал трогать послание?! – недовольно шипя спросил Сатору, выжимая в руку какую-то мазь. – Кто ж, черт тебя подери, знал что мне нельзя трогать это?! – хрипло и чуть ли не стоная спросил Сукуна в ответ. Тон озлобленный и полный боли. – Я тебя точно скоро прибью! – крикнул Сатору, аккуратно касаясь раненной руки и покрывая ее холодной мазью. Рёмен зашипел громче, но по мере того как ангел вел своей теплой ладонью по его коже, боль стихала и вскоре почти полностью сошла на нет. – Рана заживет в течение нескольких дней, – фыркнул Белобрысый, закрывая флакон и закидывая обратно в почтальонку. Он все еще недовольно пялился на Сукуну и злился на его безрассудство. Подопечный же в свою очередь с удивлением и неким недоверием смотрел на свою руку со шрамом. Пауза. Рёмен пришел в себя и грубо откашлявшись, скрестил руки на груди. Взгляд стал серьезным и был устремлён на Сатору. – Никаких "избранных" и прочей чуши, – выпалил темноволосый. Всё еще противился... – Отказываюсь! – добавил он уверенно. – Не можешь, – устало хмыкнув пробормотал ангел. Он не дал Сукуне ответить и продолжил: – Хотя своей выходкой ты отсрочил твою будущую судьбу на 3 дня минимум, – наклонившись за своей упавшей ручкой пробормотал он. – между прочим эта бумага очень ценная, не каждый ангел может получить ее; теперь, когда из-за тебя она была уничтожена, придется ждать пока мне вышлют новую, – немного недовольно выпалил он, открыто обвиняя Сукуну. Рёмену же осталось лишь со вздохом закатить глаза, буквально говоря этим: "ой да ладно тебе." Хранитель высунул язык в ответ. – Ну, теперь я буду жить у тебя, – внезапно, ухмыльнувшись во все 32 зуба, выкинул он. – Нет! – вскрикнул Рёмер резко, в одном доме с этим идиотом он не выживет и дня!