Ради Любви

Ему всего четырнадцать, но Джейме уже знает: Рейгар Таргариен — самый большой чертов болван во всех Семи Королевствах. И дело даже не в истории с девчонкой Старков. Побег с какой-то смазливой девицей и впрямь выставил принца полным идиотом, но на самом деле Джейме ненавидел Рейгара за то, что тот не любил Элию Мартелл. О да, поговаривали, что он относится к Элии с нежностью. Но любой мог бы сказать, что он не влюблен в свою жену. На пирах Рейгар любезно с ней разговаривал, на публике держал за руку, и у Джейме скрипели зубы от абсолютной фальши этого действа. Джейме слышал, как люди твердят, будто его сестра Серсея — прекраснейшая женщина во всех Королевствах. Он слышал то же самое о Лианне Старк и даже об Эшаре Дейн. Это ложь. Лианна Старк, эта волчица — вот причина, по которой Рейгар бросил Элию. Дева из дома Дейнов, может, и миловидна, но без фиалковых глаз она была бы просто очередной девчонкой. А Серсея… она действительно красива, но мила снаружи и ужасна внутри — полная противоположность Элии. Он наблюдает за ней с другого конца двора: её темные волосы грациозно рассыпались по плечам, её глубокие глаза сияют, пока маленькая Рейнис хватает её за платье. Элия Мартелл — самая прекрасная женщина, когда-либо ходившая по этой земле, и Джейме это знает. *** Её кожа всегда горячая, как пески Дорна. Джейме нравится, когда ей приходится держаться за его руку или под локоть, в то время как он сопровождает её по Красному Замку, хотя Серсея за это на него злится. Иногда тёмные волосы Элии касаются его лица, и от них пахнет чем-то, напоминающим пряности Дорна, и он любит её за то, что она не пользуется духами из Королевской Гавани или, что ещё хуже, духами Таргариенов. Ему всего пятнадцать, и иногда он фантазирует о том, как бы было увидеть Элию Мартелл обнаженной, и сама эта мысль более возбуждает его, чем вид реальных других женщин. В отличие от ситуации со своей сестрой, Джейме хочет её общества больше, чем её тела, потому что у Элии прекрасный, добрый голос, и ощущение её горячей кожи, когда она иногда обнимаего его, — это больше, чем ему когда-либо было нужно. — Сэр Джейме? Не могли бы вы проводить даму в её покои, пожалуйста? — Конечно, моя принцесса. Скоро наступит вечер, и заходящее солнце заставляет темные волосы Элии переливаться великолепными розовыми и оранжевыми оттенками. Она кладет руку на его сильное плечо, пока они идут по коридорам, и их тени вырисовываются высокими перед ними. Рейнис — милая девочка, вечно болтающая, держа одной рукой мать за руку, а другой — черного котенка. Элия улыбается дочери, и хотя у Рейнис волосы и цвет глаз отца, теплые глаза и горячая кожа — это чистая, благословенная Мартелл. Даже Эйгон, всего лишь младенец, которого Элия иногда позволяет Джейме держать на руках, имеет смеющиеся милые глаза матери, которые так любит Джейме. На людях она почти не говорит с Джейме, ведь она — Элия Мартелл, жена дракона и заложница короля, но когда наступает ночь и за ними наблюдают лишь звезды, она разговаривает с ним свободно. В основном о своем доме, о Дорне; Джейме знает, как сильно она тоскует по родине — по тому благоговению, с которым Элия в деталях описывает сочные апельсины или мерцающие пески. Джейме хотел бы увезти Элию в Водные Сады, чтобы Рейнис и Эйгон играли на берегу, пока он плавает со своей принцессой, но он — рыцарь-лев, а она вынуждена притворяться драконом. Он провожает Элию до её покоев, и, как всегда, у принцессы находится улыбка только для него. *** Поначалу жизнь была неплоха, даже когда Рейгар сбежал с девчонкой Старков. Джейме изо всех сил старается игнорировать напряжение, нарастающее в королевствах, и ненависть, направленную прямо на Красный Замок, потому что всё, чего он хочет сейчас — жить счастливо с Элией. А затем из-за Рейгара всё летит к худшему. *** На мгновение Джейме даже охватывает гордость за Роберта Баратеона, убившего Рейгара Таргариена; он даже радуется тому, что этот штормовой лорд на его стороне. В ту ночь Джейме засыпает, воображая окровавленного павшего принца-дракона в водах реки. Он мечтает о том, как заговорит с Элией на следующий день, как они даже сбегут в Дорн, где смогут вырастить её детей как своих собственных. Но рассвет приносит новый, свежий ужас. Войско входит в город с хохотом и шутками, Грегор Клиган идет первым; они смеются, а в воздухе густо стоит запах смерти и чего-то еще более тревожного. Джейме молод по сравнению с другими рыцарями, и он тоже смеется, выкрикивая: «Кого, кого, кого мы убили?». Когда ему говорят: «Ещё драконов», он предполагает, что пал очередной Таргариен, и это сбивает его с толку. «Кого, кого?» Но убит не благородный рыцарь-дракон — это двое маленьких детей, и их кровь липнет к пальцам Горы. Он ошеломлен и тупеет от ужаса, потому что даже осознав, что Рейнис и Эйгон зверски убиты, Джейме ещё надеется, что Элия жива, но Гора уже пересказывает историю о том, как он… Нет. Нет. НЕТ. Элия Мартелл была изнасилована и зарезана руками Грегора Клигана по приказу отца Джейме, Тайвина Ланнистера… Нет, — думает Джейме, и всё его тело леденеет, — нет, нет, нет, пожалуйста, вы, гребаные ужасные боги, не дайте ей умереть, она невиновна, и это всё вина проклятого Рейгара… Он не может убить Гору, не может убить Роберта и не может убить своего отца, поэтому он просто уходит из замка и бежит… *** Джейме сам не понимает, как это вышло, но теперь он стоит лицом к лицу с Оберином Мартеллом. — Твой отец, — единственные слова, которые Джейме способен осознать. Оберин обрушивает на него удар за ударом, но Джейме искуснее, он блокирует выпад Змея. — Стой! — кричит чей-то голос, и лишь мгновение спустя Джейме понимает, что это его собственный голос. — Нет! Я никогда не хотел причинить Элии боль, пожалуйста, я любил её! Это вина моего отца, и вина Роберта, и… Змей замер, и Джейме видит, что они оба плачут. Слепо, захлебываясь словами, Джейме рассказывает этому человеку из дома Мартеллов всё об Элии — всё, что он знал и любил. Это довольно странное признание в любви, но оно — его собственное. Большая часть того, что Оберин Мартелл говорит следом, ускользает от Джейме, потому что всё, что он слышит — это бешеный стук собственного пульса в ушах. Но последнюю фразу он не забудет никогда. — …потому что в Дорне, в нашей семье, мы — змеиное гнездо, — голос Оберина грубее, чем у сестры, но в нем та же подспудная сила. — И если ты ступишь в это гнездо, Ланнистер, какая разница, кто укусит первым? — Я не понимаю… — Месть, Ланнистер. Элия не сможет отомстить за себя сама. Остаток его речи тонет в тумане, потому что перед глазами Джейме теперь стоит образ лишь одного человека, которого можно убить. Он скачет обратно к Красному Замку, а Оберин Мартелл салютует ему вслед. *** В чертах Рейгара определенно было больше от Рейлы, но когда Джейме приставляет меч к его спине, Эйрис внезапно становится до ужаса похож на своего сына. Это вина его отца, и вина Роберта, и вина Грегора, и вина Рейгара, и, быть может, даже вина Лианны (или, быть может, Джейме просто нужно кого-то винить), но Эйрис — единственный, кого Джейме может убить прямо сейчас, чтобы отплатить за Элию. Он держал её в Красном Замке, он заставил её выйти за Рейгара. Когда меч плавно вонзается в Эйриса Таргариена, брызги крови летят на руки Джейме Ланнистера — это кровь павшей династии Таргариенов и кровь Элии Мартелл. Он не понимает — по крайней мере, пока, — почему кто-то может презирать его за это. *** Джейме довольно часто спит с Серсеей после убийства Элии. Не потому, что его любовь к Элии перетекла в тело сестры, а просто потому, что Серсея теплая и с ней уютно лежать рядом. Иногда Джейме вспоминает, что он мог бы быть женат на Элии Мартелл, и эта мысль душит его. Каким чудесным было бы будущее, если бы его мать не умерла: дни, проведенные в Дорне среди золотых песков с его принцессой; воспитание детей с теплыми улыбками, изумрудными глазами, смуглой кожей и золотыми волосами… но эта фантазия причиняет слишком много боли, чтобы ей предаваться. Иногда Джейме вспоминает, что Серсея могла выйти за Рейгара Таргариена. В конце концов, она была в него влюблена, и, возможно, принц-дракон смог бы полюбить его сестру. Он бы никогда не бросил Серсею ради Лианны Старк, и тогда не за что было бы сражаться, не было бы смертей. Всё могло сложиться правильно, — думает Джейме. Он не может винить только Рейгара, или Роберта, или Эйриса, потому что в убийстве Элии виноваты все. Серсея, например, винит Тириона в смерти их матери — так мог ли Тирион убить Элию? Могла ли быть виновата Лианна Старк, с её кокетливой улыбкой и прекрасными глазами, соблазнившими принца-дракона? Все и всё убило Элию, — думает Джейме. — Все и всё, что в итоге убьет и нас. *** В бастарде Эддарда Старка есть нечто такое, что ему не нравится — что-то в его серых глазах и в том, как он держится. Джейме не может понять, что именно, до самого пира в Винтерфелле, когда Джон Сноу упражняется с мечом, и до Джейме доходит, на кого похож этот бастард. Грациозная боевая стойка, линия челюсти, форма ушей — это тривиальные детали, но Джейме знал человека с точно такими же чертами. Точнее, знал. Его мать — Старк, это несомненно, но его отец — не Эддард, не Брандон и не кто-либо ещё с северной кровью. У бастарда может не быть фиалковых глаз или серебряных волос, но его отец — Рейгар Таргариен, и Джейме ненавидит его за это. *** По правде говоря, Джейме ненавидит всех детей Старков — не только потому, что они улыбаются Роберту Баратеону и называют его семьей, но и потому, что они не знают о том, что натворили их отец, дяди и соратники, и не желают знать. А может, просто потому, что они такие же милые и невинные дети, какими были Рейнис и Эйгон, и они живы лишь из-за того, что их отец оказался на «правильной» стороне. Мальчик, Брандон, однажды находит Джейме и Серсею вместе в башне, и то, что Джейме делает следом, невозможно объяснить ничем, кроме внезапного видения: мальчик с серебристо-золотой головой, размозженной о стену. — Что не сделаешь ради любви, — слышит Джейме собственный голос, когда Бран падает вниз. Но не ради любви к Серсее — Джейме делает всё ради Элии. Когда он смотрит вниз, Бран кажется лишь истерзанным сгустком невинности. Джейме думает о маленьком Эйгоне, и его внезапно тошнит. Элии бы это не понравилось. *** В Шепчущем лесу он почти теряет рассудок, потому что Робб Старк слишком похож на Рейгара Таргариена. Джейме не может этого объяснить, но для него мальчик-Старк — точная копия принца-дракона. Когда он слышит, что Робб Старк нарушил клятву, данную Уолдеру Фрею, и женился на девчонке Вестерлинг, в голове у него становится пусто, и Джейме охватывает паника. Ему плевать, что будет с Роббом, но он боится за Джейн Вестерлинг и за ту безвестную, брошенную девушку из Фреев. После того как Русе Болтон так эффектно передает «поклон от Ланнистеров», Джейме спрашивает, что стало с Джейн и девушкой Фреев. Лорд-Пиявка смущен, но лишь слегка. Он сухо сообщает, что Вестерлинг сбежала, а Фрей в безопасности. Джейме радуется, но не показывает этого Болтону. Он рад, потому что две девушки, такие же невинные, как Рейнис или Эйгон, избежали той же бездумной участи, что постигла Элию Мартелл. *** В конце концов, всё сводится к Бриенне. К этой «бабище». Она высокая, сильная, бледная и уродливая — полная противоположность Элии Мартелл, но он собирается защитить её. Он сражается с ней, чтобы научить её быть лучше, ведь даже если Элия храбро боролась против Горы, её всё равно изнасиловали и убили. Он кричит, потому что ни одна женщина не заслуживает чувствовать то, что чувствовала Элия, и потому что жизнь этой девы может стать его искуплением. Джейме слышал об «искуплении в глазах богов», но единственное искупление, которого он хочет — прощение Элии Мартелл. Он хочет лишь снова увидеть её смеющиеся глаза. Позже Джейме говорит: «Ты мне снилась», — пока Бриенна стоит перед ним, окровавленная и потная, но он говорит не с Бриенной Тарт. Ты мне снилась, Элия. И ты велела мне спасти Бриенну, верно? Иногда Джейме кажется, что это призрак Эйриса заставляет его творить всё то неописуемое зло, что он совершил после восстания. Но когда Джейме Ланнистер, Цареубийца, делает что-то доброе — он делает это ради Элии Мартелл.