Катон, Цезарь и "Победа"

      Они встретились у проржавевших гаражных ворот: один, одетый в поношенный серый комбинезон с выпирающим карманом, другой — в джинсах, клетчатой рубашке и солнцезащитных очках. Оба придирчиво рассмотрели друг друга и бросили суховато: «Аве». На гараже не было замка, только проушины завязаны пояском, наподобие того, который предстоит развязать на новобрачной мужу, чтобы скрепить союз. Из-за этого пояска и началась первая стычка.       — Я — первый! — вскричал тот, что был одет, как последний модник.       Второй молча протянул руку к узлу пояска, но на полпути она была перехвачена.       — Пусти, — сурово обронил мужчина в комбинезоне, выдыхая пары густого алкоголя.       — Что, не мог трезвым прийти? — язвительно спросил человек в очках, не отпуская руки противника.       — А вот тебе какое дело? — в ход пошла вторая рука, но и она оказалась перехвачена.       Человек в комбинезоне раздумывал, сможет ли он развязать узел ногами, но внезапно державший его модник ослабил хватку.       — Так дело не пойдёт. Давай вместе развяжем этот узел?       — Когда мы что-то с тобой делали вместе? — надменно спросил человек в сером.       — Сегодня будет в первый раз, — примирительным тоном ответил его противник. — Не забывай, я старше и держать тебя могу долго.       — Может, и старше, да и плешь у тебя обширнее моей, но мы так просто не сдаёмся, — парировал мужчина в комбинезоне, но в итоге пробурчал: — Хорошо, давай вместе.       Узел развязали на счёт три, в пыльное нутро гаража пытались войти одновременно, но в итоге зрелость победила и человек в очках первым оказался за порогом. Он же включил лампу под потолком. Когда мужчина в комбинезоне вошёл, то увидел объект их общей заботы. Сегодня им предстояло чинить старую прадедову «Победу». Антикварный автомобиль, между прочим, и ещё в сносном состоянии.       Оба стояли перед пыльным автомобилем, не до конца понимая, что будут делать, опыта в ремонте колесниц такого размера у них не имелось, хотя ни один бы не признался в этом другому.       — Будешь мне ключи подавать, — холодно произнёс человек в комбинезоне.       — А, может, ещё и молоты? А, Марк? — не без язвительности поинтересовался модник, который всё же снял свои пижонские очки.       — Геям слова не давали! — отрезал Марк.       — Гай! Моё имя Гай! — вспылил полулысый пижон.       — Да кто про твоё имя говорит, царица Вифинии? — с издёвкой поинтересовался скромный человек, дыхнув в лицо Гаю крепким перегаром.       — Это было по молодости… Вернее, ничего не было! — вспылил Гай.       — Ну да, ну да, вот при Союзе такого не было! Мужи были суровы и тверды, а не прыгали в постель к какому-то Никомеду! — Марк с презрением отвернулся от Гая и начал шарить по стеллажам в поисках ящика с инструментами.       — При каком Союзе? — нахмурился Гай, а на его лбу выступила испарина.       — При Латинском, разумеется, — ответил жёлчный любитель серого.       — Вечно ты живёшь в прошлом! — модник растоптал кроссовкам «Пума» ползшего по своим делам жука-навозника.       — Истина в вине и в уважении к дедам, — глубокомысленно заметил Марк, он уже тащил тяжёлый деревянный ящик откуда-то из дальнего угла гаража. — Это вам, молодёжи, хочется великих потрясений и слабой Республики!       — Ты ведь младше меня! — Гай овладел собой и сумел изобразить на лице великодушную улыбку. — Должен понимать, что времена изменились и на Республику никто не покушается, разве только единоначалие удобнее для управления. Разве нет?       — Любовника царя ответ, — сплюнул Марк и с грохотом уронил ящик с инструментами прямо к обутым в кроссовки ногам Гая. — Хочешь единоначалия? Давай, покажи, как в одиночку починишь «Победу»!       — И починю, — Гай мыском потрогал закоптившийся ящик. — Но цель-то у нас общая?       — Вот ни разу! — Марк уселся на поломанный чёрный стул, напоминающий модель Utica. — Давай, вперёд, ты ведь привык всё брать хитростью и везеньем! Пожалуйста, чини. Я, может, даже сопротивляться не буду! Вот книжку почитаю, — он и правда достал из кармана какую-то книжицу.       — Катон, не duri! — Гай, казалось, разгадал, что за раздражительностью Марка скрывается неуверенность. — Я и сам ещё не разобрался, как тут и что должно работать.       Он присел на корточки и стал ковыряться в инструментах. Марк же раскрыл книжку и, демонстративно не глядя на старания модника, начал читать.       — Что пишут хоть? — Гай достал из кучи универсальный ключ и теперь с уважением его взвешивал в руке.       — «Федон» Платона, — скривил в усмешке губы Катон. — Полезно было бы вашему поколению что-нибудь читать.       — Оно такое же наше, как ваше, — Гай открыл капот и нагнулся над ним. — И вообще, чукча не читатель, чукча писатель. Записки мои читал?       — Нет, — Марк перелистнул страницу.       — Зря, многие хвалят.       — Писателей-однодневок развелось! Вообще не блюдут старину!       — С этим не поспоришь, — усмехнулся Гай.       Марк удобнее устроился на стуле. Этот олух царя Вифинского ведь не знал, как чинить «Победу», что он там может, только книжонки свои стряпать и слабаками командовать. Марк давно изучил вопрос починки «Побед», посмотрел несколько обучающих роликов, списался с опытными механиками. Этот белоручка, который любил нравиться толпе, не способен на настоящий ручной труд. Не то чтобы Катон был к нему способен или в изучении продвинулся дальше соперника, но ему нравилось думать, что да. Поэтому он спокойно погрузился в чтение любимого диалога, жалея только об одном, что жена достала тайком из его кармана швейцарский нож. Баба — дура, не знает, что настоящий мужчина сам себе господин, захочет — ножичком «чик» и порубит Цезаря на салат. А захочет — и «чик» по собственному горлу или животу! Дело сугубо мужское, частное.       Надоедливый Гай что-то пыхтел и гремел универсальным ключом. Глупец! Доломает всё, что не было сломано до него! Ну ничего, если всё будет совсем плохо, то Катон, разумеется, вмешается. Будет дураку наука.       — А правду говорят, что ты свою жену по дружбе уступил, а когда она стала богатой вдовой, то опять с ней расписался? — послышался насмешливый голос.       — Это тебя не касается, царица, — отрезал Катон.       — Для учёного мужа ты сделала слишком много ошибок в слове Цезарь, — весело отозвался Гай, его настроение, похоже, улучшалось с каждой минутой. — Если честно, понятия не имею, чем всё это закончится, но интересно! Живой интерес более всего способствует успеху.       Катон закатил глаза и перевернул ещё одну страницу. Он настолько погрузился в чтение, что очнулся, только когда гараж содрогнулся от трубного звука заведённого двигателя.       — Мать твою, Цезарь! — вскричал Катон, вскакивая со стула.       Гай сидел за водительским креслом, перепачканный мазутом, но чрезвычайно довольный. Гараж медленно наполнялся чёрным едким дымом.       — Она работает! Заработала «Победа»! — восторженно завопил Цезарь и вскинул вверх кулак.       — Дурак, — буркнул Марк, поднял книжку и опять уселся на стул.       Да, зря он не захватил швейцарский нож. В ушах вибрировали звуки «Победы» Цезаря, сегодня она досталась ему.