ГЛАВА 2. Конец

Дату свадьбы назначили на 23 января. Через три дня после сватовства. Но ни Фадиме, ни Исо это не приносило радости. Не из-за самой свадьбы. А потому, что никто из них не хотел оказаться в таком браке — вынужденном, фальшивом, построенном как игра на публику. Оба хотели бы проживать это по-настоящему. Без страха. Без угроз. Без крови за спиной. Но с нынешней враждой, с тенью дяди над ними, такая роскошь казалась невозможной. После всех традиционных обрядов молодожёны приехали в банкетный зал. Для них выделили отдельную комнату, где впервые за весь этот безумный день они остались наедине. И именно там состоялся их первый настоящий разговор как мужа и жены. Фадиме сидела молча, нервно сжимая пальцы, а потом тихо сказала: — Мне кажется… мы всё делаем неправильно. У меня плохое предчувствие. Будто ничего хорошего из этого не выйдет. В её голосе звучало отчаяние. Исо сразу оказался рядом. — Тише… — мягко сказал он, будто боялся, что она рассыплется у него на глазах. Он смотрел на неё так, словно она и правда была центром всего его мира. — Помнишь, о чём мы договаривались? Фадиме сквозь тревогу едва улыбнулась. — Не поубивать друг друга? Он усмехнулся. — И это тоже. Но главное, мы делаем это ради тебя. Ради мира. Ради будущего, в котором всё может быть иначе. Она смотрела на него сквозь слёзы. Долго. Так, будто пыталась запомнить этот взгляд. Потом улыбнулась и кивнула. И после этого разговора им обоим действительно стало легче дышать. Будто между ними впервые возникло нечто сильнее договора. Доверие. ******** Под красивую музыку пара вышла на свадебный танец. И зал замер. Все заворожённо смотрели на них — на эту красивую, странную, невозможную пару, которая выглядела так, будто была создана друг для друга. Их движения были слишком естественными, прикосновения — слишком бережными, взгляды — слишком живыми для людей, играющих любовь. Многие до сих пор не понимали, как Фуртуна и Кочари вообще могли полюбить друг друга. Это казалось абсурдом. Почти легендой. Но стоило увидеть их вместе и у людей исчезали все сомнения. Потому что такое невозможно сыграть. Так смотрят только тогда, когда уже любят. ***** Тем временем, пока зал заворожённо наблюдал за танцем, псы Шерифа Фуртуны уже заняли позиции. Когда Исо закружил Фадиме в танце, улыбнувшись ей так, словно в этом мире больше никого нет, раздался выстрел. Один. Потом второй. Пули вошли ей в спину. Фадиме резко вздрогнула. На секунду будто не поняла, что произошло. Только почувствовала жгучую, разрывающую боль. И сквозь подступающие слёзы посмотрела на Исо. Он услышал выстрел. И в ту же секунду внутри него всё оборвалось. Животный, первобытный страх сжал его изнутри. — Фадиме?.. Она начала оседать на пол. Он поймал её прежде, чем она упала, и рухнул вместе с ней на мраморный пол, не отпуская из рук. Она смотрела на него своими огромными, испуганными оленьими глазами. А он уже всё понял без слов. Его руки были в крови. Её белоснежное свадебное платье расползалось огромным алым пятном. И этот цвет был страшнее смерти. В зале начался хаос. Крики. Давка. Люди в панике бежали к выходу. Кто-то падал, кто-то звал охрану, кто-то просто спасался. Но рядом остались только Адиль и Элени. И Исо. Исо не плакал. Он рыдал. Так, как рыдают только тогда, когда сердце рвут прямо из груди. Он прижимал Фадиме к себе, дрожащими руками держал её лицо и шептал, будто словами мог удержать её здесь. — Фадиме… смотри на меня. Смотри на меня, слышишь? Не закрывай глаза. Я умоляю тебя… Его голос ломался. — Исо… — едва слышно прошептала она. — Не могу… глаза закрываются… — Нет. Нет, стой. Стой, стой… только держись. Скорая едет. Послушай меня… мне нужно тебе кое-что сказать. Только дождись. Умоляю. Он задыхался от слёз. — С первого дня, как я тебя увидел… ты запала мне в душу. Каждая наша ссора была для меня как глоток воздуха. Я ждал каждый день, только чтобы снова встретить тебя. Мне было всё равно, что мы вечно спорили. Мне важно было только одно… что ты рядом, Фадиме… Она плакала. Еле дышала. — Исо… нет… молчи… — Нет. Я должен сказать. Сейчас. Он склонился к ней, будто боялся, что она уйдёт раньше, чем услышит. — Я люблю тебя. Фадиме с трудом приоткрыла глаза. В последний раз посмотрела на него. И едва слышно выдохнула: — Исо… я тоже тебя люблю… И закрыла глаза.