Неизменное

Капли очередного моросящего дождя с громким стуком хлестали по уже и без того мокрым окнам, со скрипом безостановочно протираемые дворниками. Большинство людей на улице уже давно попрятались по домам или под ближайшими козырьками, не желая высовываться в такую гнусную погоду и попадать под ливень, рискуя здоровьем. Вопреки свойственному декабрьскому дню уже холодному воздуху, сезон дождей всё никак не хотел заканчиваться и уступать хотя бы паре жалких снежинок, которые так ждали воодушевлённые приближающимися праздничными днями жители города. И, как бы город Кудам постепенно не наряжался в яркие манящие огни гирлянд и рождественские венки, как бы не блестели на улицах украшенные различными игрушками и мишурой ёлки, как бы много подарков в красивых упаковках не появлялось с каждым божьим днём на украшенных к приближающемуся празднику витринах, в каком бы ожидании народ не отсчитывал деньки до заветных выходных, – надоедливые осадки всё продолжались, словно издеваясь, словно намеренно стараясь испортить настроение и дух Рождества. Впрочем, не то чтобы это было проблемой такого уж величайшего масштаба, чтобы на полном серьезе дискутировать о ней целыми днями напролёт – работы под конец года, как всегда, было предостаточно, дабы о подобных вещах не задумываться и вовсе. Однако по неволе выслушивая ежедневные грустные вздохи об отсутствующем на дорогах снеге, порой Ким Хун Сок от скуки даже согласно кивал в ответ: всё-таки, хоть стерпеть прихоти погоды было можно, слякоть и впрямь не самое приятное, что можно увидеть под ногами. Даже если зачастую вечно болтливому собеседнику хотелось треснуть, лишь бы уже не слушать одни и те же бессмысленные высказывания, а может и вовсе поехать и привести откуда-нибудь с собой в город этот несчастный снег. – Сока, – устало позвал босс, лениво потирая переносицу. Тихая, едва слышная музыка, сопровождаемая абсолютно полной тишиной со стороны водителя, старательно усыпляла, однако Хван Чхоль Бом сопротивлялся порывам изможденного работой рассудка действительно прикрыть глаза и подремать хотя бы по пути домой. В конце концов уснуть в машине в неудобной позе, чтобы потом пол ночи болела защемлённая шея – сейчас было явно последним, чего он хотел. – Там это... На стройку завтра надо будет заскочить. Звонили, у этих идиотов там опять что-то случилось... Разобраться короче надо, – едва слышно зевая, в общих чертах пробормотал Хван, тупо глядя куда-то в одну точку за окном, стараясь выцепить взглядом хоть что-то интересное, способное противостоять абсолютно не нужным сейчас объятиям царства Морфея. – Да, – коротко кивнул головой Хун Сок, продолжая следить за дорогой и изредка тихонько постукивая пальцами по рулю под какую-то спокойную мелодию с радио. Путь постепенно приближался к горе Ёнгю, на которой стояла одинокая вилла, так что скорое возвращение домой хоть немного, но радовало: всё же, возможность побыть в одиночестве и в приятной тишине стен родной комнаты казалось заманчивее с каждым днём, проводимым на постоянных разборках вместе с говорливой бандой. На пару мгновений бросив взгляд на зеркало дальнего вида, Ким задумчиво оглядел всё так же медленно моргающего слипающимися глазами и глядящего в одну точку Чхоль Бома, старательно делавшего вид, что не вырубится вот-вот прямо так, подперев щёку рукой и уперевшись лбом в приятно прохладное стекло. – Хённим, можете подремать, пока едем. Я вас разбужу, – заботливо предложил младший, вновь устремив взгляд на дорогу. Конечно, голова немного побаливала и у него самого, но надо ли говорить о том, что после стольких лет жизни трудного ребёнка, а после и трудолюбивого взрослого он привык не фокусироваться на подобных проблемах, особенно если они были не критичны и не сильно влияли на работоспособность. Но желать того же отношения к себе боссу он явно не намеревался, что впрочем было вполне очевидным. Хван лишь безразлично махнул рукой, явно не соглашаясь с предложением, даже не отрывая взгляда от мелькающих за окном улиц, становившихся всё более тусклыми и всё менее густонаселёнными по мере приближения к месту назначения. Вилла, как ни странно, стояла прямо посреди глухого леса, а ближайшим хоть каким-то населенным пунктом был лишь заповедник, тоже, к слову, принадлежавший им. Встретить там чужих людей, не говоря уже о каких-то иных новых постройках, было практически невозможно, что в какой-то степени делало дом крепостью, отдаленной от людишек и защищающей её жителей от каких-то сказочных мнимых опасностей, словно замок – принцессу. Ну или во всяком случае какие-то такие метафоры первым делом приходили на ум при внезапных философских рассуждениях о том, что есть дом, и что делает твоё место жительства таковым на самом деле: только ли место прописки и твердые стены, или возможно всё-таки что-то ещё. Чхоль Бом пока был недостаточно в этом силён, как хотелось бы, именно поэтому и продолжал учиться. Заглушив мотор, Хун Сок осторожно размял шею и оглянулся на заднее сиденье машины: отразивший уже стоявший за окнами дом босс легонько хлопал себя по щекам, стараясь сбить остатки сонливости, ну или хотя бы отложить их до момента, когда можно будет наконец лечь в удобную тёплую кровать и по настоящему отдохнуть от декабрьской суматохи хотя бы жалкие несколько часов. В какой-то момент пересекаясь с ним взглядом, младший неловко кивнул и хмыкнул, как бы говоря сам себе, что "проверку хённима на возможный сон" можно было бы уже и заканчивать, и всё-таки развернулся обратно. Следующий на очереди был третий пассажир машины, сидевший на соседнем переднем сидении, проверять которого на сон и не нужно было – уснул как миленький ещё в самом начале дороги, тихо посапывая и уткнувшись щекой в стекло, то и дело бормоча что-то понятное только самому себе во сне. Казалось, будто бы ему только нужен повод, чтобы отдохнуть от своих безразмерно важных занятий, а место было уже совершенно не важно. Помотав головой, Ким небрежно пихнул длинноволосого товарища в бок, на что тот в ту же секунду удивлённо подскочил, вскрикнув. – Я не сплю! – громко на весь салон отозвался Чан Рён, поднимая голову с бокового стекла машины. Помотав головой по сторонам в полудрёме и в попытках осознать, где вообще находится и что происходит, он на мгновение завис, но уже пару мгновений спустя недовольно фыркнул, отводя взгляд и поправляя слохматившиеся после сна в такой позе пряди волос, – ну мог бы и поаккуратнее разбудить, знаешь ли! Чё бить то так сразу... Он повернул голову к водителю, явно собираясь высказать ещё тонну своего недовольства в его сторону, но увидел пред собой только закрывающуюся дверь автомобиля, соответственно услышав такой же звук с заднего сиденья. Быстро отстегнув ремень безопасности, парень выскочил из машины и побежал догонять уже ушагавших вперёд двоих, на ходу неловкими движениями стараясь одновременно открыть аляпистый зонт, накинуть на плечи яркую кожаную куртку, дабы хоть как-то согреться под не щадящим холодным ливнем, и не поскользнуться, собирая всю грязь под ногами лицом. Наверное, стоило бы, как все нормальные люди в такую погоду, надевать хотя бы шарф, но в образ крутого уважающего себя парня подобного рода аксессуары не вписывались, а потому их даже и не было в гардеробе у главы бандитов. Справедливости ради, особенно тёплой одеждой не отличались и другие два жителя их дома, как и, наверное, большинство корейцев. – Эй, да ну куда вы убежали то! – раздражённо пищал в след Чан Рён, пока наконец не поравнялся с чуть более высокими боссом и Кимом, спокойным шагом направлявшихся к вилле, даже не оборачиваясь, прекрасно понимая, что эпицентр крикливости компании в любом случае их догонит. Оставшееся расстояние до входной двери преодолевалось уже в привычном фоновом шуме недовольств по поводу и без. Непонятно было каким образом он вообще вписался в эту компанию, да и кампанию тоже, однако увольнять его, несмотря на все постоянные косяки было ну нельзя – что-то в конце концов не давало, вопреки частенькому таковому желанию. – А ты вообще всю дорогу проспал, – не выдержав, тихо упрекнул старшего в ответ Хун Сок. Подобного рода истерики практически каждый день всегда выматывали из него последние остававшиеся силы, особенно если дело было уже вечером. – Кто проспал? Я!? – вскинув брови, тут же отозвался Чан Рён почти оскорблённо, оборачиваясь на Кима с читаемым возмущением на лице, вот-вот готовым вырваться на свободу в виде пары лестных и не очень слов, но тот в ответ даже не смотрел на него, а лишь хмуро сверлил взглядом приближающийся дом. Громко фыркнув, бандит демонстративно отвернулся, надеясь что подобная манипуляция от чего-то сработает на явно в целом не заинтересованном младшем. – Да эта погода сраная всё ваша! То солнце блин, то дождь, то град, то ещё чё... Конеш так спать захочется! Можно подумать тебя не рубит, нашёлся тут умник, – Чан Рён продолжал защищать свою честь и переводить тему, даже просто оказавшись поставленным перед фактом, – вот был бы снег, я бы, может, побольше твоего ваще работал! А так я... Ну, силы экономлю! – Ну вот, опять "снег", – едва слышно вздохнул Хун Сок, качая уже и без того болевшей головой, готовой вот вот разорваться в клочья если он услышит хотя бы ещё одно крикливое восклицание в паре метрах от себя. Сам он с детства был молчаливым человеком, избегавшим особых контактов как с крупными компаниями людей, так и с малыми – да и в целом людей не очень любил, рос скорее сам по себе. Потому шумный навязчивый коллега рядом вызывал как минимум абсолютное непонимание, а как максимум – вечное желание закатить глаза и заткнуть уши. – Хватит вам уже, – к счастью, вымотанный больше остальных босс либо чувствовал то же самое, либо как и всегда вовремя понял, что накаляющуюся обстановку нужно как-то охлаждать, пока парни и вовсе не подрались из-за какой-то ерунды. В конце концов, два поколеченных помощника под конец года были бы очень не к стати, хоть и было вероятнее, что поколеченным остался бы только старший из них, и без того приносивший не сильно много пользы. В любом случае, удалить (если так можно было выразиться) назревающий конфликт лишним не было. А гадкий холодный дождь тем временем не считал, что он тут совсем не к месту, продолжая громко стучать каплями по зонтам и всем поверхностям в округе, создавая ещё больший неприятный фоновый шум, отдававший в голову словно ударами молотка. По крайней мере, хотя бы разговоры после слов Хвана послушно прекратились, хоть в воздухе и витало всё ещё ощущение какого-то не решённого взаимного раздражения. Вряд ли, конечно, его можно было решить в принципе – создавалось впечатление, будто бы парни не поладили друг с другом с самого первого своего дня встречи, но ответа на вопрос почему и из-за чего конкретно у Чхоль Бома не было. Хотя не трудно было догадаться, что вероятнее всего дело крылось просто в разных характерах, сойтись которыми было ну невозможно, несмотря на постоянное пребывание рядом друг с другом. Похоже было скорее на двух конфликтующих детей, вынужденных находится рядом друг с другом. Зайдя домой, единственное, чего хотелось ну по крайней мере большинству из троих – это простой человеческой тишины и отдыха, однако стоило только переступить порог, как телефон Хвана тут же завибрировал, оповещая о новом сообщении. И, по одному выражению лица босса при его прочтении стало очевидно, что прислали ему явно не текст с овациями и похвалой. Чан Рён фоном что-то бурчал про "задравшую погоду", "сраную слякоть" и "опять эту поеботу с обуви оттирать", пока Хун Сок, кажется, был единственным, кого устраивала большая часть происходящего вокруг, ну или, по крайней мере, была достаточно для него терпимой. За исключением стоявшего рядом помощника Чана, конечно же, но с этим нужно было просто смириться. Человеком он всё-таки был нетребовательным. Наверное, стоило бы сказать, что Ким почти всегда был таким: проблемы на работе он лишь решал, а не учинял, беспрекословно выполнял всё, что от него требовалось, в любой момент готов был подставить плечо или взвалить на себя пару тройку лишних дел, жертвуя отдыхом, обедом, порой и сном, – фактически самое близкое положение к боссу было вполне оправдано и заслужено. Хотя в подростковые годы про него так сказать было нельзя: ребёнком Хун Сок был, может, и тихим, зато далеко не смиренным и терпеливым по отношению к чужим людям – дать сдачи или скорее даже полезть в драку первым он мог ещё как. Про таких есть замечательная поговорка: «в тихом омуте черти водятся», и не сказать, что она не была применима к нему сейчас – напротив. Однако что сейчас, что десять лет назад, что двадцать – он всё так же оставался умным тихим и послушным ребёнком. Может и не всегда, может и не совсем, но в глазах Чхоль Бома – точно. Аккуратно и предельно ровно поставив обувь, предварительно отряхнувшуюся о порог, на небольшой черный ковер у входа, и повесив на крючок слегка промокшее пальто, Ким молча смотрел на босса, сложив руки, ожидая, пока тот пройдёт вперёд первым; Хван лишь горько вздохнул, потирая переносицу. – Та-ак... Вы двое завтра разбираетесь со стройкой, – напомнил босс, не глядя указывая рукой примерно в сторону стоявших рядом помощников. Хун Сок в ответ лишь молча кивнул, и без того держа приказ в голове, – и это... Чан Рён, скажи банде, чтобы прочесали бары. Если что – дуй к ним. – Опять что-ли? Да там один фиг ниче не происходит же, – удивлённо перебил тот, встрявая в монолог явно не желавшего разговаривать сейчас с кем-либо босса, будто не умел молчать в нужных и ненужных ситуациях просто принципиально. – Если мне опять двадцатого числа напишут, что там оказывается без нашего ведома дебоши какие-то происходят – шкуру сдирать буду с тебя, – шикнул Хван, поворачиваясь к стоявшему чуть позади шефу бандитов с настолько читаемым раздражением, что, кажется даже тот смог отразить настроение босса и на удивление прихлопнуть варежку, – лучше уж сейчас проверьте. – Понял, – неловко улыбнувшись, пару раз быстро кивнул Чан Рён, чуть поджав плечи. В конце концов, может он и не был настолько бесполезным и безнадёжным, каким выглядел со стороны. Уж на подобную работу он точно был способен. Следующий день особо лучшей погодой не отличался – разве что столбик термометра приопустился на пару жалких делений. Совсем рано утром ещё моросило, но ближе к одиннадцати часам тучи, наконец-то, оставили попытки утопить Кудам в своих слезах и дождь прекратился. Небо, правда, было всё таким же хмурым, по цвету напоминая скорее щебень, чем ожидаемый людьми бело-голубой оттенок – словно молчаливо вещало о том, что война с ливнями на сегодня, да и на ближайшие дни, ещё явно не была окончена. К слову про щебень. Когда до любящего поспать подольше по утрам Чан Рёна всё-таки удалось дописаться, а после ещё и дождаться, пока он соизволит позавтракать, собраться и прийти, на приостановившуюся стройку парни всё-таки наконец-то доехали. Не без обмена парой хмурых взглядов и лестных слов, конечно же. Хун Сок мог вполне себе собраться и поехать сам ещё с утра, потратив куда меньше времени и нервов, а заодно с большей гарантией на успех, – но раз босс сказал взять с собой явно недалёкого для своего возраста товарища, значит пускай так оно и будет. Заняться в лишние часы ожидания всё равно было чем, а отлынивать, в отличие от некоторых, Ким не любил и не собирался. Навстречу вылезшим из тёплой машины на морозный воздух парням в скором времени вышел прораб, с написанным недовольством на лице, словно ещё с утра молча ожидавший когда беспощадная участь его всё-таки настигнет. Но увидев перед собой лишь два силуэта, оба из которых определенно не принадлежали директору, мужчина на мгновение даже застыл. – А Хван разве не с вами? – удивлённо вскинул бровь он, слегка наклоняясь и оглядываясь за их спины, в надежде увидеть там смерть свою, а если говорить точнее – не увидеть. И на его удачу, за спинами Чхоль Бома действительно никто не прятал. – А чо? Без босса слушаться не будешь? – кивнув на собеседника, съязвил Чан Рён, пряча уже подмёрзшие руки в карманы куртки, чтобы выглядеть внушительнее. Тот в ответ лишь помолчал, пару секунд глядя и без того измотанным лицом на абсолютно расслабленного, сытого и выспавшегося главу бандитов, выглядящего так, словно пришёл сюда исключительно в качестве подачки и все ему всем были обязаны. Впрочем, как и всегда. Вздохнув, прораб обратился уже к Хун Соку, безмолвно умоляя его взять инициативу разборок заместо Чана. Младший хоть и бил больнее, но хотя бы не был склонен к психологическому насилию над больными головами имеющих свойство уставать людей. И он, как ни странно, сразу понял, чего от него ждут с одного лишь взгляда. – Почему стоим? – вынужденно поинтересовался Ким, задумчиво окидывая взглядом уже практически завершённое здание, желая поскорее с этим разделаться и вернуться к офисной работе, от которой его благополучно отвлек оповестивший с полчаса назад о своём пробуждении товарищ. – Вчера обещали жесть завести, а мы до поставщика всё дозвониться не можем. Думаем: может случилось чего, сегодня такой гололёд всё-таки... – покачал головой мужчина, хмуро пялясь куда-то в промёрзшую землю под ногами. – Ну так шины на зимние менять надо, декабрь так-то на дворе, – фыркнул Чан Рён, на миг достав руки из карманов, чтобы показательно скрестить их на груди, но тут же быстро одёрнулся и вернул ладони на прежнее место, почувствовав едкий жгучий мороз при одном лишь соприкосновении кожи с воздухом, скуксив ещё более недовольное лицо. – Да уж, – тихо выдохнул Хун Сок, не совсем понятно, соглашаясь ли с ним или напротив опровергая настолько логичное, что даже бессмысленное замечание. Впрочем, фактор людской глупости всегда оставался вероятным, так что, быть может, в чем-то он был и прав. Пару секунд потупив взгляд куда-то в сторону, он достал из кармана телефон, резво начав клацать по экрану. – Дайте минутку, – кивнул на стоящего перед ним прораба Ким, уже листая до контакта нужного человека, буквально чувствуя на себе пристальный недовольный взгляд откуда-то сбоку, но успешно игнорируя его. Пока с того конца провода раздавались гудки, воцарилась резкая тишина, прораб глядел на Хун Сока с телефоном у уха с любопытством, но больше даже с каким-то лёгким недоверием, словно даже не надеясь на него. Но на всеобщее удивление, трубку всё-таки сняли, и тишина тут же нарушилась не особо слышимыми кому-либо кроме младшего помощника нервными оправданиями, последовавшими даже без просто человеческого "алло". Парень на всё это даже не повёл бровью, словно был абсолютно уверен, что ему ответят и что последует после этого, молча выслушивая весь шквал эмоций собеседника. – Ясно. У Вас есть час, – коротко оповестил Ким, убирая телефон от уха и сбрасывая звонок, даже не дослушав до конца. Поймав на себе взгляд почему-то даже побледневшего прораба, на которого он смотрел во время не самого длинного телефонного разговора, Хун Сок спокойно пожал плечами, – сказал скоро привезёт. Сбоку послышалось привычное фырканье и недовольное бормотание Чан Рёна, определенно не очень довольного тем, что проблема решилась так быстро, так ещё и без его участия и без применения насилия над виновными. Такой расклад дел его не устраивал, однако ничего сделать он не мог, потому лишь демонстративно развернулся и пошёл до машины, не дожидаясь товарища. Скудно попрощавшись с прорабом стройки, Ким последовал его примеру, парой размеренных шагов нагнав старшего по годам, но не по поведению коллегу, всё ещё пыхтевшего себе что-то под нос и недовольно кутавшегося в свою цветастую куртку с мехом внутри и почтенно не натянутым на голову, вопреки морозу, капюшоном. Вероятно идея отоморозить уши мерзлявому бандиту нравилась больше, чем идея испортить причёску, на укладку которой утром ушло больше времени, чем в сумме на сборы и завтрак. Тем временем, идущий рядом Хун Сок, во всё том же чёрном пальто на плечах, как и в любую погоду, и просто костюмом под ним, без единой очевидной эмоции на лице казался либо кем-то, очень умело притворяющимся, либо кем-то, кому очень всё равно. – Те чё ваще холодно не бывает что-ли? – сквозь почти стучащие зубы шикнул Чан Рён, почти с упрёком и даже какой-то непризнаваемой завистью глядя на абсолютно равнодушно шагающего по лютому холоду младшего. Тот лишь молча пожал плечами в ответ. Сев в машину и первым же делом включив обогрев, шеф банды бандитов полез в телефон, смотря на время и читая сообщения, которые ему успели прийти за время разборок на стройке. – О, пацаны говорят уже обед заказывают в рестике рядом, – вновь зарядившись положительной энергией от одного лишь прочтения, радостно поделился он. – Я в офис, – коротко безучастно оповестил Хун Сок, отводя взгляд за окно, в надежде поскорее уже вернуться на рабочее место и перестать убивать время тут. Спорить Чан Рён с ним не стал, что было и странно, и по своему очевидно: всё таки он навряд-ли потащил бы младшего ещё и обедать с собой, раз уж тот сам по таким чудным стечениям обстоятельств образом отказался. Как-то так, за такими не очень интересными занятиями (особенно если проблема решалась буквально в два счёта) обычно проходили дни, но в декабре подобные случаи зачастили, что всё равно утомляло. Особенно при наличии ещё и бумажной работы в офисе, которую точно таким же образом нужно было выполнять. Закончить пораньше в этом году хотелось, однако это означало скорее то, что сроки придется ужимать ещё сильнее, и это уже не так радовало. Времени для выстраивания праздничного настроения не было совсем, и честно говоря его отсутствие на фоне всех остальных дел казалось самой мелкой проблемой, решение которой будто бы и не особо требовалось. А вот усталость, с которой приходилось бороться последние полтора месяца, уже действовала на нервы и влияла на активность куда сильнее – отдыха действительно не хватало, и даже выходные особо не спасали. Оставалось только пахать, не покладая рук, вплоть до дня икс, передышка предстояла уже после этого, но сейчас казалось такой далёкой, и в то же время такой пугающе близкой. А погода к слову всё так же не хотела радовать уже который день. Пробирающий до костей ледяной ветер бушевал на улице, температура падала, лёд на замерзающей дороге распластывался всё дальше по городу – дожди уже не шли, но всё так же максимум похожее на снег, что можно было увидеть, был лишь иней на поверхностях и засохшей траве. Хотя бы какой никакой настрой мерзкая холодная погода тоже особо не поддерживала, приходилось так или иначе кутаться в более теплую согревающую одежду, а по вечерам спасал только домашний пол с подогревом, плед и горячий чай. Прохожие, хоть и привыкшие к подобного рода погоде, тоже довольны особо не были – низкая температура на столбиках термометров в стране была редкой, несмотря на то что из-за влажного воздуха мороз был людям привычен. И всё-таки каждый год была маленькая надежда на то, что хотя бы немного снега украсит улицы до главного зимнего праздника. Но почти всегда надежды оказывались тщетны. Ни погода, ни надвигающееся рождество не сподвигало работать усерднее так, как это делала простая человеческая жажда к отдыху дома. На фоне заветных праздничных не рабочих дней всякие вещи по типу действительно подготовки к празднованию, закупка подарков, радостного настроения от предстоящего нового года и прочее попросту терялось – суровая реальность всё-таки была таковой и никто ей не противился. Однако, если быть совсем реалистами, то такая суровая реальность на удивление была нормальной всё-таки не для всех: не считая, безусловно, Чан Рёна, внимания на выходки которого и так старались не обращать, большинство взрослых и само собой детей в городе правда готовились и не малое количество даже находили где-то настроение на всё это, а не делали из под палки просто потому что так надо. Откуда конкретно – понятно особо не было. В русском районе, чему удивляться, всё было раза в два ярче чем во всём остальном Кудаме: эти люди славились почти на весь полуостров своими безумными праздничными традициями, и особенно это касалось главного праздника в конце года. Праздновало большинство не рождество, а именно новый год, но менее шумно от этого в течение всего декабря там не становилось. То и дело уже в двадцатых числах, а то и раньше по улицам бегали женщины с полными пакетами продуктов, недовольно выкрикивая что-то на своём, повсюду стоял запах цитрусов и каких-то странных народных салатов, с которыми уже попросту смирились все жившие там или неподалеку корейцы. Поэтому, само собой, стоило сделать только шаг в их район в декабре – и встречали тебя уже не только привычные нечитаемые надписи на кириллице, но и миллионы ещё более ярких огней гирлянд, аляписто висевших чуть ли ни на каждом свободном и не очень здании, на какое только вообще удастся прикрепить, встречали украшенные странными потрёпанными вероятно ещё советскими игрушками ёлки стабильно аж по несколько штук в радиусе поля зрения, и подозрительно довольные лица с виду обычно хмурых злых людей. Стоило сделать ещё пару шагов – все сплочённо, как один, начинали повторять одну и ту же фразу на своём языке с улыбками, будто бы в обычное время эти же люди не ведут себя так, будто готовы зарезать любого, кто сюда вообще сунется. – Во-о-о, я ж говорил у них тут классно! Странно конечно... Ну чё, зато вайб какой! – радостно подметил Чан Рён, идя посреди улицы расхлябной походкой вполне уверенного в себе человека, словно не знает, как этот же район описывают в обычное не праздничное время, – в декабре они всегда весёлые. И пьют многа. Зато весело! – Можно подумать, наши не пьют, – закатил глаза Хун Сок, не понимая логику конкретно этого замечания. – У нас не весело, – быстро оправдался шеф бандитов, закатывая глаза в ответ. Идя по улице, Чхоль Бом уже почти на автомате неловко кивал всем проходящим мимо тепло одетым русским, всё ещё повторяющих один и тот же набор букв на своём, будто заранее целой компанией сговорились подстебать каждого корейца, что зайдет сюда. Но к счастью, сильно долго терпеть это не пришлось: навстречу вышел глава русских головорезов, с чисто российским грубоватым взглядом и как всегда одетый в очередную шубу, к которому как раз и лежал тернистый увилистый путь через пугающе слишком добрых обитателей района. – Хва-ан, неожиданно. А чего не предупредил, что придёшь? Вы ещё и полным составом! – заметив довольно яркую троицу, идущую прямо к нему навстречу, радушно начал русский, раскинув руки в разные стороны. – А мы как раз к тебе, Годзяев. Ребята твои там как? – Хван решил перейти сразу к делу, не топчась на месте за высокими приветствиями с человеком, который не относился к тем, с кем нужно быть особо вежливым. – К празднику ребята готовятся, к празднику... Половина домой уехала, а мы пока вот, тут, – покачав головой, посетовал Годзяев, обводя взглядом улицу вокруг, как бы указывая на своих людей, разбежавшихся сейчас по разным уголкам района, – ты если что-то попросить хочешь, не получится. Они у меня сейчас работать при всём желании не станут, им там жёны по полной программе мозги выносят. – Пфф, а ты думаешь мы спрашивать у них пришли? – пафосно фыркнул Чан Рён, возмущаясь при мысли о том, что они уже пришли, а им ещё смеют в чем-то так нагло и прямо отказывать. Босс тяжко вздохнул, поворачивая голову к Хун Соку и молча глядя на него – тот почувствовал на себе взгляд и посмотрел в ответ, со стороны казалось будто бы они просто стоят и бесцельно разглядывают друг друга, но, судя по всему, таким образом они как-то друг с другом общались, прекрасно друг друга понимая, и даже к чему-то пришли. Наблюдать такие акты немых переговоров в живую доводилось не часто, однако выглядело это действительно странно и не совсем понятно обычным людям, и всё-таки работало. – Пошли. Чай с русскими попьём... – едва заметно нахмурившись, Ким хлопнул по плечу Чан Рёна и пошёл куда-то вперёд, на лице было написано отсутствие особого желания и в целом точного места направления. – Мои за углом сидели! Скажите, что от меня, они там мандаринки вам ещё почистят, – крикнул в след уходящим ребятам глава местной русской мафии с доброжелательной улыбочкой на лице. Как только оба помощника скрылись за углом, Хван принахмурился, понимая что его явно пытаются не очень умело надурить. – Ага... То есть работать твои ребята не могут, зато чаи на улицах они гоняют только так, да? – с заметно фальшивыми пониманием и ноткой грусти переспросил Чхоль Бом, тыкая собеседника прямо лицом в собственную же ошибку. – Ну-у... всем отдых нужен, – русский неловко отвёл взгляд, лишь пожимая плечами, – ...А вот тебе на кой чёрт они сейчас сдались? Под конец года то. Раньше что-ли не могли. – Да думал их запрячь район один рядышком почистить... А мы, вот оно как оказывается, не вовремя пришли. Занятые тут все, – всё так же продолжая играть в доброго, понимающего и совершенно не готового сейчас разбить кому-то голову директора не самой легальной кампании, Хван закивал,– ...да и что вообще значит это «сы»... «насу-па»... – А-а-а, так это они вас поздравляют так. Год провожать же скоро, вот они и весёленькие все ходят, – легко догадавшись даже по провальным попыткам Чхоль Бома повторить фразу на чужом языке, объяснил Годзяев. Любопытство собеседника он утолил, однако про изначальную причину его визита всё равно что-то сказать да надо было, – ла-адно, запрягу я их куда ты там хочешь... Но пусть уж сначала чай допьют, праздничными оленями потом побудут. Странные всё-таки люди эти русские. За много лет сотрудничества, конечно, понять и принять это можно было уже давно, и всё равно каждый раз вызывал удивление их абсолютно противоположный менталитет. Как можно было так спокойно тратить драгоценный ресурс времени впустую на всякие посиделки? Корейская часть населения же, всё таки, проводила всё свободное время за работой, как и подобало в этой стране, но всё равно в лишние минутки всё-таки умудрялась искать радости в мелочах: знакомый аромат свежего холодного кофе, который можно было услышать почти в любом уголке города, украшенные глазурью имбирные прянички, что были больше в западном стиле, тёплые разговоры с родными, постепенно сводившиеся уже ко всё той же теме праздника, согревающие куда лучше всяких горячих ванн, пледов и напитков, и согревающие, в первую очередь, сердца. У людей каждый раз, что было удивительно, получалось совмещать нескончаемые графики работы и поддерживание настроения, духа и желания праздновать, чего нельзя было с той же уверенностью сказать про управляющих «Тэбом Трейдинга». И устраивало это, как можно было уже понять, не всех. Но в конце концов, после буквально уймы бумажной волокиты, пары десятков уличных разборок, нескольких улаживаний внезапно возникавших посреди белого дня проблем, и в целом, превозмогая ежегодное желание что-то с собой сделать в конце декабря, после того, как даже финальная встреча с главными «жюри» всей проделываемой работы уже состоялась, с облегченным выдохом хотелось уже просто лечь и не вставать до января. Но устраивала эта идея тоже не всех. При выходе из тёплого помещения уже привычный ледяной ветер встретил радушно, завывая сходу прямо в лицо, словно желая или сбить с ног, или проморозить до смерти. Уже почти полностью севшее солнце слегка светило из-за горизонта остаточным рыжеватым светом, с каждым мгновением прячась всё глубже под длительную тьму зимней ночи. Точно так же возвращающиеся с работы люди торопились к своим машинам, надеясь не встрять в уже определённо образовывающуюся пробку на главной дороге, точно так же торопились домой отдыхать, все куда-то да бежали, улица была полна мелькающих тут и там силуэтов в чёрных куртках, создавая общий вид чрезмерной оживленности, от которой сейчас хотелось скорее наоборот сбежать и спрятаться в тиши уютного дома посреди глухого леса безо всяких лишних людей. Но чем больше силуэтов усаживались за руль и выезжали на дорогу, тем больше создавалось впечатление, что на перекрестке сейчас уже точно творился сущий кошмар, совсем противоположный тому ожидаемому спокойствию. Припаркованная рядом чёрная машина смотрела в ответ на владельцев так же молча, как и те на неё уже который миг, прежде чем тишину гляделок всё-таки нарушили. – Чё-та я чую, там щас тако-о-ой треш будет, если домой ехать... – внезапно пробормотал Чан Рён, не совсем дословно, но озвучивая ровно те же мысли, какие сейчас кружились в голове у стоявших рядом босса и Хун Сока, на удивление точно отмечая ситуацию. Вопреки нескончаемой экстравертной тяге к какому-то движу и постоянному общению с кем-либо, в пробках стоять он, как и нормальные люди, не любил – схожего тут было мало. Хотя, при желании, поругаться на кого-то, конечно, можно было и в пробке забавы ради. Трезво оценивая происходящее, идея идти столько километров домой пешком выглядела не сильно лучше, чем стать частью несколько часовой дорожной пробки, так что выбирать пришлось меньшее из зол. Но стоило только повернуть в сторону машины, как от вечного источника шума и проблем позади вновь послышалась идея. – О-о-о, а давайте за ёлкой тогда сгоняем! – воодушевив самого себя буквально из воздуха, внезапно предложил Чан Рён, кивая головой куда-то в сторону. Источником и всех странных идей в компании явно числился тоже он, – тут магаз недалеко где-т был. Время на дорогу всё равно убьём, а так хоть с чем-то в руках домой приедем! Хун Сок почти без раздумий помотал головой, не понимая, как в старшем всё ещё оставались силы на то, чтобы ходить по магазинам и что-то там выбирать, даже если дело касалось праздника. В детстве, конечно же, Рождество стороной никто не обходил, но сейчас, будто бы, когда уже был собственный выбор, действительно придавать ему такое большое значение смысла не имело. Однако Чхоль Бом всё же задумался, едва слышно постукивая каблуком обуви по сухому асфальту, и отводя сосредоточенный взгляд куда-то в пол. – Пошли, – в конце концов, смирившись со с виду опрометчивой идеей, пожал плечами он, разворачиваясь в указанном направлении. Конечно, было очевидно, что вполне вероятно в магазине очереди были не сильно меньше уличной пробки на дороге, а по возвращении обратно к припаркованной машине, людей на дороге, вероятно, станет ещё больше, но что-то всё-таки в этом предложении с почти детской логикой показалось своего рода тоже логичным неплохим решением. Почему бы и нет, собственно. Народу в магазине, как и ожидалось, было предостаточно: все нормальные люди, хотевшие что-то прикупить к празднику, заботились об этом заранее, но в последние деньки в магазины обязательно рыпалась целая толпа. Впрочем, среди таких к сожалению были и они, а желанием драться с другими покупателями за безделушки в этой компании горели далеко не все, так что оставалось просто надеяться, что этого удастся избежать. Из одного отдела ярко мерцали разноцветные огни гирлянд, из другого выглядывали многочисленные подарочные наборы, различные разрисованные пакеты, красивые открытки и ёлочные игрушки. Куча всякой всячины смотрели с прилавков, так и приманивая к себе; какая-то дурацкая праздничная песня из динамиков играла тихо, и вовсе исчезая на фоне манящих, будто бы даже блестящих в свете магазинных ламп товаров. И, видя как заворожённый взгляд задумчивого молчащего директора застыл на рождественских украшениях, Хун Сок лишь вздохнул, уже представляя что их всех сейчас ждёт. Мимолётно проклиная Чан Рёна за предложение зайти сюда вместо того, чтобы просто поехать домой, само собой. Как только ручка корзины оказалась в слегка мозолистой ладони Хвана, младшим двум оставалось только следовать за ним в надежде, что к моменту выхода из этого магазина на полках останется хоть что-то. Хотя Чан Рёна, конечно, это всё не особо то и волновало, он напротив скорее лишь подливал масла в огонь, активно участвуя в выборе игрушек и подкидывая в корзину всё больше вещей. Каждый такой поход всегда ощущался как наплыв полнейшего хаоса. – Ема, ёлочные шары ручной росписи. Смотрите красота какая, – быстро ухватив большую яркую упаковку, словно кто-то мог её отобрать, Чхоль Бом развернулся, с практически блестящими от удивления глазами показывая её. Не особо соответствующий товару ценник на ленте, конечно же, оставлял желание только перекреститься, но директор, по ощущениям, на него даже не посмотрел. – Мы уже и так взяли две коробки... – подал голос Ким, не осуждая, но и явно не соглашаясь с предложением, если его конечно можно было считать таковым. Очевидно было, что Хван навряд-ли будет с ними советоваться, но всё-таки надеяться на то, что он сейчас не единственный здравомыслящий тут человек, Хун Сок всё ещё старался. Быть может и за зря. – Возьмём три! – шеф бандитов бодро кивнул, абсолютно согласно глядя на босса с улыбкой, и без раздумий положил коробку с игрушками к остальным двум в корзину. Вот на него надежды точно не было. И дальше по воображаемому списку. Всякий раз, стоило только зайти в магазин за какой-то необходимой вещью, всё сводилось к внезапным покупкам новых абсолютно точно нужных вещей либо в офис, либо домой. Как-то так в офисе директора уже оказались три катаны, целый отдельный шкаф под разные дорогие сорта кофе и чая, пару странных картин на стенах, и даже крохотная дорожка с гольфом на полу около рабочего стола. Какой-то особой проблемы в этом не было, за исключением простого отсутствия смысла во всех таких покупках, не говоря уже о проблеме того, как это всё стоит умещать в четырех стенах. Позволить себе владельцы зарабатывающей миллионы кампании, конечно, могли это всё без вопросов, но вот вопрос "а надо ли оно нам?" всё-таки оставался. И оставался без ответа. – Гирлянда разноцветная, 20 метров, – щурясь при прочтении надписи на очередной манящей яркой упаковке, Хван покрутил упаковку в руках, то ли рассматривая рисунок со снеговиками на ней, то ли просто из любопытства. – Может... Возьмём хотя бы 5? – Хун Сок вновь попытался подать хоть какой-то голос здравого смысла, отвлекая старшего от рассматривания коробки, в надежде, что его услышат в этот раз. – Ну дом то большой, почему гирлянда маленькая должна быть? – директор спокойно пожал плечами, не видя вообще никакой проблемы в длине гирлянды. И наверное в его обычной уверенности в своих решениях было мало чего удивительного. – Вы весь дом хотите в гирлянду обернуть?... – с какой-то помесью привычного сарказма и безысходности в ту же секунду поинтересовался Ким, не успев даже подумать, а стоит ли это вообще озвучивать. – О-ой, да не душни ты, мелкий. Она, зырь, клёвая какая! Написано: мигает всеми цветами радуги, – вновь встрял в разговор Чан Рён, пренебрежительно хлопая младшего товарища по плечу, резким движением подбородка кивая в сторону потенциальной покупки, против которой явно ничего не имел, – там вон, кстать, ещё похожая была. Правда она вродь ток голубым светится... Но тож ниче такая! – Её тоже бери, – Чхоль Бом одобрительно кивнул, не отрывая взгляда от разукрашенной коробки с гирляндой, уже кладя её в корзину, к другим игрушкам. Вот так потихоньку, шаг за шагом, корзина становилась всё тяжелее, вплоть до того, что сначала Хун Сок (по собственной воле) начал носить её сам, а затем уже вынужденно сбегал ко входу за тележкой, дабы не так мучаться с килограммами, давившими на руку. Точно так же обсуждавший покупки и личную жизнь народ периодически озирался с опаской и перешёптывался, как только они втроём проходили мимо: либо знали их лично, либо догадывались о бандитской деятельности по одному лишь внешнему виду. Хотя выбирающая игрушки под рождество компания бандитов, должно быть, и впрямь выглядела достаточно странно, чтобы на неё пялиться, пусть некоторым покупателям со временем уже и хотелось втащить за особо недовольные косые взгляды. И всё-таки, они здесь были сейчас не за этим. – О-о, а я как раз свитер новый хотел! – вновь разорвал тишину похождений Чан Рён, жадно хватая с крючка последний остававшийся аляпистый красный свитер, неиронично будто бы сшитый прямо для него. Возможно из-за действительно похожего стиля, а возможно просто из-за изображённых на кофте оленей, – босс, а тут ещё венки недалеко лежали! – Венки то зачем? – на выдохе спросил Ким, устало потирая переносицу, надеясь уже просто поскорее выйти отсюда и наконец поехать домой. Сегодняшний день, тонна бумажной и не бумажной работы, вечерняя встреча и весь прошедший месяц утомляли достаточно сильно, чтобы выход за покупками, будучи самым молодым но единственным взрослым в компании, выбил из колеи окончательно. Однако в большее, чем в просто изможденное выражение лица, всё его раздражение, конечно же, не выливалось. – Как и всем нормальным людям, на стену повесить, – всё так же беспечно пожал плечами директор, прекрасно понимая причину недовольного комментария в свою сторону, но по прежнему не собираясь отказываться от возможности купить что-то ещё. – А гирлянду тогда куда? – весьма логично поинтересовался младший, всё ещё не бросая попытки понять смысл очередной очевидно бессмысленной вещицы, которая по итогу не факт, что вообще не останется лежать где-то в чулане. – Ну, тоже на стену... Что за вопросы вообще? Ты чё как маленький, – цокнул Хван, уже ища взглядом рождественские венки по всем полкам вокруг. Конечно, сказать директору в лицо, что "как маленький" сейчас по правде был скорее он, Ким уж не осмелился, поэтому просто отвернулся, сделав вид, что тоже рассматривает какую-то безделушку в стороне, дабы данную мысль не прочитали по выражению его лица. Молчать он умел отлично, а вот скрывать эмоции – не очень. Ну и спорить с боссом он тоже, само собой, не стал. Не то, чтобы Хун Сок в целом когда-либо ему перечил, но что касалось конкретно покупок – тут всегда стоило просто выдохнуть и смириться, как бы по детски бессмысленно они вечно не совершались. В конце концов, кому, как не ему, было знать о том, что выросший без денег Хван, теперь наконец имевший во власти миллионы и миллиарды вон, при первой же возможности мог спокойно пойти и не задумываясь потратить их в пустую, будь то на дорогущую вазу или картину. Порой младший считал некоторые такие покупки уже явно лишними, и всё-таки, он всегда принимал их, как странную, но такую же часть директора. Не совсем понимал, но принимал. Аналогичным образом сгребя в тележку ещё с пару десятков таких же абсолютно бессмысленных вещиц, они всё-таки смогли дойти до кассы, по пути успев всё так же поймать несколько косых взглядов других покупателей, то ли удивлённых количеством их покупок, то ли удивлённых самому факту их присутствия здесь. Выражение лица кассира так же не отличалось какой-то иной эмоцией, кроме как ступора, однако пробивать целую кучу товаров, а вместе с ними ещё столько же пакетов, ему всё-таки пришлось. Потихоньку собиравшаяся позади очередь тоже довольной не была. Да и Хун Сок тоже. Улыбались только директор и Чан Рён, а последнего к моменту оплаты и вовсе пришлось уже почти насильно вытаскивать из отдела с рождественскими ободками, из последних сил воздерживаясь от использования брани в его адрес. К боссу, успевшему в последний миг цапнуть и положить на кассу ещё и снежный шар, у Кима вопросов не было. С горем пополам гештальт шоппингого кошмара был закрыт. Немного поругавшись с уже разозлёнными людьми в очереди, и немного поругавшись между собой насчёт того, как это всё теперь нести до машины, не без промедления, трое всё-таки двинулись вперёд. Взяв два самых маленьких пакета и добросовестно оставив тащить остальные младшему, Чан Рён уверенной походкой пошёл вперёд всех, даже не оглядываясь; датчик движения у входа сработал, быстро открывая двери перед лицом парня и так же мгновенно закрывая их за ним. Но не прошло и пяти секунд, как он зашёл обратно уже с округленными глазами, молча глядя куда-то вперёд себя, словно осмысливая что-то неподъёмное настолько заметно, что на мгновение директор даже успел испугаться. – Там снег, – почти дрожащим голосом тихо выдал он, и мгновение спустя глаза вспыхнули детской радостью, вновь возвращая привычный живой образ. Чхоль Бом с Хун Соком синхронно выдохнули с облегчением, радуясь то ли за то, что ничего серьезного не случилось, то ли за то, что больше не придётся слушать расстроенное бормотание про отсутствие просто замёрзших кристалликов воды на улице. С неба медленно падали белые хлопья, кружась на всё ещё подвывавшем ветру; за время, проведенное за скупанием игрушек, дороги покрылись тоненьким ещё совсем полупрозрачным слоем снега, поблёскивающим в приглушённом свете уличных фонарей. Пусть это совсем ничего не меняло, но стоило сказать, что выглядело уже действительно не так уныло, пускай и глубоких сугробов ждать ещё явно не стоило. – Почему ты весь месяц его так ждал? Снега и до января иногда не бывает... Ты будто первый год в Корее, – вздохнул босс, задумчиво рассматривая уже практически опустевшую улицу, с каждым мгновением всё сильнее напоминавшую больше картину, чем реальность. – Да настроения нету ва-аще! А снег хотя бы вайб создаёт, – легко объяснился Чан Рён, легонько сжимая и разжимая пальцы вокруг ручек пакетов, чтобы не уронить, но и не совсем дать рукам окоченеть на ледяном ветру, – и ещё в этом году холодрыга капец! В том, вон, тож снега не было, но там то и теплее было... Короче треш! Хун Сок лишь молча покачал головой, присоединяясь к боссу в незамысловатом рассматривании парившего в воздухе пушистыми хлопьями снега: по возможности, из-за набитых пакетами рук, протянув ладонь чуть вперёд, он осторожно поймал одну единственную одинокую снежинку, словно случайно отбившуюся от остальной толпы, внимательно рассматривая, как та медленно тает на теплой коже, превращаясь во всего лишь едва заметную каплю, заместо того, чтобы лежать под ногами вместе с остальными. В пару к ней, рядом случайным образом приземлилась уже вторая, которую со временем постигла та же участь. Путь до машины, к сожалению или же счастью, был не таким уж и длинным, чтобы успеть оказаться по уши в снегу к моменту открывания её дверей, однако идти через него всё равно пришлось. И, нужно было признать, в чём-то Чан Рён умеет быть правым, снег действительно «хотя бы создавал вайб», какого после многочисленных дней, проведенных в офисе, и за его стенами за работой, явно не хватало для какого-то бессмысленного внутреннего удовлетворения. – О, жвачка! – не задумываясь, внезапно нарушил такую приятную задумчивую тишину главный и самый правый мыслитель, доставая из кармана открытую практически нетронутую упаковку, непонятно с каких времён лежавшую там, – босс, будете? Хван в ответ молча покосился, пытаясь взглядом сказать, что с полными руками забитых доверху пакетов, которые он мог бы взять и сам, забрать жевательную резинку у него не получится, но на их с Хун Соком «языке взглядов» Чан Рён никогда не говорил, потому просто пожал плечами – видимо счёл это за «нет». – Ну как хотите, – не особо растроясь из-за отказа и кидая уже лежавшую между пальцами жвачку в рот, пробубнил он, немного причмокивая губами. В то же мгновение шеф бандитов покривился и зашипел, чувствуя как резкий вкус внезапно ударил по языку морозом, коего сейчас и так было достаточно в воздухе, – ебать, мята что-ли? Буэ... Осмотрев обёртку на наличие надписи «мята, морозная свежесть», что была напечатана таким большим шрифтом, каким только было возможно, Чан Рён с недовольством швырнул всю пачку в стоявшую рядом урну, однако выплёвывать не стал. К слову, по его реакции стало очевидно, почему упаковка была практически полной. На горизонте виднелась родная чёрная машина, уже немного покрывшаяся тонким белым слоем. – Мм, кстати... Про мяту! Знаете ж мятные леденцы, бело-голубые такие? Короч мне тако-ой сон вчера снился! Прям пиздец. Я там... – оживлённо жестикулируя, Чан Рён уже начал рассказывать очередную историю, как вдруг резко замолк, словно грубо прерываемый кем-то или чем-то. Остановившись на месте, он вглядывался вперёд, загадочно щурясь, прежде чем внезапно ойкнуть. – Я это, я-... Я щас! – сумбурно поставив перед фактом, не удосужившись даже объясниться или хотя бы обернуться на босса и младшего, парень быстрым неуклюжим движением подкинул последнему в и без того забитые руки ещё и собственные пакеты. – Да ты-...! – раздражённо повысил голос Хун Сок, с выдохом уже практически прогибаясь под весом всякой всячины, что они напокупали, но Чан Рён уже успел удрать куда-то вперёд, так что смысла кричать ему в след не было. А ещё не было понятно, что творится в голове у этого хаотичного дуралея, но ответа на этот вопрос, наверное, и вовсе не существовало. Ким лишь покачал головой, почти синхронно с недовольным аналогичным образом директором. – Я его прибью когда-нибудь... – тихо выдохнул Чхоль Бом, хватая за тоненькие ручки подкинутые младшему два пакета, начав тянуть их на себя даже без спроса или предложения помочь. – Хённим, я могу и сам понести, – неловко пробормотал Хун Сок, выпрямившись, дабы перестать выглядеть как кто-то, кому нужна помощь, даже если так оно и было. – Да давай сюда, – несогласно хмыкнул босс, продолжая тянуть пакеты на свою сторону. – Но я могу-... – младший все ещё пытался стоять на своём, разрываясь между внутренним нежеланием отдавать часть груза тоже загруженному боссу, и не меньшим нежеланием спорить с ним. – Давай сюда, – громче повторил Хван, отбирая шебуршащие целлофановые пакеты уже силой, его сменившийся на более грубый тон голос явно не принимал никаких возражений, потому Хун Сок сдался, великодушно даруя победу директору. Впрочем, как и всегда. Ждать возвращения блудного помощника всё так же на улице уже не особо хотелось, когда родная явно более тёплая машина была припаркована так близко, поэтому, сложив все многочисленные пакеты в багажник, пару раз едва не выронив часть их содержимого, быстро смахнув рукой налетевший снег с боковых стёкол, оставшиеся вдвоем Чхоль Бом и Хун Сок сели в салон. Ким первым же делом потянулся включить обогреватель, затем уже дворники, со скрипом начавшие убирать всё тот же едва заметный, но мешавший видимости снежный слой с лобового стекла. Не сказать, что от такой погоды была какая-то польза, помимо, непосредственно, «вайба». И всё-таки что-то в этом действительно было. В тишине, пусть и давно привычной и приятно спокойной, время всё же шло слишком медленно, усталость после встречи и после всех остальных событий, случившихся чуть ли не за весь прошедший год, постепенно одолевала, заставляя проклинать видимо решившего остаться жить на улице Чан Рёна всё сильнее. – Бля-ять, ну что он там... опять капоэйру посреди улицы танцует что-ли, – раздражённо выдохнул Чхоль Бом, бросив попытки как всегда залипнуть в одну точку, и разворачиваясь к стеклу в попытках разглядеть, где же любимый помощник ошивается, бесстыдно тратя чужое и без того уже затраченное на него время этого вечера ещё больше. Подперев щёку ладонью со вздохом, Хун Сок последовал примеру босса – делать всё равно было особо нечего. – Просто стоит, – весьма коротко прокомментировал младший, слегка щурясь, дабы вглядеться в невысокий легко заметный издалека силуэт с волосами по плечи, и понять, с чего ему приспичило просто постоять посреди улицы, – а это ещё кто... – Хм? – последовав примеру Хун Сока, из интереса Хван тоже постарался вглядеться чуть получше. Но видно ничего всё равно не было, то ли из-за разных ракурсов, то ли просто из-за природной внимательности Кима, коей вряд ли мог обладать кто-то ещё. Чан Рён же действительно просто стоял посреди улицы, неловко переминаясь с ноги на ногу на уже немного хрустевшем снегу, глядя в основном куда-то под ноги и изредка поднимая глаза на человека перед собой, но быстро вновь опуская их обратно за землю. – Ну... Ты это.. Чёт так пропал резко, давно тебя не видел... – в несвойственной себе скомканой манере пробубнил он, пытаясь на ходу придумать, что вообще сейчас стоит говорить, – где ходил то, а? – Я работал много. Семье подарки нужно было купить, пришлось ещё пару подработок искать, – немного подумав над правильным построением ответа, собеседник почесал затылок с той же неловкостью, однако всё-таки не избегая зрительного контакта. – Слыш, а ты чё-.. чё одет то так легко? Эт те не твой Тайланд, у нас в Корее тут зимой холодно так-то. Снег вон пошёл. Я вчера ваще чуть не сдох, пока на морозе стоял, – неиронично возмутился Чан Рён, вновь постепенно возвращаясь к привычному язвительному лексикону, несмотря на завуалированно проскользнувшую между строк заботу. И признавать это он сам не очень хотел. – У меня одежда тёплая. Мне не холодно, – пожал плечами тот, всё так же продолжая отвечать немного обрывистыми фразами. Язык для него этот всё-таки был не родной, – а ты мёрзнешь? Чан Рён многозначительно промолчал в ответ на последний вопрос и снова лишь отвёл взгляд. Прокашлявшись, он тихонько спрятал действительно уже едва не отмороженные руки в карманы кожаной прирастёгнутой куртки, из под которой выглядывала шерстяная водолазка и поблёскивала любимая золотая цепочка. Выглядел он, конечно, как и всегда эффектно, однако при такой то погоде скорее стоило бы сказать "глупо". Но дело, естественно, было его, поэтому никто не высказывал каких-либо недовольств по поводу его явно опрометчивого выбора одежды. Если уж к своим годам не научился одеваться – дело сугубо твоё и ничьё больше. Бросив идею пытаться хоть что-то рассмотреть из явно не располагавшего к просмотру из-за ракурса окна, Чхоль Бом скрестил руки на груди, вновь задумчиво устремил взгляд куда-то вперёд, чуть наклоняя голову в бок, легонько касаясь лбом приятно прохладного стекла. Хун Сок смысла в подглядывании дальше тоже не особо видел, и как всегда лишь последовал его примеру, принявшись внимательно рассматривать собственные колени, словно увидев на ткани брюк что-то очень интересное, хоть и явно выдуманное, чтобы себя развлечь. Редкие минуты тишины они оба очень ценили, особенно когда для её достижения не приходилось никого затыкать. – Тебе самому вообще как вся вот эта беготня с празднованием? – вопреки общей философии, внезапно поинтересовался Хван, явно раздумывавший о чём-то, пусть и не говоря того вслух. – Ну... Если Вы не против, почему нет, – уклончиво ответил младший, неуверенно пожимая плечами, на что Чхоль Бом едва слышно усмехнулся, определённо точно ожидавший примерно такого ответа, пусть и немного надеясь услышать от Кима личное мнение. Но если всё-таки быть реалистами, люди так просто не меняются: Хун Сок как и был всегда согласным на всё, на что согласен босс, так и остался. Хван бы слабо удивился, если бы тот прыгнул за ним и в Геенну огненную, однако абсолютно точно бы отругал за это. Ничего невозможного для этого ребёнка никогда не было, и это даже пугало. – А что, если бы я был против? – Чхоль Бом кивнул, глядя в зеркало заднего вида с лёгкой загадочной улыбкой, устраивая посреди разговора небольшую проверку на то, насколько верный ответ он может получить при отсутствии любых намёков на него. Было просто по человечески любопытно всякий раз наблюдать, как младший размышляет над подобным. – Тогда мы бы уже давно ехали домой, – без раздумий ответил Хун Сок, и в чем-то он действительно был прав, если не во всём, как и всегда. Не то, чтобы он прекрасно понимал мысли и чувства людей вокруг себя и постоянно стремился к этому – напротив, ему всегда было попросту всё равно. С директором же это почему-то выходило само собой. Может, потому что на него Киму всё равно не было. – Ла-адно... И всё то ты понимаешь, а, – вновь, но уже тише усмехнулся Хван, покачав головой. Спрашивать о чём-то ещё он больше не стал, видя усталость в чужих глазах, пусть их обладатель абсолютно точно продолжал бы говорить с ним и дальше, если бы на то пошло. И всё-таки, тишина для них двоих всегда была уютнее. Но в какой-то момент тишина беспардонно прервалась звуком открывающейся двери машины, сообщая о возвращении блудного помощника. Сев за руль даже без раздумий, он какое-то время просто молча потупил взгляд вперёд, потирая ладонью затылок с каким-то нечитаемым выражением лица, прежде чем встряхнул головой, видимо чтобы прийти в себя, и уже с привычным настроением развернулся к сидевшему на соседнем сиденье младшему. – Э-э, погоди, а чё это я веду!? – сразу с наезда начал Чан Рён, видимо только сейчас осознав, что ему даже без спроса оставили водительское место на сегодня. – Я водил вчера, – коротко объяснил Хун Сок, глядя куда-то вперёд на город за лобовым стеклом, с уже нарочито безразличным лицом. – И чё? Я пальцы не чувствую! Я те как буду щас руль держать? – шеф бандитов показательно покрутил около своего лица действительно покрасневшие на ветру подрагивающие ладони, видимо надеясь что это сойдёт в качестве отговорки. – А надо было сразу в машину потому что идти, – закатив глаза и всё-таки развернувшись в ответ к собеседнику, процедил сквозь зубы Ким, не понимая как старший по годам, но далеко не по развитию коллега вообще умудрился найти проблему даже в этом. Чан Рён в ответ смог лишь фыркнуть, но ключ в замке зажигания всё-таки повернул, пусть и с демонстративно надутыми губами, не признавая своё явное поражение. Объясняться он в любом случае не хотел и не собирался. На последнем издыхании затаскивать домой многочисленные пакеты уже запрягли даже главного инициатора праздника, уверенно сопротивлявшегося этому до последнего, потому вышло всяко побыстрее, что не могло не радовать. Однако, вопреки его же просьбам распаковать покупки прямо сейчас, пакеты со позванкивающим содержимым внутри полиэтиленовые просто оставили около кухонного стола ждать хотя бы до завтрашнего утра. День был уже и без того достаточно насыщенный и утомительный, чтобы на сонную голову ещё и игрушки под ночь разбирать. Обещание обязательно этим заняться, но завтра, к счастью, всё-таки утихомирило не вписывающегося в спокойную компанию гиперактивного ребёнка. Но, утихомирило, как и было обещано, только до утра. Проснувшись неожиданно рано для себя, Чан Рён, из остававшегося приличия не разбудив перед этим вероятно ещё спящего директора, всё-таки пошёл распаковывать покупки, тихо прокравшись на кухню и сев на пол около стола. Пошурша так и оставшимися лежать там с вечера пакетами, он старательно принялся вытягивать из одного из них единственную запутанную в клубок, а не упакованную в коробку гирлянду, с безразмерной гордостью за свои навыки ниндзя, благодаря которым остался максимально незамеченным. – Хённим спит? – внезапно послышался спокойный, полностью безразличный к его присутствию голос откуда-то из-за спины. Вскрикнув, старший резким движением повернул голову, и обнаружил, вероятно стоявшего всё это время у гарнитуры Хун Сока, даже не удосужившегося обернуться на него в ответ. Не было понятно каким образом Ким смог слиться с окружением настолько, что его абсолютно не было заметно, хотя, возможно, он даже и не пытался, а сосредоточенный только на своих планах распаковки покупок Чан Рён просто не обратил на него внимание. – Он это, да.. Спал ещё вродь, – всё-таки вспомнив про заданный ему вопрос, парень пару раз задумчиво кивнул, старательно пытаясь заправить мешавшиеся пряди волос за уши, но безуспешно, потому бросил эту идею и развернулся, возвращаясь к своему занятию, периодически останавливаясь, чтобы полюбоваться новым свитером на себе. Как ни странно, вопреки тому, как это бывало обычно, на кухне стояла относительная тишина: то ли из-за того, что источник болтливости ещё недостаточно проснулся (а может и просто не выспался), чтобы начать о чём-то рассказывать, то ли из-за того, что был слишком сосредоточен, чтобы отвлекаться на разговоры, но в последнее верилось с трудом. Абсолютную тишину хоть как-то разбавляли разве что бурление воды в кастрюлях на плите, да редкие приглушённые ругательства Чан Рёна себе под нос, когда у него что-то не получалось. Во всяком случае, готовя сожителям завтрак в полном молчании со своей стороны, Хун Сок стоял и практически молился, чтобы старший сейчас не очухался и не вернулся в своё обычное экстравертно-надоедливое состояние. Ну, или по крайней мере, отложил это на потом. Директор проснулся как раз к моменту, когда еда уже была на подходе, по пути чуть не споткнувшись об вчерашние покупки, практически все из которых Чан Рён уже благородно успел зачем-то разложить прямо под столом. Из под приоткрытых штор за окном виднелся уже полностью покрытая ровным белым слоем земля, хлопья снега всё ещё падали с светло голубого неба, судя по всему, даже не переставая с вечера – по одному лишь виду подобия сугробов было понятно, что воздух на улице всё ещё такой же морозный, если даже не хуже. Двор и машину явно придётся кому-то да чистить, иначе такими темпами из-за снегопада на улице будет ни пройти ни проехать в самом буквальном смысле. Во всяком случае, с утра пораньше думать уже сразу об этом не хотелось. По телеку ничего интересного не было, все смотрибельные дорамы показывали всегда только по вечерам, а возможность тратить на них время была далеко не всегда. Со вздохом разочарования нажав на красную кнопку выключения, Чхоль Бом отложил пульт на край стола, вновь задумчиво обращая взгляд к виду за окном и на какое-то время даже застывая прямо так, с палочками в одной руке и плошкой свежего ароматного риса в другой. Хорошо было, что хотя бы дома не стоял тот же лютый мороз – деревянные полы с подогревом, шерстяные носки и ещё тёплая еда согревали достаточно, чтобы жаловаться было не на что. Впрочем, он и не жаловался никогда на подобное; однако стоило, наверное, не забыть в список действительно согревающего в мороз добавить и сидящих рядом людей, молча уплетавших каждый свою порцию, периодически подбирая из отдельных мисок с панчханами то остро пахшее кимчи, то обжаренные овощи с кунжутным маслом, то чапчхэ. Было, всё же, в этом что-то приевшееся бытовое, но по своему очаровательное, создающее желание сюда возвращаться вечером. Хотя мелочь, кто бы мог подумать. Когда все тарелки с завтраком были опустошены, Хван безо всяких вопросов подхватил часть из них, параллельно переговорив взглядами с попытавшимся сначала отказаться от помощи Хун Соком, загружая всю грязную посуду в посудомоечную машину. Благо, хотя бы руками они уже давно ничего не мыли, хоть Чхоль Бом был уверен, что самый младший член их группы наверняка бы взялся за это, появись у него такая возможность. На пару быстро разобравшись с уборкой со стола, они оба уже было собирались разбрестись каждый по своим делам, однако всё ещё ожидавший исполнения вчерашнего обещания Чан Рён встал на пути всем планам даже без зазрения совести. – Эй-эй! Куда? Мы вешать это всё дело-то будем, не? – возмущённо вмешался тот, размахивая руками, чтобы остаться замеченным. – Давай потом, а... – с усталым выдохом отмахнулся от предложения Хван. – Босс, ну бли-ин! Вы так-то обещали, – Чан Рён продолжал стоять на своём, как и всегда. И, как и всегда, это было далеко им не на пользу. Хун Сок с Чхоль Бомом молча перекинулись взглядами, и, практически синхронно вздохнув, всё-таки остались стоять на месте. Не было понятно, что конкретно сейчас движило подобным решением, но всё-таки обещания всегда нужно было сдерживать, даже если они были даны лишь бы отвязаться. По крайней мере, как-то так они оба подумали, вероятно не совсем уж и нехотя присоединяясь к распаковке остававшегося пакета и мыслительным процессам по поводу того, куда сейчас столько накупленной в порыве ерунды нужно будет девать. – Бляха, ёлку в багажнике оставили! – раздражённо закатил глаза Чан Рён, оглядывая в сумме с сотню различных игрушек, гирлянд, ленточек и прочей всячины, и не находя среди них главный символ праздника. – Лан, вы тут думайте пока... Я ща, быстро! – кивнув куда-то в бок, он действительно не медленно рванул в сторону двери, шебурша у выхода в спешке натягиваемой прямо поверх домашней одежды курткой и практически прыгая в обувь. Обсудить что-то конкретное босс с Кимом, конечно же, не успели (да и не особо горели желанием), потому как выбежавший на улицу Чан Рён вернулся достаточно быстро, что и не было для него удивительно. – Пи-издо-о-ос она тяжёлая!! Вы сами то как её в пакетах тащили ваще, а? – с облегчённым выдохом ставя на пол пакет с разобранной искусственной ёлкой, шеф бандитов провёл ладонью по лбу, вытирая, несмотря на мороз, уже успевшие выступить крохотные капельки пота. – Когда перчатки купил? – принахмурившись в подобии удивления, внезапно спросил Хун Сок, глядя на облачённые в чёрную тёплую ткань руки стоявшего около них парня, видимо машинально забывшего их снять. Вскинув бровь, Чан Рён, взглянул на свои руки и, действительно обнаружив неснятые с них перчатки, резким движением сунул их в карман так же ещё висевшей на его плечах куртки, хмурясь при ощущении резко ударившего в щеки неприятного покалывания жара. Оказаться застанным врасплох ему не понравилось, однако объясняться он всё равно не стал. – Ну перчатки и перчатки, чё уставился то!? – громко шикнув в ответ, парень развернулся, убегая от взглядов и возможного допроса быстрым шагом обратно в пахшую уличным морозом прихожую. Оказавшись наедине с самим собой и разве что приглушёнными обрывистыми разговорами, доносившимися из зала, дышать стало уже немного легче. Чёрные рукавицы вновь лежали в его руках, пальцы неуверенными движениями пытались то ли разгладить складки на них, то ли просто ощутить непривычную тёплую текстуру дешёвенькой шерсти. Вместе с ощущением под пальцами, перед глазами мелькнул вчерашний вечер на улице под снегопадом, вызывая какое-то неприятное смешение непонятных чувств. Стоило только моргнуть, и вот будто бы снова стоит в прирастёгнутой куртке, которую уже успели немного осыпать белые хлопья снега, с огромным интересом рассматривая землю под собой и город вокруг, лишь бы не смотреть на человека впереди – его вечно по-идиотски доброе выражение лица всегда раздражало, и тот снежный вечер исключением не был. Наивные неудачники всегда вызывали отвращение, а в самом лучшем случае – чувство жалости. И всё-таки как обычно съязвить что-то не давало, останавливало на пол пути, как только слова уже вертелись на языке, оставляя их посреди немного простуженного горла. – У меня одежда тёплая. Мне не холодно, – его корейский был ужасен как всегда, за что очень хотелось зацепиться, но не получалось, не выходило, – а ты мёрзнешь? Ответа не последовало, лишь неловкий кашель, чтобы хоть как-то заглушить тишину, и спрятанные в карманы уже красные ладони. Несмотря на отсутствие как такового "да" или "нет" всё и так было настолько очевидно, что понял бы любой дурак. И всё-таки, Чан Рён стоял, надеясь, что он сейчас общается с таким несмертным дураком, какого только свет не видывал. Даже если, вероятнее всего, сам являлся таковым. Тишина затягивалась, что не могло не напрягать, и он даже подумывал на такой неудобной ноте развернуться и всё-таки пойти обратно к машине, просто сбежать посреди разговора, однако не вышло. Вздохнув, друг медленно снял со своих рук чёрные шерстяные перчатки, и быстрым движением, словно боясь передумать, положил их в один из карманов куртки Чан Рёна, что тот конечно не мог не заметить. – Я вижу, руки у тебя замёрзли. Возьми, – всё тот же резкий тайский акцент и абсолютно хромающая грамматика, за которую хотелось вмазать. А за такие жесты и вовсе появилось желание послать куда подальше, ощущалось слишком приторно и неправильно. Хотелось вернуть эти оскорбительно дешёвые на ощупь перчатки обратно их владельцу, прошипев какое-то ругательство, и уйти, гордо вздернув подбородок, как он бы сделал обычно. Но не выходило. – Ты чё совсем? – единственное что смогло вырваться изо рта на тихом выдохе, Чан Рён нахмурился, поднимая взгляд полный противоречивых чувств на собеседника. Вмазать ему всё-таки всё ещё хотелось. – У меня есть запасные, – ложь. Этот придурок всегда ходил в одних и тех же перчатках. У него не было денег. Это было понятно по его лицу. И всё-таки, Чан Рён согласился, за что ненавидел себя с того самого момента. Надо было просто вмазать этому идиоту по бошке и уйти, но он кивнул и стоял так ещё несколько минут, продолжая разговор как ни в чём не бывало. Притворяясь, что всегда такой, что ничего абсурдного и нового в этом нет, и что он абсолютно случайно положил в карман куртки одну из покупок и протянул её потом собеседнику только в качестве ответа подачкой на подачку, а не потому что так и планировал. – Идиот, – немного трясущимися руками всё ещё удерживая шерстяные рукавицы, от которых буквально веяло чем-то чужеродным и каким-то странным теплом, прошипел под нос Чан Рён, намеренно стараясь не вслушиваться во всё ещё звучавший шум позади себя. Может, боясь услышать среди диалогов что-то про себя, а может просто подсознательно боясь разрушить для себя этот момент. Да и собственное единственное произнесённое слово точного определения не имело – кого конкретно он выругал понятно не было. – Чан Рён, мать твою! Сюда, говорю, иди!! – уже намного громче послышалось из глуби дома, в один момент разрывая всю эту странную атмосферу, словно остриё ножа. И слово директора было дороже всей этой чепухи. Праздник был на носу в самом буквальном смысле из возможных, управиться к вечеру было более чем желательно, но учитывая масштабы купленных украшений, конечно, закрадывались сомнения по поводу того, а реально ли это вообще даже при условии целых шести рук. Но сидеть и размышлять об этом времени тоже не было. Может и сделать спустя рукава, но нужно было успеть. Хотя бы для себя. Сбор искусственной ёлки, пожалуй, было самой утомительной частью – куда не надевай ветки, она всё равно казалась какой-то слишком кривой, чтобы оставлять её так, даже при условии того, что за идеалом они сейчас не гнались. Времени и сама по себе она отнимала предостаточно, а мысли о том, что ее потом ещё и украшать всеми возможными гирляндами и шарами не давали покоя ещё больше, с каждой пройденной минутой в попытке привести ель в порядок было ощущение, будто бы делается это всё и вовсе зря. А ещё монотонная работу, которая, конечно, была более чем привычна, но что касалось офиса – то хотя бы был виден результат и было понятно для чего это всё. Потому что Хун Сок, например, так и не понял, для чего они наряжают дом, но спорить с директором не стал. Откровенно говоря, заниматься этим было скучно. Где-то на середине сборки Чхоль Бом с болезненным выдохом человека с затёкшей спиной встал на ноги, и отошёл поставить кипятиться чайник – несмотря на то, что заниматься этим всем он действительно не был против, всё-таки борьба с ёлкой поднадоела и ему. Так что перерыв на чай сейчас было единственным, что дало бы хоть какие-то силы продолжать. Заметив мимолетную усталость директора, Чан Рён решил, что ему тоже так можно, поэтому отсел чуть подальше, потягиваясь. Стоило сказать, что хоть что-то у них втроём всё-таки получалось, но больше чем "что-то" это назвать было и нельзя. Осматриваясь вокруг в поиске чего-либо ещё, на что можно было бы променять монотонную усидчивую работу, он чуть отполз назад, рыская на полу среди кучи вещей, стараясь что-то найти. – О! Я гирлянду пока на стены повешу, – доставая ту, что поменьше, гордо заявил он, уже принимаясь распутывать нить с пока ещё не горевшими лампочками. – Ты не дотянешься, – не особо даже и стараясь сдержаться, прокомментировал Хун Сок, всё так же оставаясь на месте и продолжая бороться с непослушными ветвями искусственной ели, как самый терпеливый, ответственный и не любящий бросать дела за полпути среди присутствующих. – А это не вопрос был! – оскорбленно цокнул Чан Рён, на мгновение отвернув голову в обиде, прежде чем подобрал с полу какой-то ёлочный шар и с размаху швырнул его в затылок младшему, на удивление даже для самого себя попав точно в цель, помимо этого из-за рикошета ещё и чуть не уронив этим же шаром и так стоявшей только на божьем слове ёлку. Ким шумно выдохнул, хватая с пола прилетевший в него шар и уже даже замахиваясь в ответ. – Эй, я тут вообще-то, – громко окликнул парней всё ещё ждавший закипания чайника директор, уперевшись спиной в гарнитуру и действительно прекрасно видя всё происходящее; чувствуя на себе взгляд, Хун Сок медленно опустил руку, сжимавшую на удивление крепкий шар. О том, что в другом конце этого же помещения находилась какая-то интерьерская пародия то ли на кухню, то ли на столовую, уже едва не учинившие драку двое, конечно же, успели забыть. Чан Рён вновь с интересом уткнулся распутывать гирлянду, видимо решив, что для него такая монотонная работа будет увлекательнее, чем абсолютно аналогичная, но часть которой хотя бы выполнял младший – а может ему просто грело душу мысль о том, что когда этот запутанный кошмар наконец станет единой цельной линией, развешивать её будет не так тоскливо. Покачав головой, Хван развернулся, медленно аккуратным движением наливая кипяток, наслаждаясь наконец наступившим звуком приятной тишины, разбавляемой разве что успокаивающим тихим звуком плескавшейся о стенки кружки горячей воды. К слову, в ту же секунду, когда директор отвернулся, Хун Сок резким движением швырнул ёлочный шар обратно прямиком в голову отправителю, но второй такой внезапный удар игрушка уже не выдержала, как и ноги не удержали Чан Рёна при резком ударе. Не такой уж и крепкий оказался шар. Во всяком случае, может и не без поломок и травм, но что-то да начало получаться. Несчастная кривая ёлка всё ещё была в процессе сборки руками перфекциониста Хун Сока, по прежнему не терявшего надежд слепить из этого кошмара что-то стоящее, раз уж от него этого ждут. Чан Рён тем временем всё-таки начал вешать на стену гирлянду, ловко прыгая со скотчем и ножницами в руках по специально расставленным по периметру стульям, чтобы не отвлекаться на передвижение единственного заместо этого, периодически оборачиваясь в качестве быстрой проверки не прилетит ли в него сейчас ещё чего-нибудь. – Да выше давай, чё ты делаешь? Там повыше перевесь!... Да не там, а вон там! Да ты косорукий что-ли? – директор ткнул пальцем в какую-то неопределенную точку, вздыхая с осознанием, что контролировать процесс даже простого развешивания гирлянды ему все равно придётся, если этим занимается Чан Рён. Надежды безучастно потягивать в тишине чистый кипяток с жасмином из кружки медленно рушились, но наверное в какой-то степени так было даже лучше. Чай остался в стороне на краю обеденного стола, в надежде что к нему ещё вернутся; всё-таки не решившись пойти прыгать по стульям, Хван выбрал молча присоединиться к поправлению ветвей ели. Оставшийся в одиночестве вешать на стену пока ещё выключенные огни Чан Рён фоном всё равно что-то бормотал про "наконец-то хоть праздник" и про то, что хоть в этом году "справим как люди", что от привычки уже даже не вызывало желание закатить глаза. – А чё, ты у нас разве католик? – вникнув в оживленный монолог, переспросил Хван, на отвлекаясь от работы, которая на пару с младшим как не странно пошла куда быстрее и слаженнее. И всё-таки уточнение имело место быть, хоть босс и знал ответ, ибо он впервые видел такую тягу к празднованию католического праздника у человека, даже не имеющего ничего общего с католицизмом. Бормотания прекратились на мгновение, пока их владелец думал, как бы не так позорно ответить на вопрос. – Ну-у, мама всегда говорила, что праздников много не бывает... Чё, только день рождения Будды праздновать что-ли, если не католик? – признаться, "не позорно" у него, как и всегда, не вышло, – А Вы? Вы то у нас католики оба. Чё мы не праздновали нормально Рождество столько лет? Чхоль Бом с Хун Соком замерли на мгновение после вопроса, прежде чем так же синхронно, как ни в чем не бывало, проложить надевать колючие ветви искусственной ели на пластиковую ножку. – Ну... А зачем? – тихо переспросил Ким, не оборачиваясь на задавшего такой внезапный и странный вопрос собеседника. Он смысла в справлении шумных, требующих времени и вложений праздников не понимал вообще никогда – с самых ранних лет казалось просто глупостью. – Бля, ну в смысле зачем? Ты тупой? – возмутился Чан Рён, в отличие от всё так же занятых делом босса с младшим, разворачиваясь к ним лицом, и активно жестикулируя руками, занятыми скотчем и ножницами, оставляя гирлянду свисать со стены. – Когда маленькие были – да, праздновали. Щас просто как-то... – Хван скомкано попытался закончить мысль Хун Сока, хоть по итогу и звуча не особо более понятно обычному человеку, – ну, блин, не дети же. – Стереотипно Вы мыслите, босс... Нельзя так! – показательно умным, практически отчитывающим голосом шеф бандитов неодобрительно покачал указательным пальцем, будто бы этот жест сейчас конечно заметили сидевшие к нему спиной не особо разговорчивые собеседники. Чан Рён на фоне всё ещё бубнил лекцию про то, как важно не зацикливаться вечно на мнении других, с важным видом всезнайки в деле, в котором наконец достаточно осведомлен, чтобы поумничать, хотя слушали его, конечно, дай бог одним ухом, и то в сумме. В чём-то, как бы не было странно этого признавать, он был прав, но в чём конкретно выделить не удалось, ибо его монолог как всегда затянулся настолько, что он и сам потерял нить повествования, пока ведал о своих величайших мыслях. Но общая суть темы, наверное, действительно имела какую-то логику. В детстве к этому всему относишься как-то проще: все делают – и ты делай. Да и не то чтобы, будучи ребёнком, кто-то бы сознательно отказался от даже самых дешёвых конфеток, что дарили абсолютно всем под конец года без исключения, даже таким не самым послушным и хорошим детям, каким был Чхоль Бом, и каким, несколько лет спустя, был уже и Хун Сок. Последний, правда, ещё в детстве был умным и серьёзным не по годам мальчишкой, потому, пока остальные дети с радостью водили хороводы вокруг ёлки и пели песни, Ким по возможности старался отсидеться в стороне. Смысла во всём этом шумном и ярком он никогда не видел ровно до тех моментов, пока не приходил Хван и за ручку не утаскивал его к остальным детям, вынужденно к ним присоединяясь, чтобы тот не сбежал. И так каждый раз. Подарки детям обычно были скудненькие, хоть и со всей душой, но конечно, особо требовательными в приюте никто и не был. А католическая церковь, при котором он стоял, выбора в вере не особо оставлял, поэтому рождество было одним из главных дней в году, так что воспитанники с ранних лет его очень ждали. Любая безделушка от монашек была знаком хоть какого-то внимания, чего большинству маленьких брошенок как раз так не хватало. И всё-таки, к подаркам на праздник Хун Сок относился почти безразлично, но ничто никогда бы не вызвало у вечно хмурого и холодного маленького мальчика такую улыбку, как абсолютно любой жест от Чхоль Бома, будь то даже банально отданный за ужином кусок булочки. Так что рождество Христово, Богоявление, Пасха и даже собственное день рождение для него никогда не значили больше, чем просто даты в календаре. Важно для Хун Сока, даже будучи ещё совсем несмышлёным воробушком, всегда было другое. А в более взрослом возрасте, при уже самостоятельной жизни это всё и вовсе отошло на такой второй план, что просто забылось за ненадобностью. Так что сейчас, спустя столько лет, снова наряжать ёлку и снова делать что-то под рождество было странно, но всё-таки это навевало обрывками какие-то совсем старенькие согревающие душу воспоминания. Но не о празднике, само собой. Чхоль Бома уже чуть более яркие воспоминания стороной от всей этой авантюры с празднованием тоже не обошли, даже напротив – в какой-то степени он согласился на это только из ностальгии. Усталость усталостью, а работа работой, но было всё-таки в почти ребяческой рождественской подготовке что-то своё, что-то знакомое, что-то на миг возвращающее обратно в старые добрые деньки, пахшее тёплым молоком и имбирными печеньями. С тем, что, будучи взрослым, времени и настроения для этого всё совсем не было, он был согласен, однако не мог спорить с тем, что всё-таки, пускай и на день, но вернутся, снова окунутся в эту атмосферу было бы здорово. И значило бы это куда больше, чем просто снова поесть вечерком в кругу знакомых людей. – А, еда... – внезапно тихо осенило Хвана, и он замер, вспоминая уже про куда менее метафорические и куда более важные вещи. Остаться без ужина в праздник не только лишило бы день приёма пищи, но и, опять же, лишило бы части смысла от всего этого. Своеобразного, детского, но смысла. – Я заказал ещё утром, – успокоил старшего Хун Сок, перехватив мысль директора ещё до того как он успел её чётко сформулировать. В целом в его предусмотрительности сомневался никогда не стоило, но и надеяться только на нее было бы слишком нагло. И всё-таки, Ким всё продумал даже тут. – Чё? Еда? – донеслось удивлённое с другого конца комнаты, после чего по залу пронёсся громкий стук спрыгнувших со стула на пол ног, и уже приближающиеся шаги. Факт наличия в этой комнате и третьего, вряд ли хоть что-то понимавшего парня, уже даже подстёрлось из памяти, но говорить ему об этом, конечно, не стали, во избежание конфликта. – А ты чё мне то не сказал!? – хотя избежать конфликт, видимо, не получится даже умалчиванием некоторых аспектов, скорее лишь разжечь его. Чан Рён подбежал к ёлке и наклонился, выискивая взглядом выражение лица самого младшего украшающего. Но тот в ответ лишь молча достал из кармана телефон, разблокировал его и не глядя протянул включенный экран с уже открытым списком заказанных блюд. Громко фыркнув, словно в ответ на просто подачку, шеф бандитов быстро выхватил чужой айфон, и принялся изучать заказ. – Эй, слыш, а где!? А, вижу... – уже в одном шаге от того, чтобы вспылить, Чан Рён, кажется, нашёл то, ради чего смотрел весь длинный список, и подвис, не совсем понимая, какую реакцию сейчас было бы лучше показать, – Ц... Ну ладно, ладно.. Хер с тобой. – Спасибо бы хоть сказал, – едва слышным шёпотом процедил сквозь зубы Хун Сок, отбирая у главного возмутителя спокойствия свой телефон и кладя его обратно в карман за ненадобностью. – Ага, может на колено ещё одно встать!? – шеф бандитов, видимо, всё-таки услышал недовольный комментарий в свой адрес, что не смогло не спровоцировать его на агрессию: больше всего он ненавидел, когда люди отказываются говорить о нём хорошо. Раздражённо ткнув младшего указательным пальцем в висок, он разогнул спину и уже собирался уходить, но видя, как Хун Сок с пугающе тяжёлым вздохом начал вставать следом за ним, тут же отскочил в сторону. Мышечная память уже догадалась о том, что может, стоило и промолчать, но сам Чан Рён этого признавать уж точно не собирался, несмотря на то, что направленный на него ещё совсем юношеский, но уж чересчур суровый взгляд правда пугал. Хван в ответ на это всё уже никак не среагировал, просто продолжая заниматься делом, даже не оборачиваясь, чтобы проверить. В конце концов, драки тоже были частью детства и спорить с этим было нельзя. Разница, разве что, была в том, что раньше были взрослые, которые за это потом ругали, а сейчас самым взрослым из присутствующих тут был он. Но осознавать это, как и собственный возраст, было слишком неподъёмным грузом для головы, поэтому босс предпочитал просто не задумываться о таких вещах, иначе на такое могло уходить и по пол дня. А пол дня сейчас было бы катастрофической потерей. – Шары только больше не бейте, – спокойным безучастным голосом скорее даже попросил, а не приказал Чхоль Бом, видимо переживая за сохранность игрушек больше, чем за целостность черепушки сильно много разговаривающего Чан Рёна. В Хун Соке он был уверен, а вот в уровне его милосердия уже сомневался. Не без отвлечения на всякие мелочи, но к вечеру дом всё-таки был украшен. И ёлка всё равно стояла криво, точно так же, как и гирлянды на стенах висели совершенно неровно, ибо ровно уже дважды побитый инициатор праздника повесить не смог. За окном уже давно успело стемнеть – зима давала о себе знать всеми возможными способами. На улице ещё с ночи лежал слой искрящегося в темноте снега, из-за чего двор уже не казался таким же тёмным и унылым, как он выглядел обычно. Да и сам дом, конечно же, тоже. На телике показывали в большинстве своём какие-то глупые шоу с музыкантами, записи концертов или песни, ничего интересного не было, так что пришлось переключать каналы в поиске хоть какой-нибудь даже самой дурацкой дорамы, чтобы поставить на фон. Какие-то особо оживлённые разговоры с каждым пройденным часом сходили на нет всё больше, видимо вся это беготня умудрилась утомить абсолютно всех. Время тянулось ужасно медленно, двенадцатый час будто бы вообще не хотел близиться, намеренно задерживался, подозревая, как его сейчас ожидают. Привезённый курьером на удивление вовремя ужин был съеден так же быстро, как и остававшаяся в холодильнике половина бутылки какого-то алкогольного напитка, учитывая, что времени отвлекаться на обед сегодня не было. Людей снаружи в радиусе ближайших нескольких километров, понятное дело, не было, что делало атмосферу по своему ещё более странно-уютной, почти усыпляющей, пока время на часах всё продолжало медленно тикать. Можно было бы, конечно, уже и разойтись, но от чего-то все продолжали молча сидеть вот так вот за столом, от скуки уставившись в телик, наблюдая за происходящим в новой серии дорамы, за выходом которой до этого никто и не следил, потому понять сюжет где-то с середины было уже едва ли возможно. Да и не то, чтобы хотелось. Пахло мандаринами, подаренными русскими ребятами ещё до этого: те несколько штук, которые смогли дожить до праздника и не сгнить, лежали на столе и медленно доедались уже сейчас, от банального безделья. За окном снова медленно шёл серебристо белый снег, покрывая холодную землю, покрывая крышу дома, покрывая голые деревья. Машину и двор так никто и не почистил. Несколько гирлянд на ёлке и на стенах мигали разными цветами совершенно не в такт друг другу, от яркости огней рябило в глазах, но это всё равно не особо помогало взбодриться и перестать засыпать. Вырубать начинало уже знатно, хотя двенадцати на часах всё ещё не было, а густая тишина, разбавляемая только включенным телевизором, усыпляла только ещё больше. Хлопья пушистого белого снега успокаивающе медленно парили в небе, укрывая землю и все ближайшие поверхности. Все люди уже давным давно сидели дома, праздновали с любимыми или семьёй, кто-то, возможно, уже крепко спал, а кто-то только собирался ложиться. Сезон дождей уже давно отступил, уступая своё место снегопадам. Хван медленно обвел взглядом помещение, заворожённо наблюдая за мерцанием огней, осматривая собственный дом, купленный на свои почти-честно заработанные деньги, словно видит впервые, а не знает уже вдоль и поперёк. Выглядело это всё куда дороже, чем то, что было перед глазами каких-то лет двадцать назад в приюте, и всё же, несмотря на это, ощущения сейчас были практически те же самые. За столом во время праздника, в кругу самых близких – один из которых уже уснул прямо на стуле, а второй, как и всегда, как самый упорный, продолжал бороться со сном до последнего. – Сока, засыпаешь ведь уже, – устало улыбнулся Чхоль Бом, кивая на уже совсем взрослого молодого человека, сидевшего рядом с собой с легко читаемым выражением лица. Снова эта почти детская форма имени слетает с губ при обращении к Хун Соку: избавиться от этой привычки он не смог даже так много лет спустя. – Нет... – но повернулся на него всё тот же упрямый маленький ребёнок, со слипающимися глазами, как и всегда отчаянно старавшийся казаться бодрым и самостоятельным взрослым. Многое легко меняется с течением времени, быстро уходит, покидая навсегда, но всё-таки есть и те вещи, которые остаются неизменными даже сквозь многие года. И, хотя бы в Рождество хотелось по детски поверить в то, что, может быть, что-то в этой жизни бывает не только неизменным, но и вечным. А за окном тем временем продолжал падать снег.