Глава 1.

      После длительного перерыва Хогвартс снова наполнился шумной болтовней учеников, топотом ботинок о мраморный пол, шелестом пергаментов. Кажется кто-то даже запустил несколько петард в честь возвращения. И этот кто-то никто иной, как близнецы Уизли. Кто же ещё мог устроить такое беспорядочное и фееричное представление. Уизли — всегда шумно и все «вверх тормашками». Ни дня без кутерьмы.       Все потому, что летние каникулы закончились, а значит ученикам пора возвращаться обратно в школу, чтобы продолжить учебные занятия. Многое произошло за прошлые годы обучения в Хогвартсе. Уничтожение философского камня, открытие Тайной Комнаты, побег одного заключённого из Азкабана, жизнь которого ничтожно оборвалась уже через два года. Воскрешение Того-Чье-Имя-Нельзя-Называть. Хогвартс даже подвергался нескольким нападкам не только со стороны тёмного лорда, но и Министерства. Да, что только не случалось с Хогвартсом за последние пять лет, но к счастью он все еще стоит, а дети не перестают в него возвращаться.       В затворках серых каменных стен, где влажный пол это не что-то мерзкое и внезапное, а уже обыденность. Где все время мрачно и уныло, расположились две девушки из Слизерина. Прямо у сколотых раковин, они глядели в отражение слегка потрескавшегося и покрытого местами пятнами зеркало. Эти мелочи совсем их не беспокоили. Их внимание было занято разговором между друг другом. Диалог не заключал в себе чего-то поистине серьёзного. Девушки общались не формально, в их речи отсутствовали едкие и пафосные нотки. Разговор казался дружеским. — Как провела каникулы? — искренне поинтересовалась Пэнси Паркинсон — темноволосая ученица Слизерина с классическим каре и пытливыми зелёными глазами.       Она часто кутила в компании «серебряной шестерки» — Драко, Блейз, Теодор, Дафна, Габриэлла и сама Пэнси. Шестеро чистокровных волшебников, входившие в факультет Слизерина. Каждый из них отличался своей особой статью. Габриэлла — ледяным спокойствием, Пэнси — тонким лукавством, Дафна — королевской интригой, Блейз — беззаботной грацией, Драко — несгибаемым стержнем, а Теодор — аморальным расчётом. Даже в одиночку ребята представали для других опасностью, которой лучше не преграждать дорогу. Иначе можешь лишиться языка, что по части Пэнси или целой руки — что за Дафной. — Сухо и скучно. — прямо призналась Гринграсс, её блондинистая макушка повернулась в сторону подруги. — Родители снова отправились на прием к Малфоям и я, конечно, следом. Мы проторчали там две недели и все это время они делали вид как будто обсуждали вопросы семьи.       Пэнси подняла одну бровь вверх в вопросе, настаивая на продолжение. — О, Мерлин, проснись. Никакие семейные дилеммы они не обсуждали, только если это не помолвка Драко и Астории. Вот правда, что она в нём нашла, он ведь грубый, черствый и совсем не приложен к такому понятию, как любовь. Да мне даже сложно произносить слово нежность и фамилию Малфой в одном предложении. — И что с того, любовь это не только про мягкую и сопливую романтику. Мне вот от них только тошно. — Паркинсон сморщила нос. — Вот увидишь, она страшно пожалеет о том, что не противилась решению родителей. — уверяла Дафна, оборвав подругу. — Ну, конечно, ты же спец по теме чувств, так легко манипулировать Асторией… — Что ты несёшь! — резко перебила ту Гринграсс, раздраженно наблюдая, как она — как в нечем бывало прихорашивается перед зеркалом.       Не заметив никакой реакции, Дафна с силой схватила Пэнси за плечо, грубо разворачивая. Девушка продолжала невинно смотреть в её глаза. Как будто прямо сейчас не обвинила блондинку в грязной подмене. Это лишь в ещё большей степени разозлило Дафну. Она сильнее надавила на плечо той, на что лицо Пэнси приобрело болезненную гримасу. — Да что ты творишь… — чуть отстранилась брюнетка, поглаживая пострадавшее плечо. — Думай перед тем, как позволять своему язвительному языку выдавать такие вещи. — А что? Я разве не права? Думаешь, я не стану предполагать, что вначале помолвка назначалась для тебя. Ты ведь старше Астории, проклятие тебя не коснулось. Так что если уж она стала этой жертвой семейного наследия, то уж точно не без твоего голоса. — последнее Пэнси почти прошипела.       Тут же её рот накрыла ладонь, не давая и малейшего шанса снова что-то вымолвить. Дафна быстро осмотрела комнату, убеждаясь в том, что их никто не подслушивает. Затем гневно уставилась на Паркинсон. — Тише… Об этом никто не должен знать. — прошептала Гринграсс. Пэнси кинула в неё раздраженный взгляд. — Я не виновата в том, что успела первой. И раз уж на то пошло, Астория ведь даже не против. — Молчание не всегда означает знак согласия, Дафна. Ей сказали, что делать — она исполняет. Разве у вас в семье не так? Отказ — дело слепое. Никогда не знаешь, что после него ждет. — промолвила Пэнси, на что блондинка, лишь крепче сжала губы. — Так что насчёт…? Оно что, все же на тебе? — Паркинсон не произнесла слова, но девушки и так прекрасно поняли друг друга. — Да, не знаю я. Просто соврала им, что да. Поэтому стала менее выгодной партией. И они выбрали Асторию. — призналась Дафна, устало выдохнув и отстранившись от подруги. — Просто это… бред.       Пэнси понимала горечь Дафны и последние четыре часа после их возвращения, пыталась её поддержать. О том, что в родословной Гринграсс всегда не все спокойно, было известно почти каждому из 28 действительно чистокровных семей Британии. Совсем недавно старшему Гринграсс стало известно, что один из их предков проклял их род. Девушкам придется выбрать чего они желают больше — сохранить свою жизнь или подарить её кому-то новому. Иначе никак. — Это так жестоко и не справедливо. — произнесла Гринграсс, с досадой выдохнув. — Почему я должна жертвовать своим счастьем из-за дел семьи. А Астория? Она ведь мечтает о создании собственной семьи, обзавестись ребёнком. А из-за этого чертового проклятия, ей придется попрощаться со своей мечтой. — Но не потому ли ваши родители устроили эту помолвку? Пока оно не проявилось… — Да черт с два, они делают это лишь из выгоды в сторону своего положения. Им нужна гребанная гарантия на продолжение рода. Отец требует истории «нашего» наследия. — сделала невидимые кавычки та, с ненавистью добавив, — Но ведь он не на нашем месте и даже не пытается понять нашу сторону во всей этой ситуации. — Ох, как же я устала от всей этой драмы… — потёрла переносицу Пэнси. — Да! — шмыгнув носом, с энтузиазмом воскликнула белокурая, поправляя волосы. — Хватит с меня этой жути. Поговорим о другом, к примеру, ты заметила какими глазами Бэк смотрела на взорванные петарды у входа? Прямо как у оленя.       Деревянная дверь одной из кабинок заскрипела протяжно и ноюще. Две девушки резко оглянулись, но не увидели ничего подозрительного, лишь все те же темные, поцарапанные двери кабинок, одна из них свисала с петель. Спихнув легкую паранойю на присутствие Плаксы Миртл, слизеринки продолжили сплетничать. — У оленя? Только Мерлин знает, что у неё в голове. Она всегда так странно себя ведёт, вроде чистокровная, но кажется как будто жила среди маглов. — сжала губы в тонкую линию Паркинсон. — Я слышала, что сейчас, она каждые летние каникулы отправляется в мир маглов. У неё там кто-то вроде крёстной матери. Родителей ведь нет. — Блять, это лишь подтверждает её эксцентричность. Аж жуть берёт. Она смотрела на огненного дракона так, как будто увидела не что-то удивительное и красивое, а саму смерть. Кто вообще так реагирует? — свела брови вместе брюнетка, озадаченно качая головой. — Наверное, именно поэтому ее избегают, а по Хогвартсу ходят слухи. — невинно пожала плечами Дафна. — Но это не останавливает Блейза поставить её на восьмое место в своём «Виш-Листе быстрого перепихона на этот год». Иногда я удивляюсь его вкусам, но потом вспоминаю, что он за тип и удивление тут же сменяется привычным смирением о том, что он просто идиот. — ухмыляется Пэнси, растягивая губы в сжатой улыбке. — На первом месте.? — Джинни Уизли, как и в прошлом году. Я даже горжусь этой девчонкой, она оказалась даже крепче, чем Грейнджер. — с поддельной гордостью заявила слизеринка. — Стоп, Грейнджер спала с Забини? — Дафна изумленно вскинула брови. — Нет, но я слышала, что у неё с Поттером и с Роном Уизли что-то типо треугольника. — Закрывай уши почаще, чтобы не слушать очередные глупые слухи. Понятно, ведь, что это чепуха не лучше теории о существовании тайной комнаты. — закатила глаза та, как будто объясняла очевидные вещи ребенку. — Но в конечном счёте, она же оказалось не мифом. И кстати, с чего вдруг ты заговорила о Лорел Бэк, раньше ты вообще не обращала внимание на само её существования… Только подожди… неужели ты заглядывалась на кого-то рядом? Так вроде как, там стояли одни гриффиндорцы… Близнецы Уизли! Да ты небось… — подозрительно прищурилась Пэнси, игриво закусив губу. — Засматривалась на них. — И снова твой язык действует быстрее, чем твоя голова. Даже Мерлин не поможет тебе в этой жизни. — недовольно покачала девушка головой, на секунду прикрыв глаза. — Ну же признайся, — ехидная улыбка растянулась на губах Пэнси, она продолжила издеваться, — Мне вот интересно, ты заглядывалась на Фреда или Джорджа? Неограниченное безумие или рациональность ума? — О, Мерлин! Заткнись. Упаси ещё связываться с этими рыжими бестолочами. Я из года в год задумываюсь над тем, как при своих то интеллектуальных способностях и взгляде на жизнь, они смогли втесаться меж чистокровных волшебников. — Ладно, закрыли тему. Мне просто хотелось поднять тебе настроение. — У тебя не получилось. — разворачиваясь и покидая туалет для девочек, колюче выдала Гринграсс.       Пэнси в тот же момент последовала за подругой. Санузел снова окутала тишина и одиночество. Как казалось на первый взгляд. Четвёртая дверь мрачной кабинки открылась с противным скрипом. Петли остро нуждались в смазке маслом. Из неё вышла миловидная девушка с белоснежной кожей, легкие кудри её блондинистых волос прекрасно подчёркивали нежные черты лица. А худенькое тело со слегка подкаченными бицепсами говорили о том, что девушка прекрасно ладила со спортом.       Лорел провела в той кабинки достаточное время, чтобы услышать всякие сплетни однокурсников, но именно этот разговор между двумя слизеринками её зацепил и заставил задуматься. Правда ли та настолько очевидно выдавала своё поведение, через смену эмоций на лице. Неужели те девчонки что-то заподозрили, они уже невзначай начали обсуждать её во время разговора. Станут ли они рассказывать об этом остальным участникам «серебряной шестерки». А может те уже и сами вели собственные исследования. Это пугало.       Пугало что кто-то может открыто видеть её в таком состоянии. Как можно было допустить эту глупую ошибку, после той длительной работы над собой. Лорел посмотрела в зеркало, упираясь руками в углы раковины, на её лице начала медленно расти улыбка. Она пугала своим видом, такая безумная и неискренняя, что хотелось содрать всю кожу губ, лишь бы избавиться от неё, от этого взгляда. Она бы изрезала все лицо, сожгла бы каждый дюйм, только бы больше не видеть её снова. Лорел ненавидела эту гримасу до чертиков. Если бы она только могла…       Её рука потянулась к лицу, ногти впились в пухлые губы с особым напором, кажется кто-то издал судорожный вздох боли, Лорел не обратила внимание. Рука опустилась и тут же сжала бледно-белую раковину, да с таким остервенением, что костяшки побелели, несколько полос расползлись, как змеи, оставляя за собой синие прожилки вен. Она снова взглянула на себя, зубы яростно вцепились в уже и так давно пострадавшие, от периодических укусов, губы. В глубине раны алело кружево разорванных сосудов, на концах которых набухали и срывались крошечные капли.       Она желала уничтожить даже малейшую крупицу присутствия той фальши. Ещё один судорожный вздох. Лорел осознала — он принадлежал ей. А после задышала чаще, прерывисто, так как будто в её легких совсем не было кислорода. Как будто там внутри кипела внутренняя борьба. Ей совсем не хотелось ей препятствовать. Но каждый глоток воздуха, каждый удар сердца о тесные стенки сосудов возвращали Лорел в реальность. Казалось, напоминая о том, что нужно бороться во что бы то ни стало. И она боролась.       Несколько алых капель оказались на раковине, смешавшись с ржавчиной в углублении. Девушка тихо всхлипнула, опустив голову. Смотреть на себя в таком уязвимом состоянии, она не могла и не хотела. Вспоминая о раннем разговоре между двумя слизеринками, о том, как они без зазрения совести обсуждали её. Она невольно окунулась в воспоминания.       Ученики Хогвартса направлялись в школу в хаотичном порядке. Кто-то уже находился внутри, другие же присоединялись в круг, столпившихся ребят. Те наблюдали за феерическим представлением зажжённых огней в воздухе. Они переливались меж друг другом, обмениваясь красками — красной, жёлтой, фиолетовой, зелёной, оранжевой. Двигались по воздуху с сумасшедшей скоростью, сбивая старые заряды новыми. Школьники наблюдали за шоу с восхищением, прося ещё.       В центре располагались близнецы Уизли и ещё некоторые семикурсники из Гриффиндора. Каждый из который держал в руках то ли петарды, то ли очередные Уизлианские огненные хлопушки. Кажется их называли «Лихие бомбы-взрывайки». Они запускали их в виде салюта, несколько сливались с одно целое, образовывая огненного дракона, что пролетел мимо учеников и тут же с рвением взмахнул в верх.       Лорел стояла в том кругу, рядом с одним из близнецов, наблюдая за происходящем с осторожностью. Она хотела бы пройти дальше, покинув эту громкую «вечеринку», но не желала мешать, потому решила слегка подождать. Из этого не вышло ничего хорошего. Она всегда избегала такие места, предпочитая более тихую и спокойную обстановку, но сегодня случайным образом оказалась одной из зрителей.       Громкий удар закрывающейся двери вывел Лорел из раздумий. Она снова оказалась в полной темноте, комнату освещали лишь ели заметные блики света, что отражала Луна, выглядующая из-за маленького окошка с металлическими решётками. Звук удаляющихся шагов под язвительный хохот говорил о том, что глумители уходили, оставляя её в полном одиночестве, среди пищащих от страха крыс и капель воды, что периодически стучали по мрамору, опускаясь на пол. Она пыталась казаться сильной, но её выдавали судорожное дыхание и то, с какой надеждой, она схватилась за рукава своей потрёпанной сорочки. Желание выбраться, считалась словно невозможным. Но к этому ли она тянулась? Казалось, дверь, представшая перед ней являлась не препятствием, а барьером, щитом от всего того, что ожидало за её пределами.       Ей не хотелось здесь находится. Не хотелось слышать шелест мусора, которым питались здешние паразиты. Не хотелось слышать этот мерзкий запах, витающий среди стен этой комнаты. Не хотелось ощущать себя нагой в окружающей обстановке.       Снова.       Спина коснулась ледяной стены, от чего по телу прошла дрожь. Что-то внезапно врезалось в её плечо. Лорел тут же очнулась.       Девушка все еще стояла среди толпы учеников. Огненные шары один за другим вздымались в воздух, украшая пространство. Здесь не было холодно и сыро, гнетущая тишина не обволакивала пространство. Наоборот шум восхищающихся аплодисментов и громкие выкрики отражались от стен. А смех из толпы отдавал не желчью, а неожиданной искренностью.       Всего лишь очередной хлопок хлопушки. Неловко извиняющийся голос одного из учеников Пуфендуя за то, что задел Лорел. И никаких доказательств того, что совсем не давно, она побывала в своей самом страшном кошмаре. Лишь слегка дрожащие руки и расширенные от ужаса глаза выдавали её состояние.       Из омута воспоминаний её вывел шорох позади. Кто-то дернул ручку двери, затем послышались приближающиеся шаги. Незнакомка подошла к зеркальцу над раковиной, Лорел с опушённой вниз головой, не могла увидеть, чем та увлечена, но смело предположила, что та занимается тем, что девушки обычно называют «припудрить носик». Сверху хмыкнули. — Все в порядке? — аккуратно спросила Ноэль.       Брюнетка с длинными, прямо уложенными волосами, и с аккуратными почти заметными волнами на концах. Несколько не густых коротких прядей ниспадали на её лицо, прикрывая уши и слегка задевая уголки глаз.       Она сделала это больше из стандартной вежливости, в самом деле её совсем не волновало то что чувствует Лорел. Бэк, лишь коротко кивнула. Карие глаза Ноэль еще несколько секунд глядели на её макушку, а после девушка покинула туалетную комнату. Она направилась вдоль коридора к необходимому ей кабинету. Уже на пол пути к ней присоединилась Элара Сорроумур — когтевранка с короткими кудрявыми волосами тёмного цвета, которые она заправляет назад двумя заколками.       В руках она держала несколько учебников, скорее всего, она только из библиотеки. Осторожность с которой она смотрела на Ноэль, раздражала девушку. Кажется у Элары есть к ней какой-то разговор и Ноэль уже догадывалась какой именно, и он ох как ей не понравится. Но помогать шатенке с этим, она не собиралась, если у той есть что сказать, пусть говорит. Потому что Ноэль совсем не желала в очередной раз это обсуждать. — Эй, привет. — свела брови домиком та, её глаза следили за реакцией на лице Брукс.       Ноэль не намеревалась содействовать, потому на лице её оставалась все та же маска равнодушия, но она тут же треснуло, стоило брюнетке услышать следующее. — Понимаю тебе наверное сейчас тяжело, но ты всегда можешь поделится мне, Ноэль.       Тяжело? Поделиться? Эти понятия в её жизни не имеют никакого веса, они буквально пустой звук. Ей не нужны жалкие сочувствия, она в них не нуждается. Все что ей требуется, лишь чтобы её оставили в покое. И лишний раз не касались этой темы. Но все так и норовят сделать все с точностью, да наоборот. — Я не нуждаюсь в твоем убогом сочувствие. — с презрением выдавила Делакруа. — Мне не нужно твое милосердие. Я в полном порядке. — Знаю, но все же, если тебе потребуется выговориться кому-то, может даже выплакаться… Может это и не по тебе, но… — — Выплакаться? — насмешливо выдохнула Ноэль. — Мы вроде бы давно дружим, Элара, но ты ведешь себя прямо-таки, как мой дядя. Ты ведь с ним уже болтала, так ведь? — Да, но это здесь не при чем. Мы правда дружим уже достаточно долго, но каждому человеку нужна поддержка. Даже таким, как ты. — Засунь свою жалость далеко себе в задницу, Элара. Я не планирую разводить сантименты, только по причине твоего внезапного приступа эмпатии. — Людям необходимо время, чтобы принять смерть близкого. И для каждого оно индивидуально. Может года три, может два, а то и через шесть месяцев уверенно стоять на ногах. Но ты… — Ага, продолжай, что я? — ухмыльнулась Ноэль, намеренно давя на подругу. — Ведешь себя так, как будто смерть для тебя просто факт человеческого бытия. Как будто это что-то обыденное, то с чем ты встречаешься каждый день. — раздраженно произнесла Элара, сдвинув брови. — А может все так и есть? К чему эти размытые тыканья пальцем, говори прямо. Я бессердечная сука, ты разве не так обо мне думаешь?       На обвинения брюнетки, Элара лишь склонила голову и разочарованно ей покачала. Ноэль с той же выдержкой ожидала ответа, но та все без молвила. Не намеренная отвечать на поддельные колкости. Терпение Ноэль иссякло, также как и тема разговора потеряла сей смысл. Девушка снова заговорила, но уже не смотрела на Сорроумур, а речь её была спокойной. — Раз уж тема плавно перешла к смертям, — невинно пожала плечами та, на что Элара сначала лишь несколько раз растерянно моргнула, не понимая к чему ведёт Ноэль, — Вокруг меня и вправду множество людей погибло. К примеру… — начала загибать пальцы брюнетка. — Мама, папа, семья Рейвенскрофт, тётя Жозефина, тот парень на четвёртом курсе, кажется его звали Седрик, крестный отец Поттера. Он был симпатичным, жаль так рано погиб, как говорится ушёл в самом рассвете. Кто знает, может я бы стала для Гарри тётей.       Девушка игриво подмигнула. На лице её было прямо написано — я уже скрепила нашу связь и сыграла свадьбу. Элара надеялась, что все это, лишь ей кажется. — Фу-у-у, — противно протянула шатенка, метнув осуждающий взгляд на подругу, — Ты в своём уме? Хотя можешь и не отвечать, очевидно же, что нет. — Глупая, ты просто не разбираешься в мужчинах. — закатила та глаза. — Для тебя, ведь тот ещё Долгопупс уже хорошая партия. — Он ведь во многом хорош, а?       Сначала Элара подумала, что Ноэль предпочла просто проигнорировать подругу. Но уже через несколько секунд до неё дошло — это и был ответ на заданный ею вопрос. Легкая обида промелькнула в глазах той, она раздраженно закатила глаза. — Ты упомянула еще семью Рейвенскрофт. Что с ними? Как они… — Да в той же битве, что и родители, — произнесла брюнетка, да прозвучало это до того беззаботно, что казалось, она говорила не о смерти, а лишь размышляла о погоде, — Прямо со своей еще не рожденной девочкой. — Мерлин! И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Я многое тебе не рассказываю, от этого Хогвартс не качнется.       Сжав губы в тонкую линию, Элара кивнула, будто что-то записывая в своей голове. — А как же твои тетя и дяди Эшдаун, с которыми ты между прочим сейчас живешь? Они поступили очень благородно, позволив тебе расположиться в их доме. — Благородно? Что за херовые понятия в твоем лексиконе. Скажешь там. Всего лишь взяли под опеку. Какая разница, я их совсем не знаю, наверняка, им тоже что-то от меня нужно. — Ну и что же можно взять с сироты? Извини, конечно. Твоя предрасположенность видеть в других, лишь ресурс не распространяется и на твое окружение. Я дружу с тобой не по причине — ты полезна. А потому что ты интересна для меня, мне нравится проводить с тобой время. И дядя Каспиан и его жена Лореллей любят тебя и искренне тобой дорожат. Так что, пожалуйста, прекрати себя накручивать. — нежно вложив ладони Ноэль с свои, произнесла шатенка.       Глаза Ноэль сначала были устремлены на соприкосновения их ладоней, а после плавно остановились на таких родных карий глазах. Наверное, Элара один из тех людей, которым Ноэль хотела бы довериться по-настоящему. Это совсем не шло с её принципами, но почему-то казалось правильным. Здравый смысл приказывал отстраниться, не привязываться, но сердце так и рвалось дать волю чувствам. Ноэль себе этого позволить не могла. Просто не хотела снова оказаться на том месте. Она уже потеряла достаточное количество близких ей людей. Довериться ещё одному, значит подвергнуть его риску. А поступать так с Эларой, она не могла, просто не имела права.       Девушка еще несколько раз любовалась невинностью глаз напротив. Будто делала это в последний раз. Она не может позволить себе в очередной раз с кем-то сблизиться. Это огонь, пламя об которое она уже не раз обжигалась. Ни к чему хорошему оно никогда не приводило. Допустить это снова, будет её самой глупой ошибкой. — Хочу поставить. — резко, но уверенно заявила Делакруа. — Не смей. — смерила Элара укоризненным взглядом брюнетку. — Думаю следующей жертвой станет Дамблдор. Он уже стар, как по мне, ему давно пора передать пост. — как в не в чем не бывало продолжила размышлять Ноэль. — Что ты такое говоришь! Нельзя делать деньги на… этом! — Это не тебе решать. У меня есть деньги, почему бы их во что-нибудь да не вложить? — подняла одну бровь вверх та. — Да? Ну и с кем ты планируешь играть? Потому что я не стану. — сложив руки на груди, девушка с вызовом вздернула подбородок. — Не волнуйся с кем, я найду. К примеру… — девушка обвела взглядом людей вокруг и ее глаза тут же задорно прищурились. — Малфой? — Ему не нужны твои деньги. — глупо качала головой Элара. — А ты думаешь мне нужны его? Мы просто развлечемся. Думаю, я все-таки поставлю на Снейпа, как ни крути, а его уроки по зельеварению всех таки достали. А как его каждый год смещают при выборе должности преподавателя по защите от тёмных искусств? — Ноэль не громко прохихикала, — Все же его труд должен окупиться. — сказала Ноэль, уже с уверенностью направляясь к блондину. — Что ты имеешь ввиду? — потихоньку следуя за подругой, с осторожностью спросила Элара. — Все же мечты сбываются, если уж ему не вести уроки по ЗОТИ, то тогда, уж лучше он просто освободится от гарантии этих стремлений.       Блондин стоял вместе со своей компанией, часть из которых даже не входили в «серебряную шестёрку». Наличие этого статуса совсем не мешало Малфою разговаривать с другими однокурсниками и при этом даже мельком улыбаться. Ноэль почему-то считала, что такой человек, как Малфой предпочитает более формальные и серьезные беседы меж своих. Но сейчас наблюдая за тем, как на его лице медленно расползается ехидная улыбка, а грудь вздымается от периодических усмешек, она все больше в этом сомневалась.       Неужели Малфой способен показывать не только улыбку, пропитанную желчью и надменностью, но и оборотную её сторону. Ту, от которой совсем не хочется ему врезать. Может только всего на секунду заставить её задержаться, всего на секунду. А потом с самодовольной улыбкой, собственноручно стереть ее с его лица. Какое удовлетворение, она может получить, сделав это прямо сейчас. — Эй, Малфой. — обратилась к юноше Ноэль. — Чего тебе, Делакруа? — абсолютно равнодушно отозвался тот.       Как будто все ее существования не имело для него никакого значения. Или ей только так казалось. А в самом деле какого мнение сложилось у него на её счет. Малфой считает её надоедливой мошкой, что иногда промелькает в радиусе его зрения? Или заурядной девчонкой из Когтеврана, что в который раз забыла «своё место». Это звучало до того глупо и смешно, что Ноэль невольно ухмыльнулась своей мысли. — Брукс. — поставила точку Ноэль. — Раз уж зовешь меня по фамилии, имей совесть произносить ее полностью. — Не нужно меня поправлять. Я буду называть тебя так, как сам того захочу. — с высокомерием выплюнул Драко. — Можешь заявить это своей мамочке, Драко, может она послушает. Хотя… — брюнетка небрежно фыркнула. — Конечно, нет. Ты ведь и ее слушаешься без оглядки. Так что тебе не привыкать. — невинно пожала плечами Ноэль, но подозрительные огоньки в ее глазах выдавали ее подлинные намерения. — Ну у меня хотя бы есть те о ком можно позаботиться, к кому можно вернуться. А что до тебя? Ни мамы, ни папы. Живешь на попечительства своего дяди. Этому ли нужно завидовать? Что уж там, если даже та прикидная сволочь мертва. — Заткнись. — ядовито прошипела Брукс, сжимая кулаки. — А то что? Он воскреснет и снова кого-нибудь убьет? Ходят слухи, что он был одним из Пожирателей. — сказал Драко, поворачивая к друзьям голову, так как будто делился очередной смешной историей. Его глаза вернулись к Ноэль. — Свинья в шкуре невинности. Будешь его защищать? — Это не твое дело. Не суй свой нос в чужие дела. — Но ты ведь свой засунула в мои. Почему бы и мне не сделать то же? — Если ты еще хоть слово произнесешь в его адрес, я заставлю тебя проглотить их! — еле держалась Ноэль, чтобы не перейти на крик. — Знаешь, я даже не удивлен твоим поведением, с таким то нерадивым братишкой самой бы не стать такой же. Министерству лучше бы присмотреться к тебе, а то вдруг ты решишь продолжить его начинания. — даже не планируя следовать её просьбам, а точнее требованиям, Малфой продолжал с превеликим удовольствием подначивать девушку.       Как оказалось это была ее последняя капля. В руках Ноэль мгновенно появилась палочка, которую она направила прямо на блондина. — Круц… — не успела она произнести заклинания, как ее палочка тут же отлетела в другую сторону. — Экспеллиармус! — прозвучало где-то сбоку.       Глаза Ноэль мгновенно погасли, как будто, она проснулась от длительного помутнения. Казалось, Ноэль сама была ошеломлена своим напором. В тот момент её сознание было затуманено темной завесой, которую девушка не могла контролировать, что слегка напугало Брукс. Проглотив тяжёлый комок в горле, она так и не подняла головы. То ли не решилась посмотреть тем в глаза, то ли задумалась над происходящем. Было не понятно. Этого и не требовалась. Кто-то из парней, находившийся в компании Драко, подал голос. — Да ты из ума выжила… — промямлил Гойл. — Блять, мне не послышалось? — с выпученными от внезапного шока глазами произнес Блейз. — Не непростительное ли заклинание только что чуть не сорвалось с твоих губ? — склонив голову набок, подозрительно прищурился Драко, следя за каждой промелькнувшейся эмоции на ее лице. — Пойдем-те, парни, совсем не хочется становится последней каплей ее выдержки.       Ноэль тяжело выдохнула. В начале она не поняла кто был тем, что заставил палочку выпасть из её рук. Малфой и его подельники выглядели напуганными, может они и не показывали этого, но Ноэль для себя отметила ту еле заметную нервозность в их движениях и командное «сваливаем». Парни точно не ожидали подобного в свою сторону. Оставался, лишь один волшебник, который знал девушку уже давно и с легкостью прочитал её последующий шаг.       Элара. — Ноэль, я… Мне так жаль, я… — пыталась промямлить извинения шатенка. — Нет! — рявкнула Брукс. — Даже не думай лепетать свои извинения. Засунь их себе в задницу! — с ненавистью прокричала Ноэль. — Но что я могла еще делать, ты хотела произнести заклинание «Круциоса», это одно из непростительных заклинаний! Тебя бы исключили. — Я ухожу. — небрежно кинула Брукс. — Что? — в недоумении склонила голову шатенка. — Пока. — Но… — И не ходи за мной. — оборвала ту Ноэль. ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈       В кромешной темноте комнаты, где-то в её захудалом углу, искрился небольшой отблеск света от зажжённых свеч. Их огонь извивался в медленном танце. Глухая тишина, которую нарушал едва слышный шепот, сконцентрированный на одной единой цели. Девушка, расположившаяся за деревянным столом, была сосредоточена над прочтением заклинания. Оно не как не поддавалось.       Открытые книги, корешки, да и сама бумага которых столь зачерствела и покрылась, то ли грязью, то ли пятнами, похоже имели тысячи, а то и больше лет. Рядом находился пузырёк с какой-то странной жидкостью внутри, несколько багровых капель испортили пожелтевший от старости пергамент. Кажется, она использовала данную смесь в качестве чернил. Заговорщицкий шепот затихнул.       Шатенка снова взялась за металлическое перо, обмакнув кончик в стоящий рядом пузырёк, она начала выводить заковыристый символ на бумаге. Со спешки, она и не заметила, как оставила грязную кляксу в начале пергамента.       У неё всё не получалось сотворить одно сильное заклинание — призвать тень мертвеца. Сколько бы Габриэлла не пытается, оно никак не поддается её силе. Множество попыток и не единого правильного результата. Но Габриэлла не сдавалась. Даже сейчас, она напряжённо пыталась создать то заклинание, что поможет в назначенной ей цели. — Может мало крови… — рассуждала та в слух. — Неужели нужно больше…       Взглянув на пострадавшие, от недавних порезов, подушечки пальцев, Габриэлла сжала ладонь в кулак. Тяжело сглотнув, она спокойно выдохнула. Её глаза медленно опустились на символы, что были приписаны на бумаге. Она никак не понимала, почему заклинание не действует. Искала хоть толику подсказки, может незамеченную деталь, что препятствовала. Ничего. От собственной беспомощности, та яростно сжала зубы, отворачиваясь.       Шум щелчка от нажатия ручки двери позади заставил Габриэллу взвинчиво спрятать бумагу, исписанную проклятыми рунами и символами, накидав несколько школьных учебников сверху. Пузырек с жидкостью ловко исчез со стола в кармане её мантии. А окна, что мгновения назад были прикрыты, пустили свет, избавляя гостиную комнату от тьмы.       Открывшаяся дверь впустила за собой пару девичьих голосов о чем-то громко щебечущих. Габриэлла бы солгала, если бы сказала, что не узнала двух слизеринок — Пэнси и Дафна. Девушки прошли внутрь, заприметив шатенку, они направились к ней. — Габи. — поприветствовала ту Дафна, кивнув, на что Габриэлла с привычным для себя равнодушием кивнула в ответ.       Габриэлла имела светло-коричневые волосы, небрежно разбросанные на груди, часть из которых была убрана за уши. Её лицо украшали пронзительные зеленные глаза и аккуратный носик. — О-о-о! — разочарованно простонала Пэнси, — Габи, учебный год ещё и самого порога Хогвартса не коснулся, а ты уже с учебниками на столе. Так дела не делаются!       Паркинсон хотела было скинуть все принадлежности с её стола на пол, освободив тем самым место для того, чтобы усесться, но Флорес с нажимом не давала ей совершить задуманное. Та попыталась снова, нахмурив брови в недоумении, но и эта попытка не удалась успехом. С легким раздражением закатив глаза и цокнув языком, Пэнси сложила руки на груди. Габриэлла лишь медленно моргнула, как будто издевалась своей хладнокровностью. — Тебе не всегда нужно быть такой проблемной и сложной. Иногда можно и уступить. — Иногда нужно иметь выдержку, чтобы вовремя остановиться. — Как насчет этого? — указала глазами прямо на учебное пособие Дафна, за что Флорес все еще крепко придерживалась. — Правда уже начала готовиться? — Почему бы и нет? В прошлом году я была второй, в этом хочу вытянуться и стать первой. — спокойно ответила Габриэлла, в её голосе были слышны стальные нотки. — Дай угадаю, Зельеварения и Невербальные заклинания? — криво улыбнулась Гринграсс, на что получила равнодушный взгляд от Габриэллы. — Боги, местами ты такая странная. Я все еще мучаюсь вопросом, как при своём то характере, ты смогла пробиться в Слизерин. — Пэнси тяжело выдохнула. — Странно стремиться окончить школу с высоким уровнем сдачи экзаменов? — тупо уставилась на Паркинсон шатенка. — Нет, просто ты это делаешь снова в своём репертуаре. — объяснилась Пэнси так, как будто это всем понятная истина.       Флорес несколько раз моргнула, осознавая смысл сказанного слизеринкой. Ничего рационального, она вынести не смогла, потому с тем же спокойствием вернула глаза к брюнетке. — У меня к тебе похожая претензия. Как при своём то отношение к учебе и с привычным для тебя «удовлетворительно» ты смогла вообще поступить. Теперь понятно почему в твоем расписание отсутствует урок Зельеварения с профессором Снейпом. Он требует оценку «превосходно», а ты до неё не дотягиваешь. — безжалостно отрезала девушка, пожав плечами. — Это вовсе не из-за оценок, если бы я хотела, то поступила бы. Оно меня не интересует, потому и не стала включать. — Конечно. — согласилась Флорес, но голос её сочился ядовитыми нотками. Пэнси уперлась руками о стол, за которым и расположилась Флорес, с вызовом склонив к ней голову. — Это не одно и тоже. Теодор хоть знает о твоем беспристрастном желании его опередить? Ты все стараешься и стараешься, а выйти вперёд никак не получается. Может, хотя бы в этом году приложишь усилия?       Паркинсон однозначно выводила её из себя. Её ответные комментарии, лишь подливали масло в огонь. Как низко та хотела поддеть Габриэллу через её внутренний барьер. Пробиться и ударить, да посильнее. Казалось таких слабых приёмов мало, чтобы в самом деле задеть человека, но для Габриэллы со своей привычной сдержанностью в эмоциональном ключе этого было достаточно.       Девушка начала считать, чтобы унять эту рвущуюся наружу ярость, этого хватило, лишь на несколько секунд. На счёте семь, Пэнси снова заговорила. Габриэлле пришлось сжать кулаки, вцепив ногти в ладонь. — Ты и твоя гонка за «превосходно» не поддержат тебя, если тебе вдруг станет плохо, не выслушают, не скажут тебе какая ты хорошая подруга… — Да и ты этого не делала. — холодно оборвала речь той Габриэлла. — Ауч. — положив руку на сердце, сымитировала боль Пэнси. — … — Твое равнодушие когда-нибудь тебя погубит.       И именно эти слова кольнули с особой болью. Задели что-то живое внутри, заставляя сердце нестерпимо сжаться. Как же она была одновременно и права, и не права. Равнодушие то, что в нынешнее время её спасает от накопившихся сил внутри, что день за днём агрессивно пытаются вырваться наружу. Но стоило ли это того?       Каждый день ходить с поддельным равнодушием на лице. Не чувствовать радости за успех друга, злости на подлость со стороны врага, гордость за собственный отличный результат. Ничего из того перечня, что может чувствовать любой человек или волшебник. Но есть ли она в том перечне? Конечно, нет. Таким, как она просто этого не дано.       Им приходиться жить с маской на лице, лишь бы контролировать темную магию, сочащуюся в их жилах. Если обычный волшебник предпочитает светлую магию, использует палочку для совершения заклинаний. То для геморрафа это нечто не постижимое. Да, они могут колдовать с помощью палочки, но она никогда им не подчинится, как истинному волшебнику. Она никогда не примит их, как хозяина.       Которому геморрафу приходится, которому льстит использовать собственную кровь для свершения различных проклятых заклинаний. Они вольны создавать их собственноручно, это ли не то, чем можно гордиться? Многие воскликнут да, но Габриэлла ненавидит эту свою сущность. Но чтобы выжить приходится мириться. — Брейк. — выставила руку между девушками Дафна, тем самым закрывая им обзор. — Она начала первая. — невинно пожала плечами Пэнси. — Нам не по пять лет, чтобы заниматься такой ерундой, Пэнси. Но тебе бы стоило сменить направление в поиске виноватого. Градусов так на 180. И посмотри, кто теперь в зоне видимости — ты сама. — холодно улыбнулась Флорес, в её улыбке не было ничего живого. — Ладно, проехали. Я пришла сюда поговорить о совсем другом. — Дафна тихонько присела рядом с Габриэллой. — Ничего стоящего, я ещё не услышала. Кроме как нелепых лепетаний Паркинсон. — равнодушно откинулась на спинку стула та, сложив руки на груди. — Да что ты. — лобызала подругу Пэнси, сладко улыбаясь. — Мы хотим устроить вечеринку. — уже громче добавила Дафна. — Среди своих. Типо вечеринки, что была в прошлом году, но помасштабнее и с алкоголем, а? — Вечеринка? Между слизеринцами? Вы спятили, начало учебного года, кто в здравом уме согласится? — Поверь, никто не печется за учёбу, как за собственную жизнь. Это по твоей части. — высказалась брюнетка, с пренебрежением фыркнув. — Но так или иначе ты приглашена в числе первых. И отказ не принимается. — Да, с этим я соглашусь с Пэнси. Ты и так редко бываешь на таких «мероприятиях», — лениво нарисовала воздушные кавычки Гринграсс, закатывая глаза. — Потому что это пустая трата времени.       «То же время я могу использовать для пробных заклинаний.» Добавила бы шатенка, но о её внеурочной деятельности тем было не известно. — Мне все равно. Ты придешь и точка. — с нажимом заявила Дафна, на что Флорес, лишь небрежно отмахнулась, блондинка приняла этот жест за согласие. — Кстати, это не будет… ну что ли не красиво с нашей стороны? Устраивать вечеринку после произошедшего недавно? — брюнетка заломила пальцы. — Ты про Ноэль и её брата? — осмелилась предположить Гринграсс, Пэнси кивнула. — А что там? Хотя мне все равно, можете не рассказывать. — Тебе не кажется, что для человека которому все равно, ты слишком любопытна? Вот к примеру, мое расписание ты прочитала от и до. — Это полезно. Если тебе станет легче, я сделала это еще с несколькими людьми. — невозмутимо пояснила Габриэлла. — В следующий раз, когда я снова назову тебя странной, не вини меня. А теперь давайте вернёмся к Ноэль. — сказала Пэнси. — И к её покойному братцу. — мрачно добавила Флорес. Дафна тяжело вздохнула. — Я слышала, что он был за одно с Тем-Кого-Нельзя-Называть. — Да, я тоже. Ходят слухи, что сам Тот-Кого-Нельзя-Называть назначил его своим близким приспешником. Что среди Пожирателей Смерти, он был одним из возглавляющих. Звучит жутко. — вздрогнула Паркинсон. — Тебе то почем знать? Ты что была прямо там, стояла рядом с ним и все слышала? — сложив руки на груди, Дафна взглянула на подругу с иронией. — Я рассказываю то чем делились со мной. Если не веришь, я не стану тебя уговаривать. — Какая разница то уже. — Большая. Вот как по твоему он умер? — Может его убил… он самый. А может Орден, все же он не был невинным, а очень даже! Так что по делом. — сжала губы Дафна. — Зачем Тому-Чьё-Имя-Нельзя-Называть убивать своего же сторонника? И вообще… По делом? Ты в своём уме так говорить? — А что? Он был одним из Пожирателей, значит убивал, а волшебник чьи руки испачканы в крови, не имеет право называться волшебником. — О, заговорила сама невинность! — Я не убивала. И вообще не вижу в этом поступке никакого смысла, это оставит красный след на моём будущем. А мне в моем то и так шатком положении это ни к чему. — отрезала блондинка. — Ноэль вообще могла быть его сообщницей и делать те же вещи, а может и похуже. Вдруг они играли на одной стороне? — резко сменила направление та. — Сейчас спустишь всех бладжеров на Ноэль? — с осуждением Пэнси покачала головой. — Я думаю нам лучше не лезть к Ноэль. — наконец подала голос Габриэлла, что привело спорящих в небольшой ступор, из которого Дафна вышла первая. — Да и я не думала этого делать, меня не тянет иметь с ней дела. Просто вечеринка и похороны не стоят так то вместе… — Какая вам разница вообще до той когтевранки, смерть и есть смерть. Люди умирают, подумаешь трагедия. — бесстрастно проговорила шатенка.       Девушкам не нашлось что ответить. ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈       Ноэль шагала вперёд, она не знала куда направляется, но это совсем её не останавливало. Она просто скорее хотела покинуть гребанные коридоры Хогвартса, где куда не гляди находятся толпы волшебников. Один из тех случайно задел когтевранку, за что получил кулаком. Девушка не видела, что стало с лицом бедняжки, но судя за последующими стонами, Ноэль сломала ему нос. Костяшки слегка покалывали, но даже это не заставило её сделать небольшую передышку.       Её раздражала буквально каждая мелочь, да тот же шелест листьев на улице выводил девушку из себя. Потому она искала тихую, пустую комнату, о которой даже сам Филч не знал бы. И кажется, она её нашла. Не сразу, нужно было ещё немного походить, но Ноэль нашла ту и это придало её состояние толику умиротворения.       Дверь, казалась, сама собой обычной, гладкая поверхность без единой царапины или потертости, она выглядела чистой и светлой. На фоне белоснежной, прямой стены, она почти что была невидима. Это и показалось странным. В Хогвартсе редко встретишь двери подобно такой. Как будто её поставили совсем недавно и никто до Брукс к ней ещё не прикасался.       Она зачаровано взялась за её ручку и легко нажала. Дверь поддалась. За ней не последовало ни раздражающего скрипа, ни протяжного стона. Та отворилась с мягким, еле слышным щелчком. Брюнетка медленно вошла, дверь за ней сама собой закрылась, Ноэль тут же застыла у порога.       Комната была абсолютно звуконепроницаема, как мягкое, тёплое убежище, где нет резкого света и ничего не напоминает о внешнем мире. Тёмная, но не пугающая. Единственный источник света — мягкое, пульсирующее свечение что-то вроде огня в камине или живых, светящихся цветов, которое успокаивает и замедляет сердцебиение. Везде лежали мягкие ковры, подушки и пледы.       Её глаза коснулись центра комнаты, где находилось огромное, очень низкое мягкое кресло, в которое можно провалиться с головой. Окна отсутствовали, но стены казались почти живыми. Ноэль пригляделась и заметила плавающие тени от воображаемого леса.       Она наконец очнулась и направилась к небольшому столику, на котором были аккуратно сложены книги. Взяв одну из тех и пролистав, девушка услышала нежный шелест страниц. Рядом лежала бумага с чернилами, для чего именно, та не знала, но и не стала допытываться. Её глаза опустились к одной из книг на столе. Чем-то та притягивала взор. Ноэль осторожно вытянула ту из книжной стопки. «Больше похожа на… альбом.»       Открыв его, брюнетка в изумлении подняла брови вверх, а глаза стали круглыми, как два блестящих сикля. Внутри находились множество семейных фотографий с изображением самой Ноэль и уже погибших родителей и брата. Девушка не понимала, как альбом мог здесь оказаться.       Но раз уж комната, в которую она попала является выручай комнатой, догадалась брюнетка, тогда никто её не посещал. Дверь именно сюда претворилась, лишь для одной Ноэль, ведь она нуждалась в той. Значит альбом ни одна душа не видела, конечно, кроме неё самой.       Схватив его, Брукс в спешке покинула комнату. По дороге снова с кем-то столкнувшись, она не стала обращать внимание. Уже в гостиной Когтеврана, та расположилась на одном из кресел. Открывая альбом уже во второй раз, Ноэль прошлась глазами по фотографиям. Девушка окунулась в теплые воспоминания — детство, совместные игры с родителями, подтрунивания старшего брата.       Хотя Ноэль и не было известно кто оставил альбом, в её глазах все равно засветилась немая признательность. Она не стала сильно погружаться в былое. Пролистав еще несколько изображений, Брукс остановилась на первой странице. Торопясь пролистать весь альбом, девушка не обратила внимание на текст вначале. Сейчас же Ноэль осознала, что спешить ей не куда, все успеется. А потому медленно приступила к чтению.       “ «Омут Забвения»       — это не место и не чаша. Это последняя инстанция для мёртвых истин. В отличие от Омута Памяти, который показывает то, что вы уже видели, Омут Забвения восстанавливает то, что было стёрто насильственно. Он не хранит воспоминания — он вытаскивает их из небытия, собирая по осколкам, как реставратор разбитую фреску.       Легенды о нём разрознены, как страницы сожжённой книги. Известно лишь, что первый Омут создал не человек и не эльф, а тот… „ — Гадство.